Наталья Александрова - Теща в подарок

— Дело в том, — гордо сообщил он, — что я музейный работник. Хранитель, так сказать, нашей истории.

— И что же вы — всю нашу историю храните в собственной квартире? — вежливо поинтересовался Маркиз, чтобы поддержать разговор.

— А что же делать, если больше никому она не нужна! — с тяжелым вздохом произнес Стриженок. — Если никого, кроме меня, она больше не интересует! Я больше двадцати лет проработал в музее, а теперь, в это торгашеское время, музей закрыли, и меня выставили на улицу! А все потому, что в это время все продается и покупается! Все из-за таких людей, как моя бывшая жена!

— Ваша бывшая жена — это Ольга Федоровна? — догадался сообразительный Маркиз.

— Разумеется! — с пафосом воскликнул хозяин и поджал под себя вторую ногу. — Мы с ней давно разошлись! Я не хочу иметь ничего общего с этой подлой, меркантильной личностью! У меня есть в жизни другие, высокие интересы! — он гордо окинул взглядом комнату. — Когда-нибудь наступит другое время, когда люди снова начнут интересоваться своей историей, и тогда они вспомнят обо мне! И я скажу тогда — вот оно, все это я сохранил ценой невзгод и лишений!

— Надо же, как интересно! — вздохнула Лола и пошире распахнула собачью шубу: в квартире Стриженка было жарко и душно.

От этого неосторожного движения накладной бюст примерно восьмого размера несколько сместился. Лола поправила его небрежным движением локтя. Стриженок закашлялся и вылупил глаза, потеряв нить разговора.

— Так вы не поддерживаете отношений со своей женой? — проговорил Маркиз, пытаясь подтолкнуть разговор в нужном направлении.

— С бывшей женой! — уточнил Стриженок.

— Как же с бывшей? — не сдавался Маркиз. По имеющимся документам вы с Ольгой Федоровной не разведены, и она прописана.., то есть зарегистрирована по этому адресу…

— Это она нарочно! — взвизгнул Стриженок. — Она лелеет коварные планы отсудить у меня половину этой квартиры! Но ей не видать этой жилплощади, как своих ушей! Эта квартира необходима мне для хранения исторических ценностей! Я потому и не развожусь с ней, что она хочет при разводе отнять у меня площадь.., но ей не видать ее! повторил он, для верности топнув ногой. При этом ближайшая к нему коробка развалилась, и на пол посыпались толстые глянцевые журналы. Леня скосил глаза и прочитал на обложке название «Лектор — пропагандист».

— Вот так каждый раз! — плаксивым голосом проговорил Стриженок и кинулся собирать рассыпанные экземпляры. — Стоит мне разволноваться, как происходит разрушение упаковки.., упаковка, понимаете, некачественная.., финансирование прекращено… конечно, следовало бы хранить все эти бесценные экспонаты в специальных металлических контейнерах, но где их взять? А эта мерзавка, я имею в виду свою бывшую жену, подсылает ко мне людей с посулами и угрозами… Скажите честно, — Стриженок подозрительно взглянул на Леню, — вас не она прислала?

— Говорят же вам — нет! — Маркиз скривился, как от зубной боли. — Мы сами ее разыскиваем, в связи с ДТП…

— Расколотила, блин, нашу машину, и смылась! — добавила Лола.

Она подняла с пола один из журналов и принялась им обмахиваться.

— Что вы делаете! — взвизгнул Стриженок, выхватывая у нее журнал. — Это же восьмой номер за семьдесят шестой год! Тот самый номер, где была опубликована классическая статья профессора Семихвостова «Звериный оскал капитализма»! Это единственный экземпляр в стране! Все остальные утрачены!

— За неимением в те годы туалетной бумаги, — вполголоса вставил Леня.

— Что вы сказали? — подозрительно переспросил его Стриженок.

— Я поинтересовался, в каком же музее вы работали.

— Как, разве я вам еще не сказал? — Стриженок приосанился и гордо сообщил:

— В музее истории агитации и пропаганды! Между прочим, я был там старшим научным сотрудником!

— Небось, и кандидатскую степень имели?

— А как же! Я защитил диссертацию на тему «Методика проведения лекций о международном положении в оленеводческих колхозах Крайнего Севера»…

Глаза его подернулись мечтательной дымкой воспоминаний, и он вполголоса добавил:

— Как меня встречали на местах, когда я приезжал для сбора фактических материалов!

Как встречали! Лучший номер в гостинице, обкомовский паек, машина с шофером! Приезжаю в лекторий — стол накрыт, а на столе оленина, красная рыба, моченая брусника…

— Бойцы вспоминают минувшие дни, тихо проговорил Маркиз.

Лола, которая совершенно упарилась в китайской шубе, снова поправила съезжающий на сторону бюст и раздраженно проговорила:

— Нам про вашу моченую оленину не очень интересно. Нам бы лучше адресок вашей жены…

— Вот так относится молодое поколение к истории своей страны! — с пафосом произнес Стриженок. — Вас совершенно не волнует наше прошлое! А адреса Ольги я не знаю, и знать не хочу! Я не желаю даже дышать одним с ней воздухом!

Лола хотела сказать, что тоже не очень хочет дышать одним воздухом с Орестом Францевичем, потому что воздух у него в квартире был на редкость сухой и пыльный от обилия «экспонатов», но решила смолчать, чтобы не настроить против себя раздражительного хозяина.

— Так вы не знаете ее адреса, — огорченно протянул Маркиз. — Выходит, мы зря к вам приехали…

— Адреса не знаю, — подтвердил Стриженок. — А вот телефон, по которому с ней можно связаться, у меня есть. Записывайте.., я не могу допустить, чтобы эта хищница, эта подколодная змея вышла сухой из воды! Найдите ее и добейтесь примерного наказания! Чтобы ей было неповадно…

Стриженок вытащил из ящика, на котором сидел, растрепанную записную книжку в красной обложке с надписью золотом «Участнику тридцать четвертой конференции пропагандистов министерства холодильной промышленности» и раскрыл ее.

— На какую же букву она записана.., бормотал он, переворачивая страницы, — Ах, на "З"…

— Почему на "З"? — полюбопытствовал Леня, приготовившись записывать телефон.

— Потому что змея подколодная! — ответил Стриженок.

— Ну и как тебе такой муж? — спросил Леня, выходя из подъезда.

— Круто! — честно ответила Лола. — Особенно если принять во внимание внешний вид Ольги Федоровны и ее упакованность по полной программе, включая шубу и машину.

— А как художественно мне наврала! — восхитился Маркиз. — Это же надо — такого типа представить директором крупной фирмы!

— А может, у нее теперь другой муж? — с сомнением спросила Лола.

— Вряд ли. Она сказала, что с мужем прожила всю жизнь, и к тому же этот Орест Францевич проболтался, что фактически он со своей женой не разведен.

— Вообще-то ее можно понять, решительно произнесла Лола, — если бы у меня был такой муж, я бы от него тоже ушла!

— Да ты бы за такого никогда не вышла! — с досадой сказал Леня, отпирая многострадальную «тойоту». — И нечего тут проявлять несвоевременную женскую солидарность!

— Нечего затыкать мне рот и командовать! вспыхнула Лола. — И вообще, куда мы теперь денемся на этой развалюхе? До первого перекрестка, где гаишник стоит?

— Это точно, ездить на такой машине нельзя, — вздохнул Леня, — ну, залезай, хоть позвоним, а там уж решим, что делать.

Лола, сверившись с бумажкой, что дал им бывший сотрудник музея, аккуратно набрала номер, послушала немного, в ту же минуту лицо ее как-то странно сморщилось и побледнело. Она отбросила от себя телефон, как будто это была дохлая мышь, и забилась в угол машины.

— Ой! — проговорила она севшим голосом. — Ой-ой-ой… Мамочка!

— Ну что еще такое, — возмутился Маркиз, тебя телефон укусил? Что там ответили?

Лола беззвучно открывала рот, силясь что-то сказать, как щука в сказке про глупого мышонка, но звуки никак не хотели выходить из ее горла.

— Лолка, возьми себя в руки! — воззвал Леня. — Сейчас не время капризничать!

Лола сердито сверкнула глазами и протянула ему трубку, Леня тяжко, вздохнул и снова набрал номер.

Сначала в трубке заиграла какая-то тягучая классическая музыка, потом женский голос приятного тембра проникновенно заговорил:

— Вы позвонили в Бюро ритуальных услуг «Вечный покой». Прежде всего позвольте выразить вам соболезнования по поводу понесенной вами тяжелой утраты! Мы скорбим вместе с вами по утере близкого человека! Но живым — живое, так что не следует отчаиваться и опускать руки! Помните, главное сейчас — это помочь упокоиться вашему родственнику или близкому человеку. И сделать это надо по самому высшему разряду, чтобы ему, наблюдающему за вами оттуда, с небес, не было мучительно стыдно за вас.

— Хм… — кашлянул Леня, и невидимая женщина тут же перестроилась на деловой лад:

— Кто у вас умер? — спросила она нормальным голосом.

— Но я… — Леня несколько растерялся, — я только хотел узнать…

— Наши расценки? — обрадовалась женщина. — И сроки? Тогда вам лучше всего будет приехать к нам и все выяснить на месте.