Людмила Ситникова - Противоядие для свекрови

– Значит, в комнате сейчас еще и сиделка?

– Анна Васильевна придет сразу после нашего ухода. Не хочу, чтобы она своим присутствием мешала разговору.

Ничего не понимая, Катарина прошествовала в большую комнату.

Обстановка оказалась скудной – если не сказать больше. Кровать, тумбочка, журнальный столик, два стула и телевизор. Плотные шторы наполовину задернуты, отчего и без того темная комната напоминала полуподвальное помещение.

Маргарита полулежала на кровати, по пояс накрытая одеялом. Стоило встретиться взглядом с сестрой Макарова, как Копейкиной моментально стало дурно. Белое, словно лист бумаги, лицо казалось безжизненным; темные круги под отечными веками и синие губы делали ее похожей на покойницу. Спутанные рыжие волосы спадали на хрупкие плечики, заметно контрастируя с бледным лицом.

Увидев Катку, Рита тихо ойкнула, глубоко вздохнула и чуть вздрогнула.

– У меня гости, не верю глазам! Я думала, Сережа пошутил, сказав, что его знакомая хочет меня навестить. А вы и правда приехали. Господи, какая радость. Вы проходите, не стойте в дверях, садитесь. Сереж, поставь стул ближе к кровати.

Катка приветливо улыбалась:

– Как вы себя чувствуете?

– Не спрашивайте, силы покидают со скоростью ветра. Недолго мне осталось мучить Сергея. И хотя он уверяет, что я обязательно поправлюсь, прекрасно понимаю, больше полугода не протяну.

– Ритка, не смей так говорить, держи хвост пистолетом.

– Ваш брат прав, не стоит отчаиваться, нужно верить в лучшее, не сдаваться.

– В моем положении лучшим будет скорейший приход смерти.

– Так, сестричка, ты заводишь старую пластинку, мы же договаривались.

– Прости, больше не буду. Извините, мне немного неловко. Даже не знаю, что сказать. Я отвыкла от людей.

– А как же ваша сиделка?

Марго закашляла:

– Она женщина с характером. Иной раз с ней и не поговоришь. Вся в себе. Вчера читала мне книгу, потом резко прервалась и понеслась к себе. Представляете, забыла выключить утюг. Как удалось избежать пожара, одному богу известно. Ой… по-моему, я говорю ерунду. Вам неинтересно меня слушать.

– Нет-нет, напротив, – Катарина сжала холодную ладонь Риты. – Когда Сергей рассказал о вашей болезни, мне нестерпимо захотелось вас навестить и сделать подарок.

– Подарок? Мне?

Ката достала из кармана фарфоровую белочку.

– Какая маленькая! Какая прелесть!

– Ее зовут Белянка, – выпалила Копейкина, наблюдая за реакцией Марго.

Рита продолжала радоваться подарку, а вот Сергей покачнулся.

– Подходящее имя для белки, – выдавил он.

– Поставьте ее, пожалуйста, на журнальный столик. Спасибо вам, Катарина.

Четверть часа спустя Катка попросила Риту рассказать о себе.

Марго нервно переглянулась с братом:

– Я, конечно, попытаюсь говорить внятно, но не уверена, что получится. Вообще-то рассказчица из меня отвратительная. Вечно перескакиваю с места на место, истории получаются сумбурные, неинтересные.

Сергей напрягся, а Рита, сделав глоток воды, начала говорить:

– Вы, наверное, уже в курсе, что мы рано остались без родителей? Они погибли, когда мне стукнуло двенадцать. С тех пор Сергей единственный человечек, которому небезразлична моя непутевая, глупая жизнь. В восемнадцать лет я поступила в институт, в надежде получить образование, устроиться на высокооплачиваемую работу и почувствовать себя финансово независимой. Меня несколько угнетал тот факт, что я продолжаю висеть на шее у брата. Но, к большому сожалению, моим мечтам не суждено было сбыться. На втором курсе по уши втрескалась в сокурсника Ваню Колпакова. Вы не представляете, Катарина, какая у нас была любовь. Словами не описать, мы в буквальном смысле боготворили друга друга – он меня на руках носил, пылинки сдувал. Начались мечты о красивой свадьбе, шикарном белоснежном платье и тому подобные девичьи грезы. Ваня познакомил меня с родителями, которые, к слову сказать, прониклись ко мне симпатией с первой встречи. Согласитесь, нечасто встретишь семью, в которой к невестке относятся как к собственной дочери. Будущий свекор со свекровью работали врачами – люди старой закалки, соответственно, интеллигентность вкупе с хорошим воспитанием были неотъемлемой частью их существования.

Рита на мгновенье замолчала.

– Уф… надо перевести дух. Практически ничего не сказала, а голова уже кругом.

– Вы не волнуйтесь.

– Постараюсь, хотя гарантировать не могу, слишком печальная история. Да и концовка у нее совсем не как в любовных романах.

Макаров в задумчивости смотрел на фарфоровую белку.

– Я купалась в любви Ивана примерно полгода, – продолжила Рита, – а затем начали сгущаться тучи. На третьем курсе к нам в группу из академического отпуска пришел красавец Мишка. На первый взгляд, кроме симпатичной мордашки и хорошо подвешенного языка, парень ничем особым не выделялся. Ну умел девчонку рассмешить, ну любил находиться в центре внимания. Ну и что? Подумаешь. На тот момент я была полностью погружена в свадебные хлопоты. С матерью Ивана мы составляли список гостей, спорили по поводу фасона платья… в общем, голова занята, а сердце в предвкушении самого счастливого момента вырывалось из груди. И вдруг, в одно отнюдь не самое прекрасное утро, я узнаю неприятную новость. Мое имя значится в списке студентов на отчисление. Пулей несусь в деканат, а милая Алла Альбертовна заявляет: «Дорогуша, у тебя семь долгов, не считая двух курсовых работ». Начинаю ее заверять, что в самое ближайшее время обязательно ликвидирую все хвосты. Алла женщина добродушная – сжалилась. Разрешила написать заявление на продление сессии еще на два месяца, не забыв предупредить, что если к тому моменту останется хотя бы один хвост, то могу считать себя отчисленной.

Рита сделала маленький глоток воды из стакана, перевела дух и снова погрузилась в воспоминания.

– У дверей деканата я разревелась. Только этого не хватало – проучиться три года и вылететь из института. Ужасно! На улице встретила Мишку, поведала о своих несчастьях. Он усмехнулся и обещал помочь. Оказывается, его дядя приятельствовал с нашим деканом. Не поверите, но уже через две недели в моей зачетке стояли все недостающие подписи. Михаил сделался лучшим другом, мы стали перезваниваться… и вдруг я поняла, что не хочу выходить за Ивана. Захотелось остаться свободной, окунуться в развлечения, и чтобы рядом обязательно находился Миша. Катарина, с вами такое бывало? Вроде ты любишь человека, тебе с ним комфортно, но внезапно на горизонте появляется другой, и ты не отдаешь отчета в своих поступках. Понимаешь, что совершаешь ошибку, а сделать ничего не можешь, будто тебя загипнотизировали.

– Нет, – Ката замотала головой. – Со мной подобного не случалось.

– Тогда вы меня не поймете. С Ваней пришлось расстаться, а спустя восемь месяцев я стала женой Михаила. Он, сын обеспеченных родителей, показал мне жизнь во всей ее красе – мы часто наведывались на дискотеки, в клубы, рестораны. Оттягивались на полную катушку. Родители Мишки меня невзлюбили: властная мать отселила молодоженов в квартиру покойной бабки, где мы и обосновались. К слову сказать, сейчас я тихо умираю именно в этой квартирке. Три года жили как в сказке, затем начались бытовые неудобства, проблемы с деньгами и так далее и тому подобное. Михаил пристрастился к спиртному. Его родители во всех смертных грехах винили меня. Год назад я совершенно случайно встретила мать Ивана. Мы столкнулись в книжном магазине, и в первые секунды я не узнала свою несостоявшуюся свекровь. Женщина сильно постарела, во взгляде появилась отсутствующая ранее отчужденность. Ее слова заставили меня вскрикнуть. Оказывается, Иван покончил жизнь самоубийством месяц спустя после моего бракосочетания.

– Подожди, вы же учились вместе, как так вышло, что вы не знали о трагедии?

– Ваня бросил институт, когда узнал, что свадьбы не будет.

– Продолжайте…

– Ровно через неделю мы с Мишкой поехали к друзьям за город. Он сильно перебрал горячительного, но тем не менее сел за руль, и…

– И?

– Страшная автокатастрофа произошла на въезде в столицу. Михаил погиб мгновенно, я осталась инвалидом на всю жизнь. Ко всему прочему выяснилось, что я неизлечимо больна. Редкая болячка сведет меня в могилу. В принципе, это вся история, если вкратце.

Сергей заерзал на стуле:

– Ритунь, как ты?

– Голова разболелась.

– Постарайся уснуть, ты сильно перенервничала.

Копейкина дотронулась до висков:

– И у меня голова раскалывается. Сергей, не сбегаешь в аптеку?

– У нас есть болеутоляющие.

– Баралгин?

– Нет, брал, но это одно и то же.

– Нет, мне помогает лишь баралгин.

– Прими брал, – настаивал Макаров, протягивая Катке пачку таблеток.

Стиснув зубы, Катка процедила:

– Тогда принеси воды.

Маргарита как-то неестественно вздохнула.

– На, – Макаров протянул стакан сестры.