Шпилька. Дело Апреля - Гала Артанже

двумя руками. – Он покачал головой. – Похоже, это дело гораздо шире, чем казалось вначале.

Киршев усмехнулся, но в его усмешке смешались азарт и настороженность.

– Как в старые добрые времена, когда были на практике, да? – Он понизил голос. – Но мы уже не слепые котята, и теперь не просто вскрываем чужие тайны, а, кажется, распутываем целый клубок лжи и предательства.

В его словах была доля правды. Кто‑то заинтересован в том, чтобы прошлое оставалось погребённым под слоем лет и забвения.

Александр собрал разложенные на столе бумаги и аккуратно сложил их в папку:

– И чем глубже мы копаем, тем больше вопросов возникает у Софьи Васильевны, – задумчиво произнёс он.

– Пожалуй, я согласен быть суперагентом «Шпильки». Да и ваши премиальные мне пришлись по душе, – кивнул Киршев, допивая остатки чая. – Пока ты ездишь в загородный посёлок, я разузнаю историю погребения клубешника «Фиалка Монмартра».

Выходя из здания, друзья ещё раз обменялись многозначительными взглядами. Оба понимали, что это расследование может привести к неожиданным и, возможно, опасным открытиям. Когда задеты интересы таких людей, как Зотовы, ступать нужно осторожно. И кто знает, какие змеи выползут, если размотать весь этот серпентарий?

Дождь усилился, превратившись из моросящего в по‑настоящему яростный ливень, словно небо пыталось смыть следы прошлого с улиц Москвы. Вода стекала по лицу Данилина, но он, погружённый в размышления, не обращал внимания на такие пустяки.

«Что же связывает всех этих людей? Если с Зотовым и Арсеньевой картина прояснялась, то что общего с Сухоруковыми?» – думал он, всматриваясь в даль московской улицы, где огни фонарей размывались в дождевой пелене.

Но правда всегда найдёт путь на поверхность, как бы глубоко её ни закапывали и сколько бы лет ни прошло. И Александр был полон решимости добраться до сути этой запутанной истории, даже если придётся разворошить гнездо, в котором притаились опасные твари прошлого.

Следы из прошлого

Загородный посёлок «Залесье» встретил Александра Данилина умиротворяющей тишиной. В тишину вливалось щебетание птиц и едва уловимый шелест распустившихся весенних листьев. Апрельское утро дышало свежестью и обещанием тайн, спрятанных за аккуратными заборами и старинными воротами.

Данилин не спеша шёл по улице, разглядывая участки и строения. Ухоженные палисадники обрамляли дома разных времён и архитектурных стилей. И наконец его взгляду открылся внушительный двухэтажный особняк под номером 14. Дом художника Арсеньева.

«Вот это да! – присвистнул Данилин, – не дом, а живой свидетель начала девятнадцатого столетия. Настоящий музей под открытым небом».

Участок в пятнадцать – двадцать соток был обнесён высоким металлическим забором с кованой решёткой. Каждый завиток и изгиб на ней напоминал о мастерстве ремесленников давних лет. Сквозь ажурную преграду отлично просматривалась вся территория: ухоженный газон, аккуратно подстриженные кустарники и сам величественный дом.

И при этом – ни единого признака жизни. Ни припаркованной машины, ни развешенного белья, ни следа человеческого присутствия.

«Интересно, – подумал Данилин, – кто‑то явно заботится о доме, но проживает ли здесь?»

Решив, что лучший источник информации – соседи, Александр направился к ближайшему жилому дому. На звонок вышла женщина лет шестидесяти, с усталыми глазами и морщинками, больше говорящими о пережитых заботах, чем о возрасте. Её взгляд с лёгкой опаской изучал незнакомца.

– Добрый день, уважаемая, – располагающе улыбнулся Данилин. – Не подскажете, давно ли вы видели Арсеньева Василия Ивановича или его дочь Маргариту? Никак не могу их разыскать.

Женщина прищурилась, пытаясь понять, можно ли доверять этому симпатичному молодому человеку, и после секундного раздумья ответила:

– День добрый. Да они тут и не живут давно. Василий Иванович разве что раз в квартал наведывается, чтобы с Петровым за присмотр дома рассчитаться. А Ритку и вовсе сто лет не видела. После смерти стариков она и носа не кажет. Говорят, в Москве обитает.

– И где найти Петрова?

– Да через два дома. Может, и адрес Василия Ивановича знает. Я только в курсе – на Волгу Арсеньев уехал, ему там лучше рисуется.

– А как звать‑величать Петрова по батюшке?

– Да какой там батюшка? Простой он мужик. Семёном зовём.

Поблагодарив словоохотливую соседку, Данилин направился к дому Петрова.

Маленький домик контрастировал с роскошной усадьбой Арсеньевых, как скромный пажеский воротничок с парадным камзолом дворянина. И всё же в нём чувствовалась какая‑то особая, завораживающая душевность. Яркие, расписные наличники играли солнечными бликами, свежевыбеленные стены сияли белизной утра, а аккуратные грядки и цветочные клумбы, подготовленные под свежую посадку, источали аромат весенней влажной земли и надежды. Каждая деталь говорила о хозяине – заботливом, обстоятельном, с той особой крестьянской основательностью, которая веками держала русскую деревню.

Заливистый звонок разрезал тишину, и через мгновение на пороге возник сам Семён – приземистый, широкоплечий мужчина с рыжей бородой. Не старый, но и не молодой. Его лицо хранило следы множества историй, а прищуренные глаза выдавали в нём настоящего мужика, способного видеть человека насквозь.

– Здравствуйте, Семён! – приветливо начал Данилин. – Я Александр. Мне посоветовали обратиться именно к вам. Надеюсь на вашу помощь.

Семён окинул гостя цепким взглядом, решил, что перед ним свой в доску парень и пригласил войти.

Пока они шли к дому, Александр обдумывал как схитрить, чтобы не выдать цели своего визита. Если расспрашивать про Василия Ивановича, то вдруг Семён начнёт тому звонить или просто даст номер его телефона и тогда никакой информации не выудишь.

– Я ищу недвижимость в вашем посёлке для одного состоятельного клиента, – начал Александр издалека. – Мне рекомендовали дом под номером четырнадцать. Говорят, давно пустует. Хороший дом. Не продаётся, случайно?

Семён усмехнулся снисходительно:

– Другого такого дома вы не найдёте. Дом Арсеньевых – как картина в единственном экземпляре. Сам хозяин давно здесь не живёт, а дочь… её словно ветром сдуло. Никто и не знает, где она и жива ли вообще.

Данилин навострил уши. «Вот это поворот, – подумал он. – Неужели Маргарита действительно для всех пропала без вести? И ни разу не появлялась здесь?»

– Хотя… – Семён почесал бороду, – недавно видел женщину, похожую на Маргариту, только постарше будет годков на пять. Приезжала на синей машине, постояла у ворот и уехала. Риелтор, наверное, ну вроде вас.

«Синяя машина?"Лексус" художника?» – мелькнуло в голове Данилина.

– Продавать дом Арсеньев не планировал, – твёрдо заявил Семён. – Сказал, что оставит его в наследство внучке.

От удивления Данилин чуть не выронил нижнюю челюсть:

«Внучке? Какой ещё такой внучке? Светлана Емельянова‑Сухорукова не Арсеньевой же дочь».

– Постой, Семён, – осторожно начал он, – соседка утверждала, что у хозяина дома никого из родни нет, кроме пропавшей Маргариты. Выходит, внучка – это её дочь?

Семён покачал головой.

– Ближайших родственников, может, и