Гран-при за лучший прикол - Гордиенко Галина Анатольевна

― Пусть. Лелька сразу позвонила туда, предупредила ― тебе плохо стало, и ты не вернешься.

― Что значит «пусть»?! Мало ли…

Тут до Тамары дошло, ЧТО сказала Маша. Ее глаза округлились, рот она так и не закрыла. Маша радостно сообщила:

― Ты не мышь серая, ты ― сова! Или лягушка! Скажи «ква», и я никогда в жизни не назову тебя мышью!

― Ква, ― потерянно прошептала Тамара. ― Ква-ква…

― Как-то вяло, ― поморщилась Машка.

Тамара моргнула. Машинально потянула каштановую прядь в рот. Пожевала ее и изумленно выдохнула:

― Так это не попугай был? Лелька где-то рядом пряталась?

― Софокл, ― одобрила Маша. ― Нет, Сократ!

― Вспоминаешь школьную программу? ― съехидничала Тамара.

― Нет, оцениваю твои умственные усилия!

― На пять?

― Ха-ха!

― Тогда при чем тут Софокл с Сократом?

― При том, что даже эти ископаемые не спутали бы презренного выскочку с родной сестрой!

― Вы… выскочку?

― Я о Ваське!

Тамара раскашлялась. Маша сердито пояснила:

― Васька ― это попугай. Сволочь жуткая, требует, чтобы его Василием звали, только фиг ему что с меня обломиться! Васька, и пусть хоть лопнет от злости!

Голова снова закружилась. Тамара завалилась на подушки. Как сквозь вату она слышала раздраженный Машкин голос:

― Этот позор птичьего рода меня тут как-то всю ночь строил, представляешь?! Изувечил, можно сказать! Если я сейчас с этой щеки, ― Маша ткнула себя пальцем куда-то под правый глаз и поморщилась от боли: ― макияж сниму, ты расплачешься! Там ТАКИЕ царапины…

― А Ле… Лелька?

― Что ― Лелька?

― Ее голос! Ты сказала ― она позвонила…

― Ты чокнутая или притворяешься? ― Маша смотрела на сестру ближайшей подруги с интересом патологоанатома.

― Первое, ― буркнула Тамара.

― Тогда это не лечится, ― пожала плечами Маша. Постучала по деревянному журнальному столику и воскликнула: ― Тебе же Лелька русским языком сказала, что устроилась секретарем.

― Но где, где устроилась-то?!

― Так, Машуня, ― Машка погладила себя по голове, ― терпение и еще раз терпение. За это куплю тебе… ― Она задумалась. Потом в сердцах махнула рукой. ― Обойдусь мороженным, чего уж там!

Маша перебралась на Тамарин диван и с любопытством спросила:

– У тебя со зрением как?

― Не жалуюсь.

― А со слухом?

― Да иди ты!

― Ах, да, у нас же диагноз!

Тамара зло засопела. Маша звучно шлепнула ее по спине и заявила:

― Чмо с косичками и в красных кружевных колготках и есть Лелька!

Тамара истерично засмеялась.

― А в подельниках у нее попугай по имени Васька. Змей пернатый, то есть.

Тамара обескураженно хлопала ресницами, она вдруг поверила Епифанцевой. К тому же сон дурацкий ― небо в алмазах. Ясно же ― к неприятностям!

Она с трудом сглотнула и прошептала:

― Почему в таком виде?

― Старому маразматику, ее шефу, экзотики захотелось, ― охотно пояснила Маша. ― Пари у него…

Она коротко рассказала про первый Лелькин поход за должностью и бесславное возвращение. Зато уж потом…

Тамара с бессильной злостью слушала красочное повествование и тоскливо думала: «Свинья везде грязи найдет. Так и Лелька ― приключений. А раз уж они с Машкой стали на пару действовать…»

Тамара зажмурилась в предвкушении грядущих неприятностей. Почему-то вдруг вспомнился пропавший конверт, коренастый мужик в черной кожаной куртке, меткая характеристика охранника…

«Наверняка он именно Лельке свой конверт передал, ― горестно размышляла Тамара. ― Когда она в первый раз наниматься приходила. В своем синем костюме и при очках, образцовой секретаршей вырядилась. А настоящая секретарша вышла куда-то, вот Лелька конверт за нее и взяла, вечно лезет, куда не надо… ― Тамара судорожно сжала похолодевшие пальцы. ― Хорошо ― они ее настоящего имени не запомнили! А в этом ― как там Машка выразилась? «чмо», что ли? ― так вот, в этом «чмо» они Лельку ни за что не узнают!»

Что-то Лельку беспокоило. Даже сон нормальный пропал, сегодня до трех ночи не удалось сомкнуть глаз, в голову всякая ерунда лезла.

Как ни странно, работа не радовала. Вроде бы что-то изменилось в Лелькиной жизни, появились новые знакомые, впечатлений хватало, но…

Не то!

Утром на лестничной площадке Лелька столкнулась с бабой Катей. Старуха смотрела подозрительно, маленькие блеклые глазки блестели от нездорового любопытства.

Баба Катя невнятным ворчанием ответила на робкое Лелькино «здравствуйте», а потом бесцеремонно поинтересовалась:

― Куда ж ты, милая, каждое утро бегаешь? Иль на работу устроилась?

Старушечье лицо сморщилось как печеное яблоко, на нем явственно читалось: в собственные слова баба Катя не верит. Ни капли. Просто подсказывает непутевой девчонке вариант благопристойного ответа.

Лелька вдруг разозлилась. Почему она вечно должна действовать с оглядкой на таких вот личностей?! Даже переодеваться перед работой приходится у Маши. И потом бежать к ней же. Иначе та же баба Катя проходу не даст.

Лелька раздраженно сдвинула брови: Епифанцевой везет, ее соседи ― люди деликатные. Не таращат глаза, не пристают с вопросами. Делают вид, что все нормально, даже когда встречают Лельку в подъезде с попугаем на плече, а бессовестный Василий молчит редко, такое выдает временами, волосы дыбом встают.

Машкина дрессура, ничего не скажешь!

Лелька спрятала в карман ключ и таинственным шепотом спросила:

― Вы тайны хранить умеете?

Баба Катя побледнела от волнения. Истово перекрестилась и затрясла головой так энергично, что на затылке развалился скромный пучок седеньких волос.

Лелька оглянулась по сторонам и понизила голос еще больше:

― В структуры особые я пошла, баб Кать.

― Осо-обые?!

― Точно. Там платят больше.

Бабу Катю качнуло, бедняга не могла равнодушно слышать о чужих доходах. Она вцепилась сухонькой морщинистой ручонкой в Лелькино запястье и дохнула на нее сложной смесью лука, подсолнечного масла и дешевой рыбы:

― А за што платят-то?

Лелька снова оглядела площадку и склонилась к старушечьему уху:

― Киллер я.

― Хто?!

― Платный убийца.

Баба Катя непроизвольно отшатнулась, но смотрела недоверчиво. Лелька отчаянно махнула рукой и сказала:

― Ладно уж, покажу кое-что.

Баба Катя покрепче ухватилась за свою авоську и с готовностью уставилась на ненадежную соседку. Лелька подмигнула ей и вдруг взвизгнула:

― Ий-я-я!

И вихрем завертелась на площадке, демонстрируя изумленной и испуганной бабе Кате несколько почти забытых упражнений по карате. Потом встала смиренницей ― будто и не она только что пугала честную обывательницу ― и пояснила, кротко потупив глаза:

― Чем только в наше время не приходится зарабатывать на жизнь…

Потрясенная баба Катя смахнула с кончика носа крупную каплю пота и проскрипела:

― Ав-ва…

Лелька поняла ее по-своему. Приложила к губам палец и выдохнула:

― Только троих. ― И с сожалением признала: ― Я пока не очень опытный киллер.

Сухие бесцветные губы старухи крупно дрожали. Лелька шагнула к лифту и с милой улыбкой прощебетала:

― Не берите в голову, баб Кать! А если вдруг встретите меня на улице м-м-м… ― в несколько странном виде! ― то ни в коем случае не узнавайте. Нельзя-с! Я ж на деле. А оно свидетелей не терпит, вы ж понимаете.

Рабочий день начался со звонка неизвестного. Опять спрашивали про конверт. Не попался ли случайно на глаза.

Лелька в сердцах бросила:

― Да что вас на этом конверте заклинило всех, достали уже!

― Всех? ― после небольшой паузы изумленно пробормотала трубка.

― Ну да!

Василий сонно моргнул и решил поучаствовать в диалоге. Подковылял к трубке и лениво пророкотал:

― Спр-рашивають и спр-рашивають! Звонять и звонять…

― Во! И Васька согласен!

― Васи-илий я! ― вяло запротестовал попугай.