Князь тараканов - Владислав Михайлович Попов

Я не мог смотреть в глаза своим товарищам, особенно Анне. Я молил, чтобы они не поделились со мной своими секретами, чтобы мне не пришлось их выдавать. Сейчас мне было все равно. Любая низость казалась мне по плечу. Я выпил вторую чашку кофе, когда услышал знакомый голос.

– Кончилось?

– Что кончилось?

– Кончилось действие препарата?

Снегурочка, не церемонясь, села за стол, достала, но уже не так эффектно как у доктора, свою золотую пудреницу.

– Просто обмакни палец и проведи по деснам. Сейчас полегчает.

Полегчало.

– Меня зовут Аврора. У доктора в заметках я прохожу под именем «Норма». Подсмотрела, когда он не видел. Может быть, обо мне статья выйдет.

– Сергей. Как меня доктор назвал, не знаю.

Поклон вышел у меня так себе.

– Я у доктора уже полгода. Он лечил меня от пристрастия к морфию и прочих мелочей. Я вылечилась сама, перешла на этот чудесный порошок. Называется кокаин. В аптеках идет еще как препарат Келлера.

Мне показалось, что я где-то слышал что-то подобное.

– Доктор ни о чем не догадывается. А если догадывается, то молчит. Скажу тебе по секрету, наш Фрейд сам сидел на кокаине! Даже написал несколько статей по этому поводу. Теперь он не принимает. Боится привыкания. Правильно боится. К тому же, ты сам познакомился с обратной стороной волшебного снега. Скажи, как ты хотел убить себя?

– Я хотел взорвать весь город.

– Потрясающе! Сергей, а вы человек с потенциалом. Я вот просто мечтала отравить всю семью. Но это не продуктивно. На кокаин нужны деньги, а деньги можно добыть только у отца. А вы как добываете деньги?

– У матери.

Признание вырвалось у меня легко и непринужденно.

– Титул?

– Князь.

– Ого. Я всего лишь баронесса.

– Я на половину князь.

– Я баронесса во втором поколении. Мой отец купил титул. У нас много общего.

– Не все. У тебя есть кокаин. У меня нет.

– Легко исправить. Держись меня, и все будет.

Я был не против подержаться за Аврору. Родственная душа с соблазнительными ногами и многообещающей улыбкой. Увы, она была не из моего мира. В моем мире меня ждал агент охранки.

– Мне надо идти. Дело срочное и неприятное. Увидимся завтра?

– Нет. Завтра у доктора выходной. Он никого не принимает. А мне надо быть с моей отвратительной семейкой. Так что послезавтра.

Я встал. Немного помялся, но все-таки спросил.

– Дашь немного?

– Не. Самой не хватит. Потерпи.

– Застрелюсь.

– Не. Только взрыв со всем городом. Ты обещал.

Я снова шел по Вене. Легкомысленный город. Только что избежал полного уничтожения, и хоть бы хны, все так же беззаботен и купается в своей расслабленной суете.

В церкви архангела Михаила было тихо, но многолюдно. Почти все скамейки были заполнены. Богомольцы уткнулись в свои молитвенники. Не совсем удобное место для передачи большой секретной посылки. Малейший шепот и вся толпа повернется и будет гневно тебя рассматривать. А то и полицию вызовет. Только я задумался, где здесь искать агента Евстратия, как за спиной раздался шепот: «Ну-с, наконец-то. Следуйте за мной». Я повернулся. Грузное тело шпика с трудом вылезло из-за скамьи. На улице он шел не оглядываясь на меня. Через пару кварталов он нырнул в арку, вынырнул на Бейкер штрассе и вошел в неприметное фотоателье. Я за ним.

– А вы, сударь, молодец. Не потеряли меня из виду. Из вас вышел бы хороший филлер.

Настроение у Евстратия Павловича было приподнятое. «Веселый гад. Причем без всякого кокаина», – пронеслось у меня в голове.

– Как на счет моей просьбы? Вы охраняете человека, про которого я рассказал?

– Мы всех охраняем. На то мы и Охранное Отделение. Не беспокойтесь за своего знакомого. С ним ничего не случиться, если вы будете вести себя правильно.

– Где машинка? – мрачно буркнул я.

– Вот. Извольте. Почти как новая. Специально для вас даже смазали. Проверим?

Евстратий Павлович зарядил лист бумаги и постучал по клавишам.

– Видите этот «ять»? Он слегка выбивается из строки и черточка глубже, чем у остальных. Теперь, увидев в какой-нибудь вашей грязной прокламации такую «ять», мы поймем, на какой машинке и кем она набрана. Есть еще несколько таких знаков, но я уж вам их называть не буду. Зачем вам голову забивать.

Я наклонился над текстом и побелел, как лист бумаги, который был передо мной. На нем было написано: « Князь Тараканов есть агент охранного отделения.» Евстратий вытащил лист из машинки.

– А теперь подпишите это. Вот здесь собственноручно.

Голос его из игривого превратился в угрожающий.

– Зачем, – спросил я еле дыша.

– А чтобы вы, сударь, двойной игры со мной не вели. И нашим и вашим. Проходили подобное с эсерами. Ну же!

Дрожащей рукой я подписал свое собственное разоблачение.

– Это еще не все. Извольте на стульчик. Вот сюда. Сделаем фото на память. Вы и страничка вашей автобиографии.

Падонок явно получал удовольствие от моего унижения.

Вспышка.

– Сергей Константинович, дорогой мой, выпрямитесь. Ну, держите спинку прямо. Сразу видно, не служили.

Вспышка.

– Все. Не смею вас задерживать. Машинку извольте в футляр положить. Все-таки вещь дорогая.

– А что я скажу, откуда достал машинку.

– А скажите правду. Из посольства. Ах, да. Забыл. Встречаемся послезавтра. На том же месте, в тот же час. Ауфидерзеен.

22

На квартире меня встретили не ласково.

– Где вы шлялись все это время? – подскочила ко мне Анна. Она внимательно смотрела мне в глаза, потом открыто принюхалась. Я ее разочаровал. Сегодня ни капли.

– Вы должны сидеть тут и писать статью!

– Не в библиотеке?

– В библиотеке вы были вчера. Этого достаточно.

Тут она соизволила заметить футляр.

– Что это?

– Печатная машинка. Ремингтон. Я же обещал достать. Держите.

Я поставил трофей на стол.

– Правда, у нее «ять» западает, – сказал я удовлетворенно.

Недаром я полчаса возился с этой «ятью» в подворотне, пытаясь ее сломать.

Подошли Коба и Авель. У Авеля один глаз был налит кровью, разбита скула и бровь.

– Что это? – изобразил я удивление. Авель в ответ что-то промычал.

За него ответила Анна:

– То ли у твоего преследователя появились защитники, то ли Кобу с Авелем просто пытались ограбить. Коба успел скрыться, а вот Авель…

– Я нэ скрылся, я просто отошел. Мэня побоялись тронуть, понятно, – обиженно заявил Коба. Авель попытался ухмыльнуться, но тут же застонал.

– Откуда машинка? – сменила болезненную тему Анна .

– Из посольства.

– Ты – идиот?

– Нет. Я – писатель со сломанной рукой. Перо в руке не держится. Левой писать не умею. Нужна машинка.

– Тебя запомнили.

– Какая разница. Когда статья выйдет в печать, пройдет уйма времени, будет