Нина Васина - Шпион, которого я убила

Класс удивлен. Они уверены, что уже отвоевали у директора еще один урок ОБЖ.

– Таблица на доске. Профессиональный физик перед вами. Приступайте к расчетам и изучению волновой физики. Кстати, вы знаете тему защиты диссертации вашего преподавателя? Да-да, он пришел в школу из НИИ, а вот тема диссертации у него была, как это вы говорите, – зашибенная!

– Можно? Извините, я опоздал, – в класс входит Игнат. – А, вы еще здесь? – Он поворачивается к классу и торжественно сообщает: – Я видел, что она с директором ковырялась в плинтусе! – В Еву направлен длинный палец. Ева вздыхает и отводит его спокойным движением ладони. – Может, нам проверить этот кабинет на всякие там прослушивающие устройства?

В два часа тринадцать минут ночи прозвенел звонок телефона. Ева нащупала трубку, а потом включила свет.

– Это правда, что вам можно звонить в любое время дня и ночи, если… – юношеский голос, возбужденное дыхание, – если вопрос идет о жизни и смерти?

– Правда. Кто ты и что случилось?

– Я Костя Вольский. Я взял ваш номер телефона у Скворца. Ничего, что я не хожу на ваши уроки?

– Ничего. Спасибо, что позвонил. Что случилось?

– Вы обещали… Вы говорили, что расскажете, как правильно застрелиться или предотвратить…

– Так. – Ева села в кровати и приладила под спину подушку. – Сегодня ты хочешь застрелиться? Из чего, можно спросить?

– Это «браунинг» старого образца. Но я не собираюсь стреляться. Это мой дед. Он ушел под расписку из больницы, взял оружие и заперся в своем кабинете. Сначала звонил по телефону, а теперь там тихо. Он никогда не брал в руки оружие, он его даже боится. Как мне уговорить его открыть дверь? Он не отвечает.

– Костя, кому он звонил по телефону? – Ева прижала трубку щекой, встала и начала быстро одеваться.

– Ну, я не знаю…

– Говори быстро, кому он звонил, если хочешь, чтобы твой дед остался жив.

– Он звонил своему адвокату. Мой дед влип в историю на своей работе, может быть, вы в курсе, и у него теперь есть свой адвокат.

– Что он хотел от адвоката?

– Я только поднял трубку в столовой и услышал, что он приглашает его приехать. Больше ничего не слышал, потому что дед сказал: «Положи трубку и перестань подслушивать». Я положил.

– Все нормально. Адвокат приехал?

– Нет еще. А вдруг он сделает это до приезда адвоката?

– Не сделает. У нас есть время.

– Вы правда сможете приехать? А вы можете никому об этом не говорить?

– Могу. Слушай меня внимательно. Если адвокат соберется уходить, а меня еще не будет, скажи ему про оружие деда. Если адвокат не отреагирует, иди к деду и заведи разговор о чем-нибудь, не оставляй его одного.

Ева, одеваясь на ходу, включила вход в систему по срочному контакту. Монитор голубовато светился в темной комнате, на шум заглянула Далила.

– Спи, – сказала Ева, – через пару часов вернусь.

Она набрала сообщение в отдел внутренних расследований и нажала «отбой». Когда въезжала во двор старой «высотки», ей навстречу выехала темная иномарка. Ева записала номер. У подъезда двое дежуривших ее не остановили, а вот на лестничной клетке ей пришлось показать удостоверение и дождаться, пока они переговорят с начальством по телефону.

В профессорской квартире огромными стеклянными лилиями светились у зеркала в коридоре бра. Пахло рассохшимся полированным деревом. Исхудавший, с синяками под глазами Костя молча провел ее по длинному, с несколькими поворотами коридору и показал на дверь кабинета.

– Один? – спросила Ева.

– Один. Адвокат только что ушел, а дед вытолкал меня из кабинета силой.

– Ясно. Где кухня?

– Кухня?..

– Кофе, коньяк, поднос, чашки, рюмки!..

– И роза в стакане, – кивнул Костя. – Я принесу через минуту, а вы сделайте пока что-нибудь.

Ева постучала и хорошо поставленным голосом предложила кофе с коньяком.

– Кто вы? – послышалось через полминуты из кабинета. – Кто это еще?

– Учительница вашего внука. Мне нужно срочно поговорить с вами, у него проблемы.

Двустворчатая дверь так резко распахнулась, что Ева отшатнулась. Выражение растерянности на ее лице, вероятно, успокоило высокого старика, и он, осмотрев коридор за Евой, хмыкнул и впустил ее. Еле передвигая ноги, профессор добрел до кресла, а Ева, оставив дверь открытой, прошла к длинному кожаному дивану. Вошел Костя с подносом.

– Последняя роза, да? – Профессор кивнул на белый бутон в стакане, дождался, пока Ева сядет, потом сел сам.

– Нет. Есть еще одна. Желтая.

– Спасибо, родной. Это – действительно твоя учительница?

Костя кивнул.

– Красавица. Просто удивительно, что ты все дни сидишь сиднем дома, вместо того чтобы собирать макулатуру или металлолом под ее одобрительным оком.

– Дед, – вздохнул Костя, – уже давно никто не собирает макулатуру.

– Жаль. – Старик повернулся к Еве. – Чем обязан?

– Ваш внук пытался на днях покончить с собой.

– Это правда? – Профессор, не удивившись, посмотрел на Костю, налил коньяк, привстал и галантно поклонился Еве, приглашая и ее взять рюмочку.

Костя опять кивнул, хотя и зыркнул перед этим на Еву с нескрываемым раздражением.

– Это я так, понарошку. Я угрожал прыгнуть с крыши.

– По каким соображениям, разреши узнать?

– По политическим мотивам, – тут же уверил деда Костя. – Я выдвинул политические требования. Я требовал убрать из школы одного из учителей. А она пришла, обсмеяла меня, ну я и слез.

– Обсмеяла?! Тебя?! – Тут профессор так удивился, что Ева заподозрила неплохой актерский наигрыш.

– Ну да. Применила правильный психологический прием, или как это называется.

– Голубушка, что же вы хотите от меня? Я – старый человек со своими трудными проблемами. Я могу объяснить внуку неприглядность подобного шантажа, но не более того. Он – личность самостоятельная, сильная и хорошо умственно развитая. Вам нужно обратиться к его родителям. Это, по крайней мере, остудит ваш гнев по поводу его поведения, поскольку они относятся к тому типу родителей, которые свято соблюдают ритуалы поведения. Если к ним придет учительница с жалобой, она тут же будет удовлетворена полноценно разыгранным спектаклем возмущения, стенаниями на тему «А мы все для тебя сделали, а ты – неблагодарная скотина!..» и уверениями в немедленном ограничении ребенка в просмотре телевизора, в карманных деньгах. Вам это требуется?

– Нет, – Ева улыбнулась и покачала головой.

– Тогда что же вы хотите от меня в три часа ночи? – Старик вздохнул. – Давайте поговорим откровенно, уже действительно поздно. Это мальчик вас позвал? Глупо, ей-богу, глупо. Чего ты испугался? – спросил он у внука.

Костя посмотрел на стол. Ева поняла, что «браунинг» лежит под раскрытым журналом.

– Знаете, почему я стала говорить с вашим внуком, когда он залез на крышу и угрожал прыгнуть? Потому что он не собирался этого делать. Он шантажировал директора своим поведением, я помогла директору. У меня есть некоторые принципы на этот счет. – Ева встала и прошлась по кабинету, разглядывая книги в шкафу. – Они заключаются в том, что человеку никогда нельзя мешать покончить с собой. Мы приходим в жизнь, не выбирая своего места и времени рождения. Человеку надо дать воспользоваться возможностью выбора хотя бы в смерти, если он этого хочет. Желание человека покончить с собой священно, даже если оно накатило вдруг, в момент сильной депрессии, или случайно, от нестерпимой обиды. Скажу больше, если человек действительно хочет покончить с собой, он сделает это тихо, не привлекая внимания и с минимумом шума и грязи.

– Что это значит – грязи? – заинтересовался профессор.

– Это значит, он никого не оповестит, не воспользуется своей смертью как местью и не забрызгает мозгами дорогой ковер. – Ева остановилась позади профессора и потрогала толстый ковер на стене. Ее палец утонул в мягком ворсе, как в раскрывшейся головке хлопка. – Отличная вещь. Китай?

– Ручной работы, – кивнул старик, не поворачиваясь. – Старый Китай. Вы правы. Мозги на таком ковре – ни к чему.

– Даже очень умные мозги. А если пальнуть из этого в голову, так и получится. – Ева быстрым жестом достала из-под журнала «браунинг» и осмотрела его. – Заряжен, но неухожен. Не любите оружие, профессор?

– Не люблю. Тут вы правы. Это ирония судьбы, учитывая специфику моей профессии, но знаете, как это бывает в жизни? Открытие – вещь непредсказуемая. Трудно предсказать будущее и то, как это открытие будет использовано. Выйди, Костик.

– Дед!..

– Выйди. Мне нужно поговорить с этой… учительницей. – Старик дожидается, когда Костя прикрывает за собой створки двери, и смотрит на усевшуюся напротив него с другой стороны стола Еву грустно и устало. – Вы верите в вечность? – спрашивает он вдруг.

– Нет. Я не верю в то, что не могу представить. Я верю в себя, разве это менее важно?

– В себя, в партию, в идею. Это чушь. Если человек не верит в вечность, его существование бессмысленно, поскольку ему кажется, что жизнь кончится вместе с ним. Видели людей в подъезде?