Суфле из бледной поганки - Дарья Александровна Калинина

– Так же, как и обрывок от нее.

– Но что это вообще такое?

– Вот бы Мишу спросить.

– Ага! Или его адвоката. Как ты думаешь, сможем мы уговорить адвоката еще раз сходить на свидание к Мише?

– Он мне обещал, что Мишу уже завтра отпустят под подписку.

– Нам необходимо его встретить! – обрадовалась Юля. – Если он считает, что смерть тети Тани может быть каким-то образом связана с этими бумажками, то нужно его на сей счет хорошенько расспросить.

– Расспросить нужно, – согласилась с ней Фима. – Но меня настораживает, что Михаил предпочел действовать через адвоката и Венди, а не сообщил всю информацию напрямую в полиции. У него явно есть, что рассказать полиции по поводу убийства Татьяны, но он почему-то боится общаться со следователем на этот счет.

– Ничего, завтра мы все узнаем!

Юля была настроена очень оптимистично. А вот у Фимы почему-то на душе кошки скребли.

Тем не менее запланированная встреча с Михаилом все же состоялась. Невзирая на дурные предзнаменования – Фиме с утра довелось разбить солонку и рассыпать по полу соль, а также случайно придавить маленького паучка. Все это было не к добру. Ничего хорошего не обещали также и приснившиеся ей ночью сны, в которых неизвестные грязные и уродливые люди под разными предлогами всю ночь преследователи Фиму на просторах какой-то чужой, холодной и крайне неуютной страны. И все же ей довелось лично познакомиться с Михаилом – лучшим другом ее покойной соседки.

Михаил оказался мужчиной изящным, миловидным, словно эльф, если этим сказочным существам довелось бы стареть.

Встретились они в кафе, куда сразу же после освобождения адвокат торжественно доставил своего клиента. Там он Михаила сыщицам передал и удалился дальше по своим делам, оставив подозреваемого в компании трех девушек.

Какое-то время они сидели друг напротив друга, не зная, как лучше начать разговор.

Наконец, Фима предложила:

– Может быть, вы голодны?

На эту мысль ее натолкнула необычная бледность Михаила. Но тот от предложения вежливо отказался.

– Благодарю вас, но я не буду.

– Просто вы так выглядите… словно вот-вот помрете.

– Я и впрямь скверно себя чувствую, но голод тут ни при чем.

– Вы огорчены смертью тети Тани?

– Конечно. Хотя она чего-то в этом роде ожидала. Помните, обрывок банкноты, который я вам дал? Так вот, этот обрывок достался мне из рук Татьяны. А буквально пару недель назад Татьяна сообщила мне, чтобы я был осторожней и всегда носил бы этот обрывок с собой или получше его спрятал. Она сказала, что за ним охотятся и что дело серьезное. Это должно было стать бы уроком и мне, но я узнал всю правду о ее кончине, когда для меня было уже слишком поздно выходить из дела.

– Вы говорите загадками. Какое дело вы имеете в виду?

Михаил с сомнением взглянул на Фиму, словно не решаясь ответить на ее вопрос, но в то же время понимая, что говорить придется.

– Пожалуй, я все же выпью чашку чая. Это придаст мне сил, чтобы исповедаться перед вами.

– Может, каплю спиртного?

– Нет, только чай! Травяной, пожалуйста.

Чай был ему немедленно принесен и подан в крохотном белом чайничке, в который вряд ли могло поместиться больше одной чашки.

Фима неодобрительно покосилась. Она никогда не понимала всех этих церемоний. Если уж чайник, то большой, чтобы на всех хватило. А так, к чему пачкать посуду? Принесите прямо в чашке, и дело с концом. И все же, чтобы не сидеть за пустым столом, женщины тоже взяли себе чай и десерты.

Несмотря на астрономические цены в этом кафе, десерты были явно извлечены из заморозки. Было утро, десерты явно только что поставили в тепло, внутри они даже еще не успели до конца оттаять.

Фима тыкала ложечкой и ощущала внутри своего пирожного совершенный лед. А вот чай был выше критики. Да, пусть его было мало, но зато вкус и аромат были превосходны.

Тем временем Михаил завел свой рассказ:

– Наверное, вы уже и сами поняли, что наши отношения с Татьяной были не просто дружбой. Нас с ней связывали общие дела.

Фима невольно подобралась, она забыла и про десерт со льдом, и про ароматный чай, не до них было, всем своим сыщицким нутром девушка чуяла, что услышит сейчас нечто интересное.

– Татьяна до знакомства со мной, а потом и с Венди работала с какими-то другими людьми. Кто они, я не знаю, она меня с ними не знакомила. Лишь однажды упомянула, что мы с Венди гораздо талантливей. И, кроме того, полагаю, мы обходились ей гораздо дешевле. Со своими прежними помощниками она прокрутила слишком много общих дел, они слишком много про нее знали и могли, в случае чего, надавить, чтобы выбить себе более выгодный процент. Нам с Венди приходилось довольствоваться тем, что Татьяна сама решала нам заплатить. Наша доля редко превышала десять процентов.

– Но за что она вам платила?

– За представление. Наверное, вы уже поняли, кто были те продавец и помощница нотариуса, которые участвовали в последней сделке с Анатолием и продажей его квартиры и загородного дома? Это были мы с Венди. И это мы помогли Татьяне пощипать тех двух любителей халявы, как до этого помогали в других ситуациях и с другими людьми.

Теперь Фима была одно сплошное внимание. Да и Юля ей не уступала.

– Ваша тетя прокручивала мошеннические схемы с недвижимостью так, словно на дворе еще были девяностые. Помогала ей в этом необыкновенная наглость и маскировка, к которой она прибегала, чтобы не быть разоблаченной. У нее были прикормленные люди, которые помогали ей с изготовлением фальшивых документов. В последнее время стало работать трудней, потому что весь документооборот переходит в электронный вид и имеет степень защиты, которая Татьяне была не по зубам. Но я уверен, не погибни она, нашла бы ключик и к этой проблеме. Но в ее последней сделке все документы были подлинные, Татьяна взяла их у своего мужа. Выкрала их!

– Не могу поверить, – пробормотала племянница. – Тетя продала по дешевке недвижимость, которая и так должна была принадлежать ей.

– Она уже не первый раз проворачивает подобный трюк. У нее богатый опыт по отъему денежных знаков у простодушного населения.

– И всякий раз кто-нибудь умирает?

– Если вы про бедного Анатолия Петровича, то Татьяна тут ни при чем.

– Нет?

– Она его не травила, – твердо произнес Михаил. – Она сама была в глубочайшем шоке, когда поняла, что он умирает.

– А как она это поняла?

– Симптомы отравления были налицо. Татьяне уже доводилось сталкиваться