Зеркало Архимеда - Наталья Николаевна Александрова

разрешил? А где письменное распоряжение? Сказать-то что угодно можно, когда человек умер…

Мелькнула мысль, что зря она ссорится с бабкой, можно было ее расспросить о хозяине дома. С другой стороны, прошли те времена, когда каждый мог ее обругать, обидеть, выгнать из квартиры. Пожалуй, сейчас и у свекрови не получилось бы такое.

Снова перед Лениными глазами предстал затылок водителя, который вез ее в лес, чтобы там убить. Она перевела взгляд на старуху, и та мигом стушевалась.

— А я что? Я ничего… насчет дома ты не сомневайся, я сюда ни ногой, у меня и ключей нету. Курей держу, огородик опять же… присматриваю, чтобы никто не нахулиганил… Так что зря ты на меня…

— Ладно, пока эту тему оставим. А насчет сарая — ладно, делайте там что хотите, держите в нем хоть курочек, хоть страусов, хоть птеродактилей, мне он все равно без надобности.

— А, ну если так — хорошо, если ты не против… а хочешь, я тебе яичек свеженьких дам, прямо из-под курочки? Ты не представляешь, какие они вкусные!

— Может, как-нибудь потом, а сейчас у меня ни кастрюльки, ни сковородки нет…

— А это ты зря говоришь. У Казимирыча все было, он был мужчина хозяйственный. Если тебе кастрюльки нужны или сковородки — это ты в кладовке посмотри, которая под лестницей.

Лена не стала добавлять, что у нее нет самого главного — желания готовить. Не собирается она жить в этом доме, что ей тут делать, в такой глуши?

Тетя Маша попятилась и вышла из дома. Лена решила продолжить его обследование, но вдруг почувствовала, что она не одна. Кто-то смотрел ей в спину.

Лена вздрогнула и обернулась… и рассмеялась: у нее за спиной сидел большой черный кот, обернув лапы хвостом.

— Привет! — сказала Лена коту. — Я думаю, что ты хорошо знаешь этот дом. Может быть, ты мне его покажешь?

Кот выразительно мяукнул.

Лена поняла его: сначала покорми животное, а потом уже проси его об услуге!

— Ну извини, я не знала, что встречу тебя. Так бы я, конечно, взяла что-нибудь вкусное…

Кот неодобрительно мяукнул, встал и величественной походкой пошел вперед. Хвост при этом он держал трубой.

Лена проводила кота взглядом, но он, остановившись на пороге комнаты, обернулся на нее: мол, что ты медлишь? Иди за мной! Ты ведь просила показать тебе этот дом!

Лена пожала плечами — и пошла за котом.

За дверью оказалась крутая деревянная лестница, ведущая на второй этаж.

Однако кот не пошел по этой лестнице.

Он подошел к двери, закрывающей небольшое скошенное помещение под лестницей. Это была, должно быть, кладовка. Дверь эта была приоткрыта.

Кот снова оглянулся на Лену и юркнул в кладовку.

— И что ты хочешь этим сказать? — спросила Лена. — Хочешь, чтобы я тоже зашла в эту кладовку?

Она раскрыла дверь шире и заглянула внутрь.

За дверью действительно была маленькая пустая комната. Наверняка кладовка для всяких хозяйственных мелочей. Но только в этой кладовке ничего не было.

Совершенно ничего.

Лена нашарила на стене выключатель, щелкнула, и внутри кладовки загорелась лампочка.

Лампочка была слабая, но так как кладовка оказалась невелика, она была вся освещена…

И Лена убедилась, что кладовка и правда совершенно пуста. Неправдоподобно пуста.

Не было здесь ни кастрюль, ни сковородок, о которых говорила тетя Маша. Не было даже полок, на которых эти кастрюли могли бы стоять. Не было старых журналов и газет, не было сломанных игрушек, не было старой одежды и обуви, то есть не было всего того хлама, который накапливается в старых домах за много лет.

Но самое главное — в кладовке не было кота!

Если насчет кухонной утвари тетя Маша могла ошибиться, то кота Лена видела своими собственными глазами.

Он только что вошел в эту кладовку, победно подняв хвост — и бесследно исчез…

Лена еще раз внимательно оглядела кладовку — кота в ней не было! Не было никаких его следов!

Она хотела было шагнуть внутрь, чтобы внимательно обследовать все углы кладовки, но какое-то неожиданное и неприятное чувство остановило ее на пороге.

Она не хотела признаваться себе самой в этом — но чего-то испугалась…

Еще раз оглядев кладовку и убедившись, что там никого и ничего нет, Лена осторожно закрыла дверь и отступила к окну.

Она выглянула в окно…

И увидела кота.

Тот самый угольно-черный кот, который только что на ее глазах вошел в кладовку, теперь сидел на пороге сарая.

Того самого сарая, в котором тетя Маша держала своих замечательных курочек. Ну ясно, коты всегда в любую щель пролезут, есть у них такая привычка.

— Ну ты даешь! — протянула Лена, хотя кот, разумеется, не мог ее слышать.

И тут она увидела на дорожке перед домом человека.

Это был тощий, сутулый мужчина в потертой одежде, с редкими седоватыми волосами и трехдневной щетиной на щеках. Причем если у некоторых современных мужчин щетина на щеках служит созданию романтического образа, то у этого мужчины щетина выдавала всего лишь его неаккуратность.

И этого мужчину Лена уже видела.

Когда Лена с Ганюшкиным выходили из нотариальной конторы, мужчина разговаривал с секретарем нотариуса. А до этого сидел во дворе, газетой прикрылся, думал, так Лена его не узнает.

Притом что в респектабельной конторе Ганюшкина выглядел он совершенно неуместно. Одни голые ноги в старых стоптанных сандалиях чего стоят…

Потертый тип направлялся прямо к дому.

Лена вышла на крыльцо и встала там, сложив руки на груди, показывая тем самым, что ни под каким видом не собирается впускать в дом этого бродягу.

— Что вам угодно? — проговорила она сухо.

Это завуч Елена Борисовна иногда так выражалась. Была у них в классе Танька Мелехова, жутко противная девка — наглая, грубая, вечно гадости всем говорила.

Мало кто в классе с ней дружил, потому что Таньку-то можно было перевоспитать, но мамаша у нее была — хуже не придумаешь. Даже классная в сердцах как-то высказалась про Таньку, что яблочко, мол, от яблоньки недалеко падает.

Это когда Танькина мамаша подговорила еще нескольких родителей нажаловаться на классную, и они пошли толпой прямо после собрания. Вот тогда и встретила завуч их в дверях кабинета, и спросила, руки на груди сложив:

— Что вам угодно?

Родители сразу притихли и назад сдали.

Но сейчас Ленины слова не слишком впечатлили неприятного визитера.

— Нам угодно поговорить, — ответил тот и изобразил на лице подобие улыбки.

Лучше бы он этого не делал!

Когда он улыбнулся, стало видно, что во рту у него отсутствует