Похищение на бис - Хмелевская Иоанна

— И что дальше? — нетерпеливо спросила я, так как Малгося вздохнула и явно не собиралась озвучивать дальше свои мемуары.

— Да ничего. То есть очень далее чего. Я устроила уборку, какой никогда не делала, но тетка почему-то заметила, что вазы нет, и заперла все охотничьи принадлежности на ключ, от деда и от меня. У дедули уже сил не хватило спорить, а я бы назло в тот чулан залезла, да не до того было…

Она снова вздохнула.

— Дедовые двустволки… дедовыми двустволками… — начал было Витек. — Погодите, что-то у меня не шибко грамотно получается. Да без разницы, что им надо в смысле помощи.

Я тяжко вздохнула.

— Как бы это вам подипломатичнее объяснить…

— Я от дипломатии тупею, — честно предупредил Витек.

Мы все трое, не сговариваясь, приземлились в удобных креслах на террасе. Благо никакая летучая дрянь в тот день не кусалась. Кажется, Малгося уперлась отыскать запропавший поздней осенью провод для любимой электрической косилки. Тем более что газон явно настаивал на косметической коррекции.

О событиях предыдущего дня не знал пока никто, кроме меня, Ани и ангела, спустившегося, как и полагается, с небес. Ряды наши поредели, ничего сногсшибательного не наклевывалось, когда вчера после обеда позвонила Клара:

— Извини, пожалуйста, можно, моя машина еще немного у тебя постоит? Пришлось неожиданно уехать… кое с кем… нет, не так… Меня сейчас нет, и я боюсь, что вернусь только завтра…

Я особенно не удивилась и не стала допытываться, в чем дело, хотя в ее голосе слышались нервные нотки. Машина стояла за забором, никого не трогала и ничуть мне не мешала, охрана в поселке работала нормально, и бояться было нечего.

— Да ради бога, пусть стоит. Жаль, что ты ключей не оставила, я бы загнала во двор, но и так ничего с ней не случится.

Наш краткий диалог услышали все, так как мой телефон по-прежнему был включен на полную мощность. Совсем забыла уменьшить громкость, из головы вон, и Клара закричала на весь дом.

— Тебе надо, чтобы так орало? — с некоторым сомнением спросил Витек. — Может, лучше выключить?

— Немедленно выключи! — неожиданно раздраженно потребовала Малгося. — Вдруг ей опять взбредет в голову позвонить, не хватало еще из-за нее глохнуть!

Витек, не торопясь, направился в мастерскую, но тут вскочил Павел, вылетел из-за стола, за которым сидел, и принялся извиняться направо и налево:

— Вот черт! Простите, пожалуйста! Прошу меня извинить!

Аня, к которой он тоже обратился, позволила себе выразить легкое удивление:

— За что? Я не обижалась…

— Да нет, я опять вас бросаю, а обещал отвезти. Так неудобно, у меня срочное дело, только сейчас вспомнил, уже опаздываю, вопрос жизни… Слушайте, мне надо бежать, всем привет. Я вас отвезу, куда скажете! Я позвоню!

Не успела я открыть рот и вежливо поинтересоваться, какая муха цеце его укусила, как он исчез. Четверо оставшихся следопытов переглянулись: ведь ни с того ни с сего стали происходить удивительные, необычные события. То у Клары появляются странные интонации в голосе, то вдруг Павел, такой благожелательный, добродушный и организованный мужчина, взрывается, как гейзер. Может, в доме вирус какой-то завелся? Собирались спокойно побеседовать…

— А мне-то казалось, что это она на него запала, а не наоборот, — холодно заметила Малгося, пребывая все еще в раздражении. — Я даже думала, что у него мозги имеются…

— И правильно казалось…

— Если позволите посплетничать, то и у меня было такое впечатление, — поддержала меня Аня. — Я Павла знаю лет… погодите…

— Двадцать.

— Совершенно верно. А Клару, собственно говоря, только с твоих слов… Но тоже давненько… Видала ее у тебя раза два, в общем, не подходят они друг другу. Как-то у меня ничего не срастается. Я ее совсем по другому себе представляла, вижу тут два человека в одном.

Со столь решительными декларациями вне зала суда Аня выступала крайне редко, и это очень меня заинтересовало. Малгосю тоже. Уже вернувшийся из мастерской Витек выглядел не столько удивленным, сколько довольным.

— Правильно тетя говорила, что вы как скажете, так в самую точку. Я давно твержу, что она с обеих сторон фальшивая, а вы все ее защищаете.

— Только не я! — решительно открестилась Малгося.

— Теперь уже и не я, — пришлось и мне признаться. — Еще при Олдяке я была на ее стороне, но с тех пор, как она вернулась из Италии, что-то с ней случилось. Сами слышали, важная бизнесвумен, издатель, редактор, литагент, председатель чего-то там. Прямо головокружение от успехов!

— И с чего это у нее? У Олдяка ведь была простым корректором?

— Хорошим корректором, она отлично знает итальянский, делала корректуры переводов с итальянского и редактуру. Так и должно быть, надо знать язык автора, чтобы править переводчика, а то ведь такие ошибки ляпают — волосы дыбом встают. Я сама парочку выловила…

— С итальянского?

— Нет, с английского. Не парься, я его тоже не знаю, но когда приспичило, я добралась-таки до оригинала и проверила по словарю. И не помню точно, что там было, но я оказалась права.

— Мужиком тут попахивает, — с прежней категоричностью заявила Малгося, одновременно подозрительно принюхиваясь к оливкам в узкой баночке.

Прозвучало это, вместе взятое, настолько странно, что секунды на две заморочило всем голову.

— Оливка — женского рода, — буркнула я без особой уверенности.

— Ну… — Витек засомневался. — Я от Клары не в восторге, но так, сверху, она вроде чистая. Думаешь, что ее хахаль не моется?

— Какой хахаль?

— Ну, который воняет…

Малгося отставила оливки.

— Не хахаль воняет, а хахалем воня… То есть пахнет?

В этот момент зазвонил Анин сотовый, и она умчалась в бойлерную. Вот уж не думала, строя дом, что это будет самое популярное и посещаемое в нем помещение.

Малгося с Витеком продолжали горячо спорить о запахах, но оказалось, что вовсе не Кларин хахаль выходит на первое место, а фарш.

— Из холодильника достала, а назад убрать забыла! Небось уже весь дом провонял! Немедленно возвращаемся!

— Вчера же замерзший был.

— Сто раз разморозился! Поехали сейчас же!

В результате мы с Аней остались вдвоем, и та, вернувшись из бойлерной, сообщила:

— Звонил опер, отлично знакомый нам обеим. Угадай с трех раз.

— Гурский! — воскликнула я, даже не задумываясь.

— Точно, Гурский.

— Он же в отпуске?

— Позавчера вечером вернулся, завтра уже выходит на работу и предлагает встретиться еще сегодня, о-о-очень частным образом…

Лучшей новости Аня и придумать не могла. Роберта Гурского я знала без малого четверть века, познакомилась с ним, когда был еще сержантом, или и того меньше, а сейчас уже инспектор убойного отдела столичной полиции. В теперешних обстоятельствах он явно был послан нам небом. Я точно знала, что, несмотря на карьерный рост и все более высокие занимаемые должности, он не дал себя втянуть в разные махинации, дорос до инспектора и остановился, а скорее всего, его остановили.

И я даже догадывалась, каким образом, так как нечто весьма подобное происходило со многими моими коллегами по первой специальности. События последних дней заставили меня ждать возвращения Гурского из отпуска с безумной жаждой счастья, каковое счастье в его лице мы и имели удовольствие в скором времени наблюдать. Черная полоса для меня, похоже, кончилась.

Вероятно, накрыла другую жертву.

По настоятельной просьбе Гурского мы с Аней поехали к ней. Через полчаса прибыл господин инспектор с букетом, что не возбраняется любому добропорядочному и несудимому члену общества. С Аней они познакомились, так сказать, на служебной ниве: Гурский рано начал расследовать убийства, а Аня всю жизнь занималась уголовными преступлениями, поэтому выступавший время от времени в суде в качестве свидетеля молодой человек очаровал ее с первого взгляда.

«Будь у меня побольше таких свидетелей — жизнь стала бы раем…» — призналась она мне однажды, причем я тогда даже не догадывалась, о ком речь.