Нина Васина - Женщина— апельсин

Далила сидела за столом, возле нее дымились две маленькие чашки, она бессмысленно таращилась в темное окно.

— Слушай, почему бы нам не выспаться как следует, какого черта, вообще!

— Я должна быть дома не позже семи без четверти.

— И что будет? — Ева села на стул и зевнула от души.

— Кеша просыпается и залазит ко мне в постель. Пожелать доброго утра.

— А если ты не одна?

— Без пятнадцати семь я всегда и везде уже одна.

— Это твоя жизненная установка? Ну, насчет сына? Когда-нибудь он же должен перестать бегать к тебе в постель по утрам.

— Я с ужасом думаю об этом времени.

— А что это ты так разволновалась вчера насчет Кумуса?

— Абсурд. Полный бред. Сюрреализм. Я — специалист в своей области… ну, предположим, что это так… Он живет рядом, но в выдуманном мире, я — единственный, кто должен ему помочь, а в результате нашего контакта я начала верить в вампиров.

— Разве ты помогаешь психически больным? Я думала, что ты специализируешься по контактам, производственному климату и тому подобному, — ты же не психиатр.

— Да, но обычно люди, имеющие трудности в общении, всегда очень близко подходят к такой грани… за которой начинается диагноз для психиатра. Наверное, я слишком впечатлительна… для специалиста. Я хочу с тобой встретиться, — закончила она вдруг неожиданно.

Ева только что выпила кофе и застыла с чашкой у рта.

— Да, конечно, мы сто лет не виделись, я очень соскучилась по тебе, почему бы нам не встретиться!

— Сегодня в восемь ты сможешь?

— Нет, давай в шесть, это через десять минут, не придется никуда ехать. Здравствуй, Далила, как я рада тебя видеть!

— Я имею в виду вечер. — Далила встала и пошла одеваться.

— Неужели? Я не доживу. — Ева, беспрерывно зевая, проводила ее до двери, задумчиво посмотрела на часы, решила полежать пять минут, но только она прилегла, как зазвонил телефон.

— Если это ты, — сказала Ева, едва ворочая языком, — то лучше вернуться сюда, я тебя придушу, и все. Чехов. Классика.

— Это из анекдота? — спросил Николаев в трубку. — Я тут стою с портфельчиком, довольный и сытый, а тебя все нет. Мы должны были в банке встретиться!

— Но в девять же, а не в шесть!

— В девять? Да, но пока я туда-сюда, пока открыли и зафиксировали, уже и пол-одиннадцатого.

— Не может быть!

— Слава Богу, ты просто проспала, а я уж подумал, что того… Если хочешь, я за тобой заеду, приедем вместе в управление.

— Нет. Давай быстрей портфель на отпечатки, я доеду сама.

Спать хотелось невыносимо.

День завертелся. Еве принесли заключение мед-эксперта по поводу смерти Елены К. — той самой, с которой так успешно справился Кумус вечером. Обстоятельства и причина смерти были Еве известны, поэтому она прочла внимательно только приписку снизу. Елена К, была девочка без комплексов, она с удовольствием колола в руку наркотики и не собиралась лечиться от гонореи. И это при полном здоровье практически всех жизненно важных органов.

В двенадцать пришел противный Демидов и ласково сообщил, что Коту будут выдвинуты обвинения в захвате заложника, «кстати, скончавшегося, так что его показаний не будет», незаконном хранении и применении оружия и оказании сопротивления при аресте.

— Он же был в розыске! Что там у него?

— В Екатеринбург направлен запрос, но у вас же всегда так, Ева Николаевна: ловите «шестерку», визгу на всю Москву, а потом требуете, чтобы он получил много и сразу за всех.

— Мне не нужен никакой запрос. Убийство коммерсанта в январе, ограбление банка — два охранника, наезд на машину ГАИ — трое убитых. Там так много, что сразу не запомнить.

— И все это — ваши предположения, да еще к ним можно приложить сильную такую уверенность, что всем этим руководил некто Слоник — главарь, злодей! Почему бы вам, Ева Николаевна, не начать писать?

— Что… писать?

— Романы. Приключенческие романы с бравой героиней, которая всегда и везде побеждает! Она неотразима, непобедима и апельсины любит.

— Интересная мысль. Мне тут пришло в голову, как-то даже неожиданно, что вы всегда такой нервный и придурковатый, когда меня видите, потому что я вам нравлюсь. Как насчет сегодняшнего вечера? Хотя нет, сегодня у меня свидание. А как насчет завтрашнего утра? Часиков в пять-шесть? В это время я очень заводная!

Николаев столкнулся с разъяренным Демидовым в дверях.

— Не дыши так громко, — Николаев ласково отряхнул пылинку с пиджака Демидова, — а то я подумаю, что ты нашкодил!

Николаев пришел поделиться своими сомнениями. Он не верил, что им дадут довести дело Кота до конца. Как только на портфеле обнаружится что-то интересное, Кот будет обрабатываться в другом отделении, а у эфэсбэшников методы отработанные: информация в обмен на…

— Что в портфеле?

— Значит, так, — перечислил Николаев, — старая «беретта», два патрона в стволе, новенький отполированный «Макаров», глушитель к нему, обойма полная, маленький аккуратный обрез, самодельный, очень изящный, ствол вот такусенький, нарезной, приклад обработан дополнительно, утолщен и специально вырезан под плечо… Как ребенку делали! Две гранаты, две запасные обоймы для «Макарова».

— Ничего интересного. Разве что обрез.

— Поехал мой опер в Тулу, знаю я там добрых ребят, они любят такие вещи делать.

— Кстати, Волков вышел?

— Болеет, бедняга, но увольняться не собирается. Гнатюк говорит, что он воспитуем, в принципе. А Коля мой сгинул. Вчера двух китайцев в Москве-реке выловили, я думал — он… Поехал с Волковым в морг на опознание. Не опознал. Говорит, не Коля это. — Николаев задумчиво смотрел в окно, играя желваками. — Расстроился, бедный: китайцев ужас как любит.

— С Волковым что-то не в порядке. Читал его личное дело?

— Читал. Все в порядке. Кто у нас сейчас не увлекается боевыми искусствами Востока, будучи гадом и трусом? Традиций-то никаких!

— Он будет мстить.

— Он будет хлебало себе в органах искать и дружков проштрафившихся подбирать!

— Ладно, по делу. Николаев, давай побегаем от наших братьев. Ну хотя бы заключение по поводу этого портфеля первые прочтем, в конце концов! Проволыним чуть-чуть, нужен еще один допрос Кота, когда заключение будет.

— А если оно пустое?

В дверь постучали. Выдержали несколько секунд. Потом дверь открылась, и радостная розовая физиономия оглядела кабинет.

— Майор Николаев, здравия желаю! А я с вами поработать пришел! Ева Николаевна, позвольте представиться! — Высокий статный красавец с черной шевелюрой, кошачьими усиками и задорными хищными глазами вытянулся в струнку.

Николаев закрыл глаза, повернулся к Еве и неопределенно чмокнул в воздухе губами.

— Подполковник Хватов, ФСБ. — Николаев понуро кивал головой.

— По делу к нам или отдохнуть? — Ева цепко оглядела Хватова. Встав и выпрямившись, она почувствовала неприятности, словно легкий привкус противного одеколона после бритья у того на щеках.

— Вообще по делу, а теперь, когда вас увидел, уже и не знаю. — Он противно подмигнул Николаеву.

— И теперь придется по делу! — сказал ему Николаев и разъяснил Еве обстановку:

— Их бравые ребята попались с поличным — почти двести граммов героина, — но наше руководство почему-то не захотело замять, как раньше, и отправить к ним же на расследование, а — шарах, арестовало и дело завело. Дома бы их просто пожурили, ну, уволили бы из ФСБ для острастки. Не знаю уж почему, но другие бравые ребята пристрелили как-то неумело двоих коммерсантов, молоденьких, умненьких и очень богатеньких. Еще одно дело! У нас в управлении теперь два дела: одно в наркотиках, другое — почему-то в экономических преступлениях, хотя ему самое место у нас, в особо опасных. Так что ты, Хватов, не туда пришел, к нам это не направили. Я так думаю, что все-таки хотят вашим ребятам облегчение небольшое сделать, вроде как если убить двух коммерсантов то это не убийство, преступление экономическое. Но это не у нас.

— Ребята, вы что такие мрачные! Жизнь полна приключений, а не неприятностей! Я вообще к вам по делу Опушкина Евгения Мироновича, шестьдесят седьмого года рождения, русского, дважды судимого, а вы такое на меня навесили!

Ева еще несколько секунд недоуменно смотрела на Хватова, потом поняла, о ком он говорит. Он говорил про Кота.

В дверь постучали. Бледное женское лицо осторожно заглянуло в кабинет. Женщина быстро осмотрела мужчин, чуть задержалась взглядом на Еве, извинилась и сказала, что подождет за дверью.

Николаев приоткрыл чуть-чуть дверь и в щель задумчиво осмотрел женщину в коридоре. Уходя с Хватовым, он предложил Еве пообедать вместе, Хватов радостно поддержал его предложение.

— Ты это, поосторожней с оружием, — вдруг сказал Николаев, улыбаясь. Ева уставилась на него, не понимая. Она еще несколько секунд в оцепенении смотрела на закрывшуюся дверь, потом крикнула: «Прошу!»