Кое-что о тебе (ЛП) - Джеймс Джулия (Julie)

Предложив тарелку хмурому Палласу, хозяйка поймала его удивленный взгляд. Нет, у нее, конечно, есть недостатки, но хамство по отношению к гостям не входит в их число. Поправка: явное хамство не входит в их число. Хотя этот конкретный гость и провозгласил на всю страну, что Камерон не хватает крепких яиц, она все равно считала, что туманные намеки и завуалированные оскорбления не должны выходить за рамки приличий.

– Нет, спасибо, – неуклюже отказался агент. – Я… уже поел.

Камерон захватила вилки и салфетки для себя и Уилкинса, чувствуя, что Джек не сводит с нее глаз. Она проигнорировала его взгляд и задержалась у ящичка с кухонной утварью, размышляя, что можно использовать для разделки фриттаты. Нож для пиццы? Резку для торта?

– Как насчет лопатки?

Было заметно, что Паллас забавляется, наблюдая за ней.

– Это такая плоская металлическая штуковина с изогнутой ручкой слева от вас, – подсказал он.

– Я знаю, что такое лопатка, – заверила Камерон. Вообще-то, незадачливая кулинарка даже знала, для чего эта штука предназначена – переворачивать жареные сэндвичи с сыром. Одно из немногих блюд, которое она умела приготовить и при этом не сжечь. В пятидесяти процентах случаев. Ну, в сорока-то точно.

Камерон положила себе приличный кусок фриттаты и заняла место возле стойки напротив Джека. Находиться так близко к нему в стенах собственной кухни было как-то странно. Как-то чересчур по-дружески.

– В расследовании появилась зацепка? – поинтересовалась она в перерыве между жеванием.

– Пока нет, – отозвался Паллас. – Ждем результатов из лаборатории и собираемся в ближайшие пару дней опросить окружение сенатора. Цель нашего визита – обсудить некоторые вопросы безопасности, касающиеся непосредственно вас.

Собеседница прекратила жевать и поставила тарелку на стол. Услышанное ей не понравилось.

– Какого рода вопросы?

– Мы бы хотели взять вас под защитное наблюдение. 

Камерон почувствовала, как желудок скручивается в тугой узел.

– Думаете, это необходимо?

– Рассматривайте наше предложение как обычную меру предосторожности.

– Но с какой стати? У вас есть основания полагать, что мне грозит опасность?

– Я бы приставил охрану к любому свидетелю в таком резонансном деле, – неопределенно изрек ФБРовец.

– Это не ответ. – Камерон повернулась к напарнику Палласа. – Ну же, Уилкинс, вы ведь хороший коп. Будьте со мной откровенны.

Тот улыбнулся:

– Как ни странно, по-моему, в этот раз Джек не пытается изображать злого копа. Именно он предложил организовать вашу защиту.

– Если это правда, тогда я точно одной ногой в могиле.

Невероятно, но Камерон могла бы поклясться, что видела, как уголки губ Джека дернулись.

– Ни в какой не в могиле, – возразил он. – Если вам станет от этого легче, здесь замешана политика. Дэвис не намерен допустить, чтобы с федеральным обвинителем, содействующим Бюро в расследовании, что-нибудь приключилось.

– Но вы по-прежнему увиливаете от ответа. Разве существует хотя бы теоретическая вероятность, что я в опасности? Ведь убийца меня даже не видел.

– У нас есть пара версий случившегося в гостиничном номере, – вел дальше Паллас. – Интуиция мне подсказывает, что сенатора пытались подставить. Если это так, то когда злоумышленник поймет, что Ходжеса не собираются арестовывать, он начнет любопытствовать, по какой причине. И хотя ваше участие в деле держится в секрете, было бы глупо не учитывать риск утечки сведений. Мне бы хотелось подготовиться к подобному повороту.

– Но я же едва взглянула на того парня, – упиралась Камерон. – Он может подойти ко мне на улице, и я его не узнаю.

– Именно поэтому вы и будете под защитным наблюдением.

Упрямица замолчала. Конечно, она с самого начала понимала, что ситуация серьезная – в конце концов, задушена женщина, – но за время, прошедшее с пятничной ночи, понадеялась, может, и наивно, что ее участие в тайне, окружающей гибель Мэнди Робардс и шантаж высокопоставленного политика, по большей части завершилось.

Она потерла переносицу, ощущая накатившую головную боль.

– И ведь могла же заночевать в любой другой гостинице, но нет – надо было выбрать «Пенинсулу».

– Мы защитим вас, Камерон.

Та от столь неожиданных утешительных слов недоуменно прищурилась. Похоже, Джек хотел сказать что-то еще, но затем его лицо снова сделалось бесстрастным.

– В конце концов, вы – главный свидетель, – добавил он.

– Итак, наблюдать за мной будете только вы вдвоем или будут привлекаться и другие агенты?

– Вообще-то, поскольку Бюро взяло на себя основную ответственность за расследование, защитным наблюдением займется департамент полиции, – заметил Уилкинс.

«Выходит, Джек не будет меня охранять».

– Ага. Отлично. – Мысль о частом контакте с Палласом нервировала Камерон. Не потому что она не смогла бы с ним справиться, а потому что ей ни к чему, чтобы этот тип пялился на нее день напролет. Его темные цепкие глаза выведут из себя кого угодно.

– Ну, и как происходит данная процедура? – Как обвинитель, мисс Линд вела несколько дел, в которых свидетеля брали под защитное наблюдение – обычно, как и сказал агент, в качестве предупредительной меры, – но сама в такой ситуации никогда не оказывалась.

– Когда бы вы ни находились здесь, перед домом будет дежурить машина, и полицейские будут сопровождать вас на работу и обратно. А добравшись до офиса, вы переходите под защиту тамошней службы безопасности, – объяснил Джек.

Камерон кивнула. Прокуратура, а с ней и Окружной суд Северного округа штата Иллинойс и Апелляционный суд седьмого округа располагались в Дирксен-Федерал-билдинг. Каждый посетитель здания должен был пройти через металлодетектор, а тому, кто хотел подняться на этаж мисс Линд, требовалось удостоверение личности.

– А если я отправлюсь куда-нибудь помимо дома или работы?

– Например?

– Ну, не знаю, куда обычно ходят люди. В продуктовый магазин. В тренажерный зал. Или на ланч с друзьями. – Камерон намеренно не упомянула, что в среду вечером собирается на свидание, рассудив, что эта информация никого, кроме нее, не касается. Ну ладно, Колин с Эйми в курсе, но они не в счет. Они всегда все о ней знают. 

– Думаю, вам просто придется свыкнуться с полицейской машиной возле магазина, спортзала и куда вы там ходите на ланч с друзьями. И, само собой разумеется, вы должны вести себя осмотрительно, – поучал ФБРовец. – Полицейское наблюдение – это мера защиты, но они не могут следовать за вами повсюду. Нужно держаться знакомых мест и постоянно проявлять бдительность и осторожность.

– Понятно. Не гулять по темным переулкам, разговаривая по мобильному, не бегать трусцой по вечерам, слушая айпод, и не ходить проверять подозрительные шумы в подвале.

– Искренне надеюсь, что вы в любом случае не делаете подобных глупостей.

– Конечно, нет.

Джек не отводил от собеседницы сверлящего взгляда.

Та беспокойно поерзала за стойкой.

– Ну, может, иногда, бегая вечером, я и слушала одну-две композиции «Блэк Айд Пис». После долгого рабочего дня их песни поддерживают меня в движении.

Похоже, Джека это оправдание совершенно не впечатлило.

– Что ж, вам и вашим «Писам» лучше привыкать двигаться на беговом тренажере.

Сознавая присутствие Уилкинса, наблюдавшего за разговором с выражением, очень напоминающим веселье, Камерон проглотила колкий ответ.

В славном городе Чикаго тридцать тысяч гостиничных номеров, а она выбрала именно тот, который привел ее обратно к этому человеку.

ГЛАВА 8

– Тебя что, совершенно не интересует, какого черта вытворяет ФБР?

Несмотря на тусклое освещение – а собеседники специально выбрали столик в темном закутке бара, – Грант Ломбард мог определить, что Алекс Дрисколл, начальник секретариата сенатора Ходжеса, очень нервничает. И по резкости тона, и по мечущемуся взгляду было понятно, что перед Грантом человек, с трудом удерживающий себя в руках.