Делай, как я! - Иванович Джанет

Я быстренько помолилась, чтобы Дечуч был в доме, и тогда я смогу его там прихватить. С церковью дело обстояло сложнее. Там полно всяких святых вещей, о которых приходилось беспокоиться. И если моя матушка прознает, что я осквернила церковь, мне достанется по первое число.

Я подошла к двери Каролли и постучала. Никакого впечатления.

Лунатик пробрался сквозь кусты и заглянул в окно.

– Никого там не видно, дружок, – сказал он тихо.

Мы оба взглянули на церковь.

Возможно, Дечуч там кается. «Простите меня, святой отец, за то, что я прикончил Лоретту Риччи».

– Ладно, – сказала я, – пошли в церковь.

– Может, мне заскочить домой и надеть свой суперкостюм?

– Не думаю, что в нем стоит появляться в церкви.

– Да, конечно, он не для таких случаев.

Я открыла дверь и, прищурившись, оглядела полутемное помещение. В солнечную погоду церковь сияла от света, проникающего сквозь витражи. В дождливые дни она казалась мрачной и холодной. Сегодня единственным светом были несколько мерцающих свечей, зажженных перед иконой Пресвятой Богородицы.

Казалось, в церкви никого не было. Из исповедальни не доносилось никакого бормотания. Никто не молился. Только горящие свечи и запах ладана.

Я уже повернулась, чтобы уйти, как услышала хихиканье. Звук доносился от алтаря.

– Эй, – крикнула я, – кто-нибудь здесь есть?

– Только мы, цыплятки.

Голос явно принадлежал Эдди Дечучу.

Мы с Лунатиком осторожно прошли по проходу и заглянули за алтарь. Дечуч и святой отец Каролли сидели на полу, прислонившись спинами к алтарю, и пили красное вино из одной бутылки. Другая, уже пустая, валялась в паре футов от них.

Лунатик перекрестил их и сказал:

– Дружок.

Святой отец Каролли ответил ему тем же.

– Чего тебе надо? – спросил Эдди. – Разве не видишь, что я в церкви?

– Вы же пьете!

– В медицинских целях. У меня депрессия.

– Вы должны поехать со мной в суд, чтобы вас снова могли выпустить под залог, – сказала я Эдди твердо.

Дечуч надолго присосался к бутылке, затем вытер рот тыльной стороной руки.

– Я в церкви. Ты не имеешь права арестовывать меня в церкви. Господь обидится. Ты сгоришь в аду.

– Это такая заповедность, – сказал Каролли.

Лунатик понимающе улыбнулся.

– Эти парни здорово набрались, дружок.

Я порылась в сумке и вытащила наручники.

– Ик, наручники, – сказал Дечуч. – Я дрожу от страха.

Я нацепила ему наручник на левую руку и потянулась к правой. Дечуч вынул из кармана девятимиллиметровый пистолет, велел Каролли подержать свободный браслет и выстрелил в цепочку. Оба старика заорали, когда пуля перебила цепочку и рывок отозвался в их костлявых руках.

– Эй, – сказала я, – эти наручники стоят шестьдесят долларов.

Дечуч, прищурившись, разглядывал Лунатика.

– Эй, парень, я тебя знаю?

– Похоже, что так, дружок. Вы меня видели в доме Даги. – Лунатик поднял руку, плотно сжав два пальца. – Мы с Даги вот такие близкие друзья. Мы – команда.

– Точно, я тебя узнал! – сказал Эдди. – Ненавижу тебя и твоего мерзкого ворюгу-партнера. Я должен был догадаться, что Крупер в этом деле не один.

Дечуч направил пистолет на Лунатика.

– Думаешь, ты умный, да? Полагаешь, что сможешь обмануть старика? Хочешь еще денег, так?

Лунатик поскреб голову.

– Травка тут не растет, – заметил он.

– Отдавай немедленно, слышишь? – сказал Дечуч.

– С удовольствием буду иметь с вами дело, – сказал Лунатик. – Только о чем вы толкуете? О тостерах или суперкостюмах?

– Придурок, – прошипел Дечуч. Он нажал курок, целясь в колено Лунатика, но промахнулся дюймов на шесть, и пуля со звоном вонзилась в пол.

– Господи, – сказал Карелли, закрывая ладонями уши. – Ты меня совсем оглушил. Спрячь пистолет.

– Я спрячу пистолет, когда заставлю его говорить, – заявил Дечуч. – У него есть кое-что, принадлежащее мне. – Эдди снова прицелился в Лунатика, и тот, как заяц, рванул по проходу.

Я вполне героическая личность в своем воображении, мне легко представить, как я выбиваю пистолет из руки Дечуча. На самом же деле я стояла, как парализованная. Помашите перед моим носом пистолетом, и все внутри меня превращается в желе.

Дечуч выстрелил еще один раз. Пуля пролетела над Лунатиком и отбила щепку от купели.

Каролли стукнул Дечуча по затылку.

– Немедленно прекрати!

Дечуч покачнулся, пистолет выстрелил, и пуля попала в распятие, висевшее на дальней стене.

У нас у всех отвисли челюсти.

– Святые угодники! – воскликнул Каролли. – Ты застрелил Христа.

– Несчастный случай, – возразил Дечуч. Он прищурился и посмотрел на распятие. – Куда я ему попал?

– В колено.

– Уже легче, – заметил Эдди. – По крайней мере, рана не смертельная.

– Так как насчет вашей явки в суд? – вмешалась я. – Я буду считать это личным одолжением, если вы поедете со мной в суд и перенесете дату вашей явки.

– Слушай, как же ты мне надоела, – сказал Эдди. – Сколько раз надо тебе говорить, чтобы ты выбросила эту идею из головы. У меня депрессия. Я не пойду в тюрьму в таком состоянии. Ты когда-нибудь была в тюрьме?

– Ну как вам сказать… – замялась я.

– Так поверь мне на слово, что это неподходящее место для человека в депрессии. Кроме того, мне еще надо кое-что сделать.

Я копалась в сумке. Где-то там был перечный баллончик. И, возможно, шоковый пистолет. Но тут я не была уверена, что прихватила его с собой.

– Кроме того, меня другие ребята тоже разыскивают, а они покруче тебя будут, – сказал Дечуч. – И если ты запрешь меня в тюряге, им раз плюнуть будет меня найти.

– Я тоже крутая!

– Леди, вы салага, – заявил Дечуч.

Я вытащила из сумки лак для волос, но не могла найти перечный баллончик. Надо все же быть организованней. Возможно, мне следует держать перечный баллончик и шоковый пистолет в отделении на «молнии», но куда тогда девать жевательную резинку и мятные пастилки?

– Я ухожу, – сказал Дечуч. – И не вздумай тащиться за мной, или я тебя пристрелю.

– Один вопрос. Что вам нужно от Лунатика?

– Это наши личные проблемы.

Дечуч вышел через боковую дверь, а мы с Каролли стояли и смотрели ему вслед.

– Вы только что позволили уйти убийце, – сказала я Каролли. – Вы сидели здесь и пили вместе с убийцей!

– Не-а. Эдди не убийца. Мы с ним давно знакомы. У него золотое сердце.

– Он чуть не убил Лунатика! Вы же сами видели!

– Он вышел из себя. После инсульта он стал легко возбуждаться.

– У него был инсульт?

– Небольшой. Можно вообще не считать. У меня были куда более серьезные инсульты.

О господи!

Я догнала Лунатика в квартале от его дома. Он то бежал, то быстро шел, оглядываясь через плечо, эдакий заяц, удирающий от собачьей своры. Пока я припарковывалась, он уже открыл входную дверь, нашел косячок и прикуривал его.

– Люди в тебя стреляют, – сказала я. – Тебе не стоит курить травку. От нее ты глупеешь, а тебе сейчас нужно быть умным.

– Дружок, – сказал Лунатик на выдохе.

Вот такие дела.

Я вытащила Лунатика из дома, и мы двинулись к Даги. У нас наметился некоторый сдвиг. Дечуч гонялся за чем-то и думал, что это у Даги. Теперь он считает, что это нечто у Лунатика.

– О чем говорил Дечуч? – спросила я Лунатика. – Что ему надо?

– Не знаю, дружок, но точно не тостер.

Мы стояли в гостиной Даги. Даги – не самый аккуратный хозяин, но в комнате был просто невероятный беспорядок. Подушки по дивану раскиданы, дверь в стенной шкаф распахнута. Я сунула голову в кухню – такой же бардак. Все дверцы открыты. Открыта и дверь в подвал. Я не помнила, чтобы все выглядело именно так накануне.

Я положила сумку на кухонный стол и порылась в ней, найдя наконец перечный баллончик и, надо же, даже шоковый пистолет.

– Кто-то здесь был, – сказала я уверенно.

– Ага, такое часто случается.

Я повернулась и уставилась на него.