Старая любовь - новые неприятности - Марина Серова

— Виолетта Дорошева, погибшая при падении с высоты? Ее ты имеешь в виду?

Я молча кивнула, сообразив, что не удосужилась выяснить у следователя Первайкина, как именно погибла Виолетта.

— Мы показали парню ее фотографию, но он только руками замахал. Нет, говорит, такой красивой девушки рядом с Никитой не видел.

А меня словно заклинило на мыслях о Виолетте. Я только сейчас обратила внимание на тот факт, что Виолетта после свадьбы не стала менять фамилию. Казалось бы, очень красиво звучит — Виолетта Белорецкая, звонко и артистично. Но нет, предпочла оставить девичью фамилию. Хотя, возможно, причина в банальном желании избежать неизбежных хлопот, связанных с заменой документов.

— Погибла от падения с высоты? — переспросила я словно невзначай.

— Выбросилась из окна своей квартиры на десятом этаже, — пояснил подполковник, не заметив моей уловки.

— Скажи, Володь, — решила я вернуться к теме Никиты Осокина, — а сестра погибшего парня, Ольга, не высказывала никаких предположений, кто мог расправиться с ее братом? Может, у него были враги?

— Она что-то говорила, что, мол, у брата были долги, но ничего определенного пояснить не смогла. Кому задолжал, сколько — в общем, одни домыслы на ровном месте.

— А где он работал? — продолжала допытываться я.

— Официально нигде. А так — кто знает, — пожал плечами Кирьянов. Тут он пристально посмотрел мне в лицо. — Поедешь ведь выпытывать у этой самой Ольги, что да как, — проворчал он с завидной догадливостью. — Вот только при чем здесь третий труп…

— Это я и хочу выяснить, Володь, — тихо проговорила я. — И при чем ли он вообще.

Я вновь ощутила неприятный холодок при мысли, что двигаюсь совершенно не в том направлении, все больше удаляясь от цели.

— Ну, поступай, как считаешь нужным, не мне тебя учить, — вздохнул Кирьянов. — Только учти, она женщина суровая, может сразу дать от ворот поворот.

— Ее можно понять, — заметила я. — Кстати, хочу спросить еще кое-что.

Кирьянов выжидательно посмотрел на меня.

— А о самом Никите что-нибудь известно, в том смысле, какой он был человек? Может, соседи что-то порассказали?

Кирьянов ненадолго задумался.

— Парень как парень, никаких странностей за ним не водилось, криминала не числилось. А соседи говорят только хорошее. Мол, парень был добрым, отзывчивым, хотя мог и покуролесить по мелочи. Но опять-таки без ущерба для окружающих. Пьянки-гулянки, но без излишеств.

— Скажи, Володь, — спохватилась я, — а как вы узнали, что Никита встречался с Виолеттой?

— Обижаешь, Танюш! — Подполковник и впрямь выглядел обиженным. — Мы ведь ищем убийцу!

Киря многозначительно поднял указательный палец.

— Да они жили практически по соседству, — добавил он, вернувшись к своему обычному тону. — То есть до замужества Виолетта Дорошева проживала в пятиэтажном доме по Стахановскому переулку. Их роман ни для кого не был тайной, имена у соседей на слуху, это ведь микрорайон, обособленный компактный мирок. Да и на похороны она приходила, рыдала. Правда, сразу после похорон ушла.

Подполковник насмешливо посмотрел на меня.

— Ладно, не буду томить — говорили мы с ней. Но девушка пояснить ничего не смогла, расстались, мол, дружески, без обид. С тех пор как вышла замуж, по ее словам, с Никитой не виделась. О его смерти и дате похорон узнала от общих знакомых. Вот, собственно, и все.

— Спасибо, Володь. — Я пока не представляла, что именно из предоставленной Кирей информации может мне пригодиться. Но тут он снова меня удивил.

— А Белорецкий твой в это время отдыхал в Пхукете вместе с молодой супругой, — сообщил подполковник. — Так что он здесь ни при чем. Мотив ревности отпадает.

— Но ведь на похороны Виолетта все же успела, — удивленно проговорила я.

Кирьянов кивнул.

— А что тебя удивляет? Ты ведь знаешь, что в связи со следственными действиями приходится… — Он не договорил, но и без того было понятно, что похороны отодвигаются ввиду необходимых экспертиз.

— Да, знаю, — кивнула я и повторила, наверное, уже в стотысячный раз за время нашего с Кирей знакомства: — Володь, спасибо тебе огромное. Что бы я без тебя делала…

— Ну уж, — расплылся в довольной улыбке Киря. — И еще, Танюш…

Я вопросительно посмотрела на него.

— Ты не расстраивайся, если Белорецкий… — Тут он замолчал, а я занервничала.

— Что?

— Ну, без посторонней помощи, — с делано-простодушным видом пояснил Киря.

Я лишь покачала головой и вышла из кабинета, послав Володьке на прощание воздушный поцелуй. Ох уж этот Киря.

Вернувшись в свое авто, я некоторое время раздумывала, просматривая пометки в блокноте. Теперь в моем распоряжении был адрес единственной родственницы Никиты, о которой Кирьянов отозвался как о суровой женщине. Будешь тут суровой…

Полностью погрузившись в расследование, я совершенно позабыла о времени и лишь теперь с удивлением заметила, что на Тарасов стремительно надвигается августовский вечер с его мягкими сумерками, прохладой и таинственным шелестом листвы в верхушках деревьев.

Я прикинула, насколько быстро доберусь до Трубного района, где в маленькой квартире пятиэтажной панельки одиноко скорбит о безвременно ушедшем брате Ольга Осокина. Не будучи знакома с несчастной женщиной, я почему-то именно так представляла себе ее печальные будни. Одиночество и горе, которым ни конца ни края. Хотя может статься, все обстоит с точностью до наоборот и к Ольге Викторовне вереницей идут друзья и просто хорошие знакомые, чтобы утешить, сказать слова поддержки или предложить своевременную помощь. А всему виной замечание, или даже предупреждение, подполковника Кирьянова о непростом характере сестры Никиты Осокина.

Занятая этими мыслями, я держала путь прямиком в спальный микрорайон на окраине города, не забывая при этом следить за подсказками навигатора.

Чтобы добраться до нужной пятиэтажки, мне пришлось порядком поколесить, разбираясь в хитросплетениях улочек с односторонним движением. Подпустив мрачноватого сарказма, я констатировала, что количество таковых в данной части Трубного района оказалось выше среднегородской нормы. Зато когда я наконец добралась до нужного адреса, то была приятно удивлена удобством подъездного пути, а также тем, с какой легкостью мне удалось найти парковочное место.

— Вы к кому? — Голос принадлежал женщине, чей силуэт был еле различим в темном проеме за приоткрытой дверью. Причем открыли мне эту самую дверь, едва я успела нажать на кнопку звонка, словно хозяйка специально поджидала меня у порога.

— Я хотела бы поговорить с Ольгой Викторовной, — доброжелательно ответила я, стремясь с самого начала расположить к себе собеседницу. Вот только состоится ли наша беседа? Что-то непохоже, чтобы хозяйка квартиры (если это, конечно, она) обрадовалась моему визиту.

— А вы вообще кто? И что вам нужно? — По мере генерации вопросов голос женщины звучал все громче, а заодно повышался и уровень агрессии в тоне.

Дверь приоткрылась чуть шире, и