Людмила Ситникова - Прайс на прекрасного принца

– Тамары Петровны больше нет.

– Заболела?

– Умерла!

У Копейкиной закололо под ложечкой:

– Не может быть!

– Может-может, – прогнусавила Лизавета. – Мы сами, когда узнали, прямо все глаза выплакали. Тань, скажи!

Татьяна быстро закивала:

– Ага. Все глаза, нос, рот, уши…

Показав подружке кулак, Лизавета схватила Катку за руку:

– Я расскажу обо всем по дороге домой. Пошли.

Будучи немного не в себе, Ката потопала к «Фиату». Резкий голос за спиной заставил ее обернуться:

– Волкова! Подожди!

К ним спешила высокая, плотного сложения, брюнетка в серой дубленке.

Татьяна вжала голову в плечи:

– Мне домой пора. До завтра, Лизка.

– Танюх, не сбегай…

– Меня дома ждут.

Как только Татьяна драпанула прочь, брюнетка остановилась возле Лизаветы. Отдышавшись, она прогудела:

– Волкова, не забудь: завтра все сдаем по пятьдесят рублей, на цветы для Тамары Петровны.

– Помню, – буркнула Лизка.

Брюнетка уходить не торопилась. Встретившись взглядом с Катой, она спросила:

– А вы, простите, кем Волковой приходитесь?

– Родственница я, – соврала Копейкина. – Дальняя.

– А-а… ясненько. А я – мама Даши Пусиковой. Состою в родительском комитете. Слушайте, раз уж мы встретились сегодня, может, вы и денежку мне сейчас сдадите? Сами понимаете, дети забыть могут, а цветы нам необходимо купить уже послезавтра.

– Да, да, я понимаю. – Катка полезла в сумочку.

Протянув брюнетке пятидесятирублевую купюру, она поинтересовалась:

– Может быть, надо больше? Вы не стесняйтесь.

– Ну что вы, пятидесяти рублей вполне достаточно.

Сочувственно покачав головой, Ката пропищала:

– Горе-то какое! Она, наверное, долго болела, да?

Мать Даши Пусиковой насторожилась.

– Кто болел?

– Ну, Тамара Петровна.

– Катуш, пошли, – потянула ее за руку Лизка.

– Погоди.

– Секундочку, с чего вы взяли, что Тамара хворала? – спросила брюнетка.

– Ох! Неужели несчастный случай?

Тетка вконец растерялась:

– Можете объяснить толком, о каком несчастном случае речь?

– Хорошо, спрошу в лоб: отчего умерла Лизина классная руководительница?

У дамочки подкосились ноги. Издав громкий вздох, она рухнула в сугроб.

– Что с вами? – испугалась Катка.

– Умерла? Тома? Когда?! – шелестела брюнетка.

– Ну, вам виднее, вы же состоите в родительском комитете. Вот и деньги на похороны собираете…

На женщину напала икота.

– Я? На п-п-похороны?! Вы в с-с-своем уме?! У Томочки послезавтра день рождения! Юбилей!

Лизавета попыталась незаметно смотаться, но Катка вовремя схватила девчонку за плечо.

Четверть часа спустя, успокоив брюнетку и немного придя в себя, Катарина направлялась к Тамаре Петровне.

Лизавета не переставала канючить:

– Кат, давай ты не пойдешь к ней сегодня, а? Давай в другой раз!

– Помолчи!

– Кат. Катусик… Котелок… Котельная…

Тамара Петровна, которая, ко всему прочему, преподавала нерадивым ученикам русский язык и литературу, встретила Копейкину громким вопросом:

– Вы кто? Сразу предупреждаю: если начнете врать, лучше не заходите.

– Вы вызывали Лизиных родителей, я…

– Вот именно – родителей! А вы кто? Лизка – мастерица выдавать за родню кого угодно! Месяц тому назад она привела сюда дворника, заявив, что он – ее дед, в сентябре ко мне приходила соседка, которая выдавалась за тетю. Мне не нужны подставные родственники, мне нужны ее родители.

– Понимаете, в настоящий момент Лиза временно проживает у нас. Ее мать – моя знакомая. Они с мужем были вынуждены на некоторое время покинуть столицу…

– В Турцию ломанулись, ребенка делать! – вставила Лиза.

– Лиза, прекрати немедленно!

– Извините, вырвалось.

Тамара Петровна всплеснула руками:

– Вот видите! Видите, что это за ребенок? Это наказание, самое настоящее. Вся школа боится ее, как огня! Никогда не знаешь, что она выкинет в следующую минуту. Мы живем, как на вулкане!

Лизавета шаркнула ногой.

– Под ее ангельским личиком скрывается дьяволенок. Учителя на стены лезут, одноклассники постоянно жалуются. То Лизка ругается матом, то дерется, а то… извините, конечно, рассказывает в подробностях первоклашкам, откуда дети берутся.

Ката залилась краской:

– Я все передам ее родителям.

– Передайте, в обязательном порядке. Пусть примут меры! В противном случае, нам не останется ничего другого, как устроить педсовет и поставить вопрос об исключении Лизаветы из школы.

– Неужели все настолько серьезно?

Тамара Петровна закатила глаза:

– Все очень серьезно! Вы поймите, мы, учителя, тоже живые люди. У нас тоже есть нервы, а любые нервы имеют обыкновение сдавать. Не проходит и дня, чтобы Лиза не отколола какую-нибудь глупость. За ней нужен постоянно глаз да глаз.

– Я ничего такого не делала, – протянула Лизавета.

– Волкова, ты меня не выводи. – Ноздри Тамары раздулись. – Стой молча. Не делала она! А объявление в туалете чьих рук дело?

– Не моих.

– Как тебе не стыдно врать, Волкова!

Ката покосилась на классную руководительницу:

– А что за объявление?

– Вчера она зашла в туалет для мальчиков и скотчем приклеила над каждым унитазом объявление «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера». Младшие классы боялись к унитазу подойти, такой переполох начался.

Лизка отвернулась.

– Отворачиваешься? Стыдно за свое поведение? Это еще цветочки, – продолжала негодовать Тамара. – На той неделе мы чуть с ума не сошли по ее вине. Был урок географии. Работали с контурными картами. Все дети – как дети, а Лизка опять отличилась. Зинаида Олеговна спрашивает – почему она не раскрашивает карту, а она на полном серьезе заявляет, что у нее обострился артрит! Вы представляете?

Катка нервно хихикнула.

– Вам смешно? А она так правдоподобно скрючила пальцы, что даже наша врачиха покрылась испариной. И это далеко не полный перечень ее «геройств».

Катка приготовилась к худшему.

Тамара Петровна достала из верхнего ящика стола стопку тетрадей.

– Я, собственно, вызвала вас после того, как проверила ее домашнюю работу. Всем ученикам было дано задание – написать небольшой рассказ о профессиях, которые им больше всего нравятся. Дашутка Пусикова написала про маму-врача, Ваня Гришечкин написал замечательный рассказ про папу-архитектора. Дима Ложкин о дедушке-военном. А Волкова… – Тамара взяла тетрадь и скривилась: – Я даже не могу это прочитать! Читайте сами.

Катка пробежала глазами по рассказу Лизаветы:

«У маей саседки Олеси очень харошая прафессия. Олеся путана. Работает она давно и уже успела купить сибе крутую инамарку красивые шмодки и кучу украшений. Я горжусь сваей соседкой! Недавна Олеся палучила праизвоственую травму она забиреминила. Типерь мая соседка сидит дома и каждый день плачит. На аборт итти позно, придется ражать…»

Копейкина бросила тетрадь на стол.

Тамара Петровна ухмыльнулась.

– Ну, и как вам?

– Отвратительно!

– Вот! Теперь вы в курсе событий. С этим надо что-то делать! Лиза совершенно не интересуется моим предметом. На уроках она занимается чем угодно, только не учебой. По литературе у нее двойка, по русскому – аналогичная ситуация. А как она пишет! Боже! Ошибка на ошибке. Ко всему прочему, Волкова совершенно не умеет мыслить. Ей надо заниматься – с утра до вечера.

– Мы будем заниматься, – прошелестела Ката.

Хмыкнув, Тамара отчеканила:

– Значит, так: я даю ей индивидуальное домашнее задание. Лиза должна будет написать рассказ по картине.

Открыв учебник на последней странице, Тамара улыбнулась:

– Картина Репина «Бурлаки на Волге». Самое то! Пусть напишет краткий рассказик… страницы на полторы.

Ката закивала:

– Мы напишем.

– Не мы, а она! Пусть пишет самостоятельно. Если будете постоянно ей помогать, Лиза никогда не научится правильно излагать свои мысли.

Заверив Тамару, что в скором времени Лизавета принесет рассказ, Ката заерзала на стуле.

– У меня к вам все, – после паузы произнесла учительница. – Но прежде чем покинуть стены школы, зайдите в кабинет директора. Галине Александровне есть что вам сказать.

Попрощавшись, Катка вышла в коридор.

– Что ты еще натворила? Зачем идти к директору?

– Ничего. Клянусь! Кат, честное слово!

– Я с тобой дома поговорю.

– Катуш, а мне обязательно писать про этих вурдалаков на Волге?

– Не вурдалаков, а бурлаков.

– Обязательно?

– Да!

– Ты мне поможешь?

– Слышала, что сказала Тамара Петровна? Работа самостоятельная.

– Катусянчик…

Неожиданно Катку схватила за руку низкорослая шатенка.

– Вы – мать Волковой? – вопросила пышногрудая дама.

– Нет, я…

– Наконец мне удалось вас увидеть! Прошу уделить мне пару минут. Я учитель английского языка, Агнесса Павловна. Вот мой кабинет. Проходите.

Следующие пятнадцать минут Катарина выслушивала от англичанки об очередных проделках Лизаветы.