Секрет австрийского штруделя - Анна Акимцева

на пару секунд, а потом, опустив голову еще ниже, развернулся и резко рванул вверх по лестнице.

Через мгновение около моей двери стоял запыхавшийся Смирнов. Оказывается это он, бежавший ко мне на третий этаж, вспугнул нашего злодея.

– Он вверх по лестнице побежал, – что есть мочи орала я, отпирая дверь.

Димка и сам, по топоту понял, что злоумышленник поднимается на верхний этаж и ринулся за ним.

Открыв дверь, забыв про мигрень, в домашних тапках и домашнем же платье, с зажатым в руке молоточком для мяса, я последовала за Димкой.

– Домой, Маркова, я сказал, вернись домой! – перепрыгивая через две ступеньки, не останавливаясь, орал на меня Смирнов.

«Фигушки. А если тебя там прибьют? Что матери твоей скажу?» – мысленно отвечала я, забывая, что Смирнов – мужчина, способный меня защитить, а не наоборот, и продолжала мчаться за ним вверх по лестнице.

Нагнала я его на девятом этаже, перед дверью на крышу.

Дверь оказалась закрыта и, Смирнов замешкался, выбивая ее. Вылезая на крышу, Димка так посмотрел на меня, что я решила не нарываться и осталась дожидаться на этаже. Спустя пару минут Смирнов вернулся назад, зло обронив, что неизвестный пришел и ушел через крышу. Нырнул в какой-то из подъездов, и, поймать его мы не успеем.

Зато теперь стало понятно, почему наш безопасник проворонил злодея. Тот просто проник в дом через какой-то другой подъезд, перебравшись в мой, уже через крышу.

Не продышавшись после погони, на третий этаж спустились на лифте. И тут Смирнов принялся не смеяться, а именно ржать.

– Тебя водичкой полить? – грозно спросила я, прекрасно понимая причину его веселья. Зеркало лифта, не стесняясь, отразило меня во всей красе. Спутанные, закрученные в мелкий бес кудряшки, стояли дыбом, взгляд пылал. Дополняли образ домашнее платье с мишкой на груди, мохнатые тапочки и железный молоточек, сжимаемый мной в руке.

– Прости, звезда моих очей, у тебя такой боевой вид! Я бы с тобой в разведку пошел. Вообще, мне кажется, если ты так придешь в суд, то противник в зал заседаний не зайдет – сразу иск признает, – заржал еще громче Смирнов, когда мы зашли в квартиру.

– Знаешь, Дим, спасибо тебе большое за помощь, но мой тебе совет, никогда не обижай женщину, держащую в руках холодное оружие, – я демонстративно покрутила в руке молоточек и двинулась на кухню.

– Все, все… был не прав. Признаю, – поднимая руки вверх, но продолжая ухмыляться, сказал Смирнов, проходя за мной.

– Лучше признай, что ты сегодня…., – я запнулась, подыскивая верное слово. На языке вертелось «облажался», но произносить его, даже в состоянии крайней обиды на ехидство Смирнова, не смогла. – Ты сегодня … недооценил злодея.

Молоток я вернула на его место, включила кофемашину.

– Недооценил, – развел руками Смирнов. – Обещаю, что в следующий раз обязательно его поймаю.

– А будет следующий раз? Он снова полезет в мою квартиру? – изумилась я. – Разве ему сегодня не стало понятно, что замки поменяли, что камеры установили.

– Именно поэтому он не полезет сегодня. Возьмет время на подготовку, – уверено заявил Димка.

Я растеряно опустилась на стул. Эта история не закончена? Мне опять держать оборону и подозревать знакомых? Ужас-то какой!

– Ты кофе мне делаешь? Капучино? – не обращая внимания на мою растерянность, задал вопрос Димка, поведя носом. – А к кофе что-нибудь есть? Пирожное, или печенье?

К кофе в моей новой кухне не было ничего. Стало неловко за свою бесхозяйственность. Без особой надежды, открыла холодильник, прекрасно зная, что само собой, без похода за продуктами, откладываемого мной второй день, в нем ничего не появится. И о чудо, за пакетом молока обнаружила коробочку со штруделем, выданную мне вчера в ресторане.

Поставила чашку с кофе, тарелку со штруделем перед Смирновым, выдала ложку, сахарницу, на всякий случай вилку и отправилась приводить себя в порядок. А то и правда – моим видом только детей пугать.

– Если мы хотим поймать злодея, то перво-наперво требуется понять, что же он ищет в твоей квартире, – заявил Смирнов, когда я вернулась на кухню, переодевшись в джинсы и футболку. Все-таки, Смирнов какой-никакой, а мужчина, и негоже перед ним в домашнем платье разгуливать.

– Может от прежних хозяев что-то осталось? Вдруг у меня спрятан клад? – предположение было глупым, но стоило попробовать.

– Нет, тогда бы проверяли не твои коробки, а простукивали и крушили стены, – возразил Смирнов. – Давай попробуем с другой стороны. У тебя в ближайшее время не появились новые знакомства? Например, кто-нибудь активно домогался в соцсетях? На улице с тобой не пытались познакомиться?

Вздохнув, пришлось рассказать Димке про Эдера. Правда не все, о сводничестве нашей царицы я благоразумно промолчала. Не хватало еще нового витка ехидства. В моей интерпретации знакомство с профессором чистая случайность, приключившаяся по причине болезни переводчицы.

– Погоди, погоди, так ты оказывается полиглот? – переспросил Смирнов, но, не выслушав ответ, словно спохватившись, уточнил:

– А профессор, не тот ли самый вчерашний «визави», с которым ты хотела продолжения банкета?

– Димуль, твоя ревность неуместна. Сначала женись, а потом претензии предъявляй….

– Прекрасная мысль о женитьбе. Продолжай ее думать, а я пока сделаю пару звонков, – с невозмутимым видом Смирнов вышел из квартиры.

– К сожалению, австрияк виноват только в поползновениях в твою сторону, – вернувшись, сообщил Димка. – Его исследования имеют место быть. До нас он отметился в Смоленске и Ярославле. Правда, там он девушек по ресторанам не водил. Слушай, Маркова, давай и в правду поженимся, а то увезет профессор народное достояние с Родины.

Вот неугомонный. Он теперь неделю будет отпускать шпильки по поводу моего ужина с профессором. Нужно как-то Смирнова успокоить.

– Да ну Дим, ты со мной не справишься. Мы с Анютой тебе другую сосватаем, не переживай. У нас в конторе целый цветник – выбирай.

Правду сказать, пришедший к нам на работу Смирнов поразил воображение всего женского коллектива. Не сказать, что он был красив. Но, искренняя улыбка и зеленоватые глаза делали его необыкновенно обаятельным, а высокий рост и более чем крепкое телосложение, граничащее с полнотой, добавляли в его образ ощущение какой-то надежности. Вдобавок Смирнов был по мужским меркам молод (всего 37 лет), хорошо и со вкусом одевался, умел делать комплименты и оказывать знаки внимания, ездил на приличной машине, был разведен, а его единственная дочь проживала с матерью, то есть с бывшей Димкиной женой. Да к тому же Смирнов один обитал в трехкомнатной квартире в хорошем районе. Главной проблемы – тяги у спиртному, у него тоже не наблюдалось. Не мужчина, а просто мечта. В охотничью стойку встали все