Тайна туфельки цвета фуксии - Гала Артанже

и вы из меня сделаете эдакую обольстительницу бальзаковского возраста.

Администратор захлопала ресницами, но Софья уловила короткую тень на её лице при упоминании имени Скворцовой.

– Да, Сворцова посещает наш салон, но нечасто… Записать вас? Или что-то ещё?

– О нет, всё в порядке. Спасибо за исчерпывающий ответ. Я, пожалуй, вернусь к вам, когда Светочка будет на месте, поболтаем немножко. – Софья обворожительно улыбнулась, оставив девушку в полном недоумении.

По крайней мере, теперь Софья знала, что жена Емельянова была не просто знакома с жертвой, но и имела с ней какую-то деловую связь: иначе зачем москвичке Марине Скворцовой приезжать в тьмутаракань, почти за 300 километров, в какой-то салон красоты, как будто подобных салонов недостаточно в Москве? Ради чего? Ради укола красоты или эпиляции? Нет, здесь что-то не так! Должен быть серьёзный повод для подобной поездки. И этот повод – не её личная дизайнерская коллекция модного бренда, который спонсирует Игорь Борисович, нет! Здесь что-то другое… Что?!

Загадка становилась всё многограннее, а предчувствие надвигающейся развязки – всё острее.

Шахматный поединок

Иногда, чтобы увидеть всю картину целиком, лучше отступить на шаг назад. Софья Васильевна понимала: чтобы распутать клубок тайн, необходимо нырнуть в самое его начало – в прошлое, где всё ещё могли храниться ответы на вопросы. Наспех покидав в сумку самое необходимое, как опытный стратег на поле боя, Софья Васильевна решительно отправилась в авиабросок, купив билет до Екатеринбурга.

На этот раз её не интересовали ни красоты столицы Урала, ни блеск местных достопримечательностей. Софью манил другой маршрут – след, оставленный Мариной Скворцовой, чьё детство и юность были связаны с этим городом.

Первые часы в Екатеринбурге напоминали охоту за призраком. Сначала долгие поиски детдома в окрестностях уральской столицы, хотя благодаря интернету координаты у Софьи имелись. Затем расспросы сотрудников детского дома. Сотрудники излучали доброжелательность ровно до того момента, пока разговор не касался конкретных вопросов. Впрочем, Софья не зря столько лет оттачивала мастерство педагога и знатока душ – роль озабоченной тётушки, разыскивающей пропавшую племянницу, далась ей без труда. Увы, кроме сухих фактов об окончании института, никто не мог (или не хотел) рассказать что-то существенное о дальнейшей жизни Марины. И никаких следов родственников.

– Знаете ли, Мариночка была особенной девочкой, – поделилась одна из воспитательниц. Укрываясь пуховым платком, она как бы защищалась не только от холода, но и от чересчур любопытной гостьи. – Талантливая, но… себе на уме. Ни с кем не водилась. Всё о Москве грезила, о славе… А уж какая слава у бедной сиротинки? Говорили, будто есть у неё где-то родня и кроме вас, но мы никого в глаза не видели.

«Ну конечно, о славе, – подумала Софья, выходя на улицу и кутаясь в шарф от пронизывающего уральского ветра, – Москва, милая, славится не только Больши́м театром, но и Третьяковской галереей. А девушка всё-таки стала художником и даже свою коллекцию одежды создала. Оставалось только запустить в производство. Но не хватало средств или убедительности… и поэтому бросилась на амбразуру своей смерти».

В институте, где Марина постигала тайны ювелирного искусства и дизайна, оказалось немного теплее, но лишь в прямом смысле слова – температурой воздуха. В разговоре сквозил всё тот же холодок. Завидев Софью, преподаватели с подозрением косились на неё, но она разрядила обстановку: на этот раз представилась журналисткой, пишущей статью о талантливых выпускниках.

– А-а, Скворцова… с красным дипломом, – протянул бородатый преподаватель, больше похожий на старателя или горщика, случайно забредшего в храм искусств. Его косматая борода претендовала на свою жизнь и реагировала колыханием на каждое слово. – Умница, хваткая, во всё стремилась вцепиться обеими руками. На практику её отправили на алмазогранильное предприятие в Якутию. Там она себя и показала. Звали остаться, но нет – Марину столица манила и хруст больших денег…

Софья слушала, прищурившись, как кошка, почуявшая мышь.

– Якутия… Республика Саха, значит? – протянула она с деланным равнодушием. – Должно быть, интересные… знакомства завела с добытчиками богатств страны? Помните, как в песне:

«Увезу тебя я в тундру, увезу тебя одну

Ярким северным сияньем твои плечи оберну

Звёздный иней загорится на ресницах серебром

Сколько хочешь самоцветов, мы с тобою соберём».1

Преподаватель развёл руками, но глаза его блеснули пониманием.

– Кто же знает, что она там нарыла. Какие самоцветы. Но девка с характером, настырная, своего не упустит. И в Москву она действительно уехала с большими планами на собственное дело. А вот срослось или нет, как там всё сложилось, мне неизвестно…

Покидая стены альма-матер Скворцовой, Софья мысленно раскладывала новый пасьянс из полученной информации.

«Что же, милая Марина, – думала она, – с каждым часом ты становишься всё занятнее. Прямо бриллиант с множеством граней…»

Вернувшись в Энск, Софья была почти уверена: Марина Скворцова с её хваткой вполне могла наладить подпольный канал реализации алмазов, используя салон красоты Светланы Емельяновой как изящную ширму. Оставался лишь один вопрос: знал ли об этом Игорь Борисович? Или же преуспевающий бизнесмен в сфере искусства и моды был всего лишь второстепенным членом предложения в длинном тексте криминального чтива? Эдакой декорацией на заднем плане спектакля, режиссируемого Скворцовой?

Настала пора разыграть припрятанные козыри – найденные туфлю и платье. Пришло время заставить Светлану Сухорукову-Емельянову раскрыть карты.

Софья в предчувствии удачи с лёгкой улыбкой замерла у домофона роскошного пентхауса. Дверь распахнулась, являя хозяйку дома в безупречно сидящем на ней шёлковом брючном костюме.

– Софья Васильевна! – воскликнула Светлана с наигранным удивлением, но её голубые глаза при этом остались холодными колючими льдинками. – Какими судьбами вы снова почтили нас своим визитом? Круассаны пришлись по вкусу?

– Ах, Светлана Алексеевна, – промурлыкала Софья, изящно (как ей казалось) проскальзывая в просторную прихожую, – я здесь между делом занималась небольшим… назовём это археологическим изысканием. Представьте себе, какая удивительная раскопка – платье из последней коллекции талантливого дизайнера. И знаете, где оно притаилось? В куче опавших листьев в заброшенном парке… словно яркая бабочка в паутине. – Софья сделала театральную паузу. – Согласитесь, такие ценные вещи обычно не оставляют на произвол судьбы?

Краска схлынула с лица Светланы так стремительно, будто кто-то только что нажал на выключатель, но она тут же мастерски взяла себя в руки.

– Боюсь, я не совсем понимаю, о каком платье идёт речь, – её голос звучал почти равнодушно. Почти.

– О, не стоит так волноваться, – Софья одарила Светлану такой многозначительной улыбкой, что даже молоко могло бы свернуться. – Это всего лишь… маленькая деталь в картине. А картина гораздо панорамнее.

В гостиной Светлана присела на край дивана, грациозно устроив свои длинные ноги. Софья же шумно