Она умеет смеяться - Татьяна Семакова

Во-первых, секс со мной явно пошёл ему на пользу: парень скинул килограмм пятнадцать, пытаясь выжать из меня хоть один стон. К слову, ему это так и не удалось. И не потому, что в постели он плох, совсем наоборот, и даже не потому, что я фригидная, с этим тоже никаких проблем. Просто выяснилось, что стенать и охать я могу только испытывая эмоциональную привязанность к человеку, а ее не было и в помине. Я умудрилась влюбиться в того, кому это было не интересно, угодив при жизни в свой персональный котёл в аду, в котором продолжала вариться изо дня в день. В общем, Паша похорошел. Во-вторых, я сняла с его яиц стальную хватку Игоря и положила свою нежную ладонь, что его вполне устраивало, он перестал ворчать и хмуриться и наслаждался довольной сытой жизнью, что так же отразилось благоприятным образом — стервец просыпался и засыпал с улыбкой, чем периодически начинал раздражать. Мне-то приходилось заниматься аутотренингом. Зависть — штука такая…

— Подбросить? — спросил, натягивая джинсы, а я отрицательно мотнула головой вместо ответа. Ещё решит, что мы пара, что я потом с этим делать буду? От такого парня избавиться можно только похоронив.

До салона я дошла пешком. От квартиры матери, которую она освободила сразу же по возвращению из последнего путешествия, переехав к Игорю, было всего двадцать минут. Валил мокрый снег, под ногами была слякоть, но я даже шага не ускорила, пытаясь оттянуть неизбежное. Договаривались на одиннадцать, я опоздала на сорок минут, надеясь успеть лишь радостно похлопать в ладоши и скрыться в своём кабинете, но была неприятно удивлена: без меня не начинали.

— Линда, детка, мы заждались, — надула губы мама и поцеловала меня в щеку, — ты пешком? Твой Павел — неандерталец, мог бы и подвести.

— Предпочитаю, чтобы меня носили на руках, — хмыкнула в ответ, — но он пока не готов. Прости за опоздание. Начнём?

— Да я, в общем-то, не спешу, — пожала плечами флегматично и продолжила пить свой кофе, пока я раздевалась. Села рядом с ней, глядя в пустоту, а она неожиданно нахмурилась, чего за ней я вообще не помнила, и спросила с тревогой в голосе: — Ты печальная. В чем дело?

— Все в порядке, — ответила с готовностью, широко улыбнувшись.

— С отцом виделась?

Ещё одно нововведение. У меня, оказывается, есть отец. Двадцать четыре года он был фигурой эфемерной, мать уверяла меня, что понятия не имеет, от кого забеременела, но все это было враньем с большой буквы. Просто она не хотела ни меня, ни отношений с ним, но противостоять воле своей матери не смогла и родила, после чего просто перевернула эту страницу своей жизни и продолжила жить в своё удовольствие, отдав меня на попечение родительницы. И так бы и осталось, если бы не идиотское стечение обстоятельств.

— Да, — ответила сквозь зубы, — мы обедаем каждый второй четверг.

— График, — скривилась мама, — он во всем такой. Никакой спонтанности, жизнь по часам. Терпеть этого не могу.

— Давай уже перейдём к примерке, — ответила с раздражением, но тут же осадила себя, выдавив улыбку: — Не терпится посмотреть.

Она широко улыбнулась, просияв, поставила чашку и попела, поднимаясь:

— Позову Леночку.

Я собрала волю в кулак и приготовилась ахать и охать, но, когда она вышла из примерочной, смогла лишь улыбнуться и торопливо вытереть выступившие на глазах слёзы. Эти искрящиеся глаза, эта улыбка и волнение заполнили неподдельным счастьем все пространство вокруг, окутывая и прогоняя из души темноту. Моя мама — красавица. А любовь делала из неё просто богиню, вернув лет на десять назад. Плюс косметика и выглядеть мы будем практически ровесницами.

— Идеально, — выдавила из себя, потому что она ждала реакцию.

Никаких тебе пышных юбок и нелепых бантов, лишь кружево и шёлк, эффектно, стильно, сексуально и совершенно не вульгарно.

— Идеально, — повторила шёпотом, сопроводив кивком, а Лена самодовольно ухмыльнулась и начала править мельчайшие огрехи, которые видела лишь она.

Я постояла еще немного, посмотрела, как мама крутится у зеркала, порадовалась за неё и поняла, что больше не испытываю неловкости рядом с ней. Я тоже перевернула страницу и больше не собираюсь возвращаться и перечитывать ее снова и снова.

— Мне надо работать, — сказала со вздохом, а она ответила не глядя:

— Конечно-конечно, — не до меня ей было в этот момент. Понимаю, тут-то как раз ничего нового, я живу с этим двадцать четыре года.

Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, прикрыв глаза. Постояла, пытаясь вернуться в реальность без серьезных эмоциональных потерь, но меня нахально выдернули телефонным звонком. Я посмотрела на экран и поморщилась: звонила Вика. Моя сестра. Целый месяц я вздрагивала от каждого звонка, надеясь, что это не она, и теперь, когда я наконец-то решила, что она наигралась, она вновь звонит.

— Привет, — отозвалась бодро, подняв трубку, — как дела?

— Линда, — сказала дрожащим от волнения голосом, — прости, что беспокою, я просто не знаю, кому ещё рассказать… я не знаю, что делать…

— Что случилось? — нахмурилась, встав по струнке. — Ты в порядке?

— Да, то есть нет… — забормотала Вика, а я начала откровенно нервничать, — я не знаю. Не знаю как реагировать и что делать… мы можем встретиться? Пожалуйста! — она почти умоляла, хотя это и не требовалось, я и так уже шла к выходу, на ходу одевая пальто.

— Конечно, — ответила торопливо, — где ты?

— Дома, — сказала тут же, — ты приедешь?

— Уже выезжаю, — сказала коротко, отключилась и крикнула Лене: — Срочное дело.

— По работе? — нахмурилась подруга, перехватив меня у дверей. Неожиданности в нашем деле ничего хорошего не сулили. Я поморщилась и отрицательно мотнула головой:

— Личное. У Вики какая-то неприятность.

— Да что ты с ней возишься, — проворчала подруга, — она…

— Молчи, — шикнула, осадив ее очередной порыв завести старую песнь о том, что та украла мое счастье.

— Вот увидишь, она не такая белая и пушистая, какой кажется, — насупилась Лена, — Карину помнишь? Она такого рассказывала…

— Знать ничего не хочу, — отрезала безапелляционно. — Ты прекрасно знаешь, что выбор сделал он сам.

— Да это чушь, с такими обстоятельствами надо быть не просто безжалостной сволочью, а последней мразью и…

— Так, все, — прервала ее и торопливо вышла, нацепив шапку. Черт, холодно сегодня, аж до костей пробирает.

«Не думай об этом, не думай…» — уговаривала себя по дороге на остановку, но это все равно, что не думать о зебре. Что сейчас перед масленным взором? Вот именно. А у меня там господин Панфилов. Красавчик частный сыщик, с