Татьяна Сахарова - Добрая фея с острыми зубками

— Все их домыслы бездоказательны, — заявила я.

— А кому нужны доказательства? Выльют ушат грязи, потопчут ногами, а у меня, как я уже сказал, выборы. И в вашем бизнесе, думаю, приличная репутация тоже дорогого стоит, и я…

Договорить народный депутат не успел, Бандит, невесть как оказавшийся поблизости, прыгнул к нему на колени. Естественно, кофе, который Верещагин намеревался отхлебнуть из чашки, тут же растекся грязным пятном по его белой льняной рубашке.

— Твою м… — невольно вырвалось у него, однако, спохватившись, он сконфузился:

— Простите, Анна. С языка слетело.

— Это вы простите. Антонина, — окликнула я, — изолируй безобразника.

Девушка подхватила кота под мышку и утащила на кухню. Вернувшись, она скомандовала депутату:

— Снимайте рубашку. Я сейчас мигом застираю.

— Да что вы… Не нужно, — еще сильнее сконфузился он.

— А домой как вы поедете? — не собиралась сдаваться секретарша.

— И вправду, — поддержала ее я, — снимайте скорее, на улице жара стоит, за полчаса все высохнет.

Понимая, что нас двоих ему не переспорить, Верещагин послушно стащил рубаху, и Антонина отправилась с ней в ванную.

— Возвращаясь к нашему разговору, должен признаться, что приехал просить у вас помощи, — продолжил гость.

— Помощи?

— Понимаете, у меня связаны руки. Я не могу проявлять активный интерес к расследованию этого дела. Да что говорить, я даже не могу потолковать по душам с соседями убитой. Уже завтра газетчики пронюхают. К тому же эта треклятая статья про мост. Вы же догадываетесь, наверное, что есть определенные люди, чьи интересы я представляю в краевом совете?

— Правда? — съязвила я. — Всегда считала, что депутаты — это народные избранники. А вы, оказывается, боитесь, что крутые хозяева заподозрят вас в двойной игре.

— Вам палец в рот не клади, до локтя руку отхватите.

— До плеча, — уточнила я. — Работа у меня такая.

— Да ну?! Просто не женщина, а акула бизнеса какая-то, — усмехнулся Валентин.

— Какая из меня акула? Я — не акула, я — всего лишь щука. Малюсенькая такая вредненькая щучка.

Верещагин от души расхохотался, а я невольно залюбовалась тем, как заиграли мышцы на его обнаженном торсе.

Прозвенел дверной колокольчик.

— Кого-нибудь ждете? — насупился Верещагин.

— Нет, — честно соврала я и пошла открывать Лариске с Иваном.

Каково же было мое удивление, когда в дверях обнаружился Генка при полном параде. Разодетый, выбритый, благоухающий дорогим парфюмом…

— Тут вещи мои кое-какие остались, приехал забрать. — Он бесцеремонно отодвинул меня сторону и вошел. — Там, на втором этаже, книги, видеокассеты, диски… — Его монолог оборвался на полуслове, так как в гостиной бывший муж узрел голого по пояс Верещагина и по этой причине замер столбом посреди комнаты.

— Это не то, что вы думаете… — растерянно попробовал объясниться депутат.

Я не позволила ему договорить и ласково проворковала:

— Не беспокойся, Валя. Ты ничего пояснять не обязан. Хотя мы с Геной еще официально развод не оформили, между нами все кончено, — и, обратившись к бывшему супругу, со всего размаху добила его мужское самолюбие:

— Что молчишь, как воды в рот набрал? Или это мои елочки колом тебе поперек горла встали? Забирай быстро свои манатки и проваливай!

Генка так и не подобрал слов для выражения нахлынувших эмоций, поэтому потащился вверх по лестнице в молчаливом бешенстве.

— Простите меня, Валентин, — прошипела я, как только он затерялся в коридорах второго этажа.

— У вас тут какие-то мыльные оперы разыгрываются, — также шипя, отозвался Верещагин.

— Не берите в голову! Супруг получил отставку и бесится. А вы тут голый сидите…

— Не голый… полураздетый. Вы уверены, что не нужно вашему мужу толком прояснить ситуацию?

— Перебьется.

— Вы точно собираетесь разводиться?

— Точнее не придумаешь, — ворчливо пробубнила я. — Вот вы когда-нибудь разводились?

— Нет… я никогда не был женат. Моя невеста-сокурсница сбежала с моим же приятелем. А потом просто не случилось…

— Вы — счастливый человек. — Про себя я отметила, что незачем теперь напрягать отдел информации. Народный депутат — холост, умен, имеет спортивное телосложение и вполне привлекательную физиономию. Пожалуй, мой размерчик! А вслух произнесла:

— Так какой вы хотели от меня помощи? Если я правильно понимаю, нужно разобраться с этим убийством? Однако, по правде говоря, интересы нашей компании гораздо мельче, чем строительство моста…

— Дмитрий Серебров — ваш отец? — прервал меня Верещагин.

— Конечно, мой.

— Тогда, скажу прямо, интересы вашей инвестиционной компании последние пару месяцев непосредственно касаются этого моста.

— То есть?

— Мне доподлинно известно, что ваш отец работает в этом направлении. У него какие-то дела с Инфобанком… Крупный московский капитал. Строительство моста — великолепное вложение денег.

— Не правда! Папа не стал бы темнить у меня за спиной, — разнервничалась я.

— Я за свои слова отвечаю. Господин Серебров претендует на крупный ломоть от этого пирога.

Вот оно что!.. Папуля, похоже, разинул рот на чужой каравай. За последние месяцы он летал в Москву раза четыре и, вполне возможно, заручился поддержкой хозяев Инфобанка. Но неужели ему неясно, что большой бизнес неотделим от большой политики? А где политика, там жди неприятностей. Скоро выборы. Гонка с препятствиями за депутатской неприкосновенностью уже вышла на финишную прямую. Мост — это козырная карта. Даже если и не главный туз, то все равно неплохо бы держать его в рукаве на черный день. Верещагин — не дурак, совсем не дурак… Свой козырь хочет удержать любой ценой. И он не один на этот козырь глаз положил.

— В таком случае, Валентин, — пауза слишком затянулась, и мне пришлось продолжить, — почему вы приехали ко мне? Если Серебров-старший не относится к тому узкому кругу лиц, чьи интересы вы блюдете, то ведь он может принадлежать к противоборствующему лагерю? А я все-таки его дочь…

— Если газеты продолжат фантазии на тему якобы существующего тайного сговора, то мне не видать депутатского мандата, равно как и вам этого моста. Скандал вам не выгоден так же, как и мне.

Ценная мысль, ничего не скажешь. Но только в том случае, если папе действительно нужен мост. Может, ему просто потребовалась заварушка, чтобы наловить со временем более мелкую рыбку в мутной воде? Но подставить ради этого меня?! Нонсенс какой-то! Он первый за меня любому глотку перегрызет.

— Вам не следовало приезжать сюда лично. Если кто-то держит нас на крючке, то сегодняшняя встреча для этих людей — большой внеплановый презент. К тому же обвинить теперь нас могут не только в тайном сговоре… — Я мрачно хмыкнула, воткнув красноречивый взгляд в обнаженную чуть волосатую грудь нардепа. Он вздохнул:

— Возможно, это было опрометчиво. Но мне некому больше довериться. Не исключено, что в моей команде завелась темная лошадка. Савицкий, конечно, — надежный человек, но он пока вне игры. И к тому же я принял меры безопасности, пока до вас добирался, сменил четыре машины такси и всю дорогу наблюдал в зеркальце за дорогой. Хвоста не было.

— Мой телефон могли прослушивать.

— Перестаньте, Анна! — Депутат вытер салфеткой вспотевший лоб. — Не надо меня доканывать. Вы же сами сказали, что оказались возле той квартиры случайно, дома перепутали. Значит, подставляли только меня… Меня, понимаете? А уже потом кто-то воспользовался стечением обстоятельств.

Мне бы вашу уверенность, господин Верещагин! Меня-то по этому адресу тоже настойчиво пригласили. И еще на Пролетарке была папина машина.

На втором этаже хлопнула дверь, вслед за чем на лестнице появился Генка с несколькими объемистыми пакетами в руках. Шествуя мимо нас с постной миной, он не смог удержать при себе собственное мнение:

— Вижу, ты времени даром не теряешь…

— Время — деньги, — с трудом подавила я смешок.

— Смотри, не продешеви!

— Будь спокоен! Такого удовольствия я тебе не доставлю.

— Счастливо оставаться, — бросил он через плечо уже из прихожей.

— И тебе жить да радоваться…

Генка с остервенением захлопнул входную дверь.

— Вы — очень милая пара, — осторожно высказался Верещагин. — Может, развод не лучший выход?

— Если вы останетесь без своего мандата, милости прошу ко мне в семейные психотерапевты. — В отличие от него мое настроение вконец испортилось. Мысли зашли в тупик и отчаянно хотелось вызволить их оттуда в одиночестве.

К счастью, вернулась Антонина. Она успела не только высушить рубаху, но и ухитрилась ее выгладить. Я воспользовалась тем, что депутат оделся, и встала, давая понять, что разговор закончен.

— Пойдемте, Валентин, я подвезу вас до трассы.

— Так вы не будете мне помогать разбираться в этой проблеме? — задал вопрос Верещагин, когда мы уже были в машине.