Фаина Раевская - Надувные прелести

—    Вы удивительно проницательны! Мы в самом деле пришли кое-что уточнить. Наши коллеги очень... э-э-э... невнимательно провели дознание. Вот нам и приходится исправлять недочеты в их работе. Очень надеемся на вашу помощь, дорогой Леонид...

—    Павлович. Леонид Павлович Иванов.

—    Ну-у... — недоверчиво нахмурилась Клюквина.

—    Но я правда Иванов!

—    Что, и паспорт имеется?

—    Я же не спрашиваю у вас удостоверений! — хмыкнул сантехник, на что Клавка с гордостью ответила:

—    Удостоверения у нас имеются — вот!

В подтверждение сказанного Клавдия водрузила на импровизированный стол бутылку с остатками водки. Леонид уставился на бутылку задумчивым взглядом. Помнится, кто-то из философов разделил всех людей на оптимистов и пессимистов по весьма оригинальному признаку: оптимист, видя бутылку, наполненную наполовину, тешит себя мыслью, что тара наполовину полная, а пессимист в сходных условиях приходит к выводу, что бутылка наполовину пуста. Любопытно, наш новый знакомый пессимист или оптимист? Судя по остекленевшему взгляду скорее второе, ибо желание выпить читалось в его глазах даже без сурдоперевода. Но затянувшаяся пауза, а также следы раздумий, застывшие на лице

Леонида, свидетельствовали об обратном: жажда победила. Господин Иванов схватил бутылку, торопливо припал к ее горлышку и на какое-то время выпал из реальности. Мы с Клюквиной завороженно следили, как водка судорожно перетекает в исстрадавшийся организм сантехника.

—    Сразу видно, опыт у человека богатый! — не то с уважением, не то с осуждением прошептала сестрица и немедленно меня удивила: извлекла откуда-то из кармана своей необъятной куртки бутерброд с колбасой, припасенный, видно, с завтрака, и молча положила его перед Леонидом. Тот с фантастической скоростью расправился с водкой и, не теряя достоинства, приступил к закуске.

—    Да-а-а! Стало быть, вы интересуетесь аварией, — с уверенностью констатировал сантехник. Бутерброд закончился, Леонид аккуратно вытер усы, стряхивая с них крошки, и поднял на нас враз покрасневшие глаза: — Как говорят в Одессе, у меня есть что сказать.

Мое терпение к этому моменту перевалило за абсолютный максимум, оттого я не сдержалась и прошипела:

—    Так говори, партизан-герой, блин!

—    Не спеши, девушка! В вашей профессии терпение — главная добродетель. А как же? Без терпения в засаде сидеть никак невозможно! Вот я, помнится, дамочке одной трубы менял канализационные — два часа на спине провалялся!

Далее последовал обстоятельный рассказ о тяжелых сантехнических буднях. Мой мозг автоматически выхватывал из повествования, щедро снабженного отнюдь не парламентскими выражениями, (знакомые слова: прокладка, муфта, шаровой кран... Судя по непрестанно сжимавшимся и разжимавшимся кулакам Клавдии, и у нее уже кипел «возмущенный разум»: мы пришли по делу, напоили, накормили мужика, а он нам какую-то фигню молотит! Когда терпение сестрицы упало ниже критической отметки, она грозно рявкнула:

—    Ну, хватит, боец канализационного фронта! Говори по делу! Иначе мы тебя сию минуту в отделение оформим!

Леонид хитро прищурился, при этом его пшеничные усы смешно встопорщились:

—    Не за что меня в отделение оформлять!

—    Так уж и не за что? — усомнилась Клавка. — Хотя бы за бродяжничество...

—    Так у меня ж паспорт имеется! С подмосковной пропиской, между прочим! — В подтверждение своих слов сантехник извлек из кармана засаленной телогрейки «краснокожую книжицу». Я растерялась, а вот Клавдия, наоборот, обрела уверенность в наших силах.

—    Липа! — презрительно фыркнула она. — Представь себе: «закроем» тебя в СИЗО суток на пятнадцать за... ну, к примеру, за оскорбление должностного лица, находящегося при исполнении. Плюс ко всему — фальшивые документы. В общем-то, я допускаю, что паспорт настоящий, но ведь на проведение экспертизы потребуется время, которое за решеткой тянется, как жвачка... Так что, гений водопроводных труб, кончай философствовать, говори: что видел или слышал на месте аварии?

Леонид обсосал усы, задумался, а потом принялся разглагольствовать:

—    В тот вечер мы с Луизкой поругались. Стерва баба, чего тут скажешь?! Впрочем, все ваше племя такое...

Я предпочла промолчать, несмотря на то, что подобные высказывания, которые мне довелось слышать довольно часто за последние дни, меня уже порядком достали. Сантехник тем временем, заглянув одним глазом в бутылку, с сожалением вздохнул и скорбно замолчал. Клавка грозно потрясла в воздухе кулачком:

—    Ща как врежу!

Вероятно, угроза возымела действие, потому что Ленька еще раз глубоко вздохнул и вновь заговорил:

—    Ну, только я, значит, здесь обосновался: лежаночку себе справил, стол накрыл — тогда-то у меня было две бутылки, одну, правда, мы к тому времени с Луизкой прикончили, колбаска, хлебушек... А как же? Дамочка та, которой я трубы менял, прониклась и раскошелилась, хоть по виду она сквалыга, почище дяди Скруджа. Так вот я и говорю, — встрепенулся сантехник, заметив сурово насупленные брови Клавдии, — только я прилег, как грохот со двора раздался. Сперва я не придал значения, думал, пацаны местные шухер наводят, а потом все же решил вылазку совершить: а ну как случилось что? Менты, к примеру, нагрянули... Мне лишние разбирательства с властями не нужны. Выбрался, стало быть, я из подвала, гляжу: «Волга» всмятку, неподалеку от нее мужик с простреленной башкой отдыхает, а метрах в пяти Ульянка наша стоит, поэтесса. В руках трубочку телефонную тискает, дрожит вся... Я, говорит, уже вызвала и милицию, и «Скорую», а ты бы, Леонид, пока глянул хоть одним глазком в салон, вдруг там кто жив еще? А чего ж не глянуть-то? Самому ведь интересно! Ох, доложу я вам, много мне в жизни видеть доводилось, но такого... Короче говоря, в салоне был только водитель. С первого взгляда — мертвее не бывает. Руль в грудь аж до середины вошел! Кровь прямо струйкой текла на пол. Голова у парня тоже вся в крови была, живого места не найти! — совершенно неожиданно Леонид широко перекрестился на грязный угол, тонувший в полумраке, и добавил: — Спаси, господи, наши души грешные!

При упоминании всевышнего Клавдия сложила пальцы щепоточкой и тоже осенила себя крестом. Мне ничего не оставалось делать, как последовать ее примеру, хотя причин тому я не видела. Ленька, вдохновленный воспоминаниями, блеснул глазами:

—    Я ткнул пальцем в парня, а он вдруг открыл глаза и прохрипел, знаете, так, словно у него ангина жесточайшая: «Джокер!» Два раза повторил: джокер, джокер! Ну, тут менты на «козлике» подъехали... Мне ведь с ними встречаться совсем не хотелось, вот я и притворился пьяным, как сантехник! — довольный своей шуткой, Леонид рассмеялся: — Хороший каламбур, правда?

—    Да... — рассеянно подтвердила я, с головой погружаясь в собственные мысли. Выходит, Леонард говорил правду: шофер «Волги» умудрился остаться в живых, как бы абсурдно это ни звучало. Тут я досадливо сморщилась: почему мне в голову не пришло потыкать парня пальцем? Может, он сказал бы мне чего-нибудь более значимое, чем «джокер»? Что, интересно, это значит? Насколько мне известно, джокер — это самый главный козырь при игре в покер. Он подходит ко всем мастям, ко всем картам, Получить на руки джокер — практически выиграть кон. Но что имел в виду бедняга-водитель, прохрипев это слово пьяному Леониду? Можно, конечно, предположить, что парень — Толян, кажется, — бредил и принял слесаря-сантехника за этот самый джокер. Но и тут не срастается. Я раньше Леонида заглянула в кабину «Волги», и Толян вполне толково описал Леонарду мою прекрасную внешность, значит, он все-таки не бредил.

Клюквина, уважая работу моей мысли, молчала, Леонид опять уставился на пустую бутылку — его, видать, мучили совсем иные проблемы. Занятая размышлениями, я потащилась к выходу из подвала, за спиной раздавалось нетерпеливое поскуливание Клавдии, семенившей следом.

—    Ну что, Спиноза? — не выдержала сестрица, едва мы оказались на свежем воздухе. — Есть какие-нибудь мысли?

—    Полно, только все они какие-то путаные. Никак не могу понять, при чем здесь карты?

—    Карты? — переспросила Клавдия.

—    Ну да. Водитель сказал Леньке только одно слово — джокер. А джокер, как ты знаешь, карточная фигура...

—    Совсем не обязательно, — решительно тряхнула головой сестрица. — Может, это кличка? Или, к примеру, название какого-нибудь игрового клуба? Есть же «Джек Пот», почему бы не быть «Джокеру»?

От внезапности и простоты выдвинутой Клавкой версии я даже остановилась. Надо же, и в клюквинской голове иногда бродят гениальные мысли!

В приливе нежных чувств я обняла Клавку за шею и пробормотала ей в самое ухо:

—    У тебя не голова, а кладезь премудрости! Как же я сама не догадалась?