Артур Кангин - Хроника гениального сыщика

Шаман Василий Ломаный проживал на Краснопресненской набережной, подле Белого Дома.

Он занимал в высотке целый этаж.

По золотистому паркету цокали коготками гнутые в спине легавые. Орали в клетках разухабистые матерщинники попугаи. На стенах располагалась шаманская атрибутика — барабаны тамтам, бамбуковые трещотки, загадочные кости диких и полудомашних животных.

Все это мы увидали, прищуриваясь в почти кромешной тьме.

Василий Иванович, крепенький мужичонка в спортивных штанах «Adidas», участливо нас выслушал.

Голубые, в красных прожилках, глаза замерцали с ласковым блеском.

— Авва! Увва! Овва! — взвыл Василий Ломаный и, сорвав со стены бубен, отчаянно ударил в него.

Я с похолодевшими конечностями вжался спиной в плетеное кресло, стараясь не терять из виду смутный абрис осатаневшего мага.

Василий зажег саженую черную свечу. Комната тотчас наполнилась жутким амбре.

— Молодец! — прошептал Рябов. — Все как положено делает. По науке.

А шаман, меж тем, встал на четвереньки, лязгнул золотыми зубами, почесался левой ногой за ухом, а потом кубарем, сметая всё на пути, стал кататься по залу.

С истошным треском свалился антикварный торшер. Зеркальными брызгами обрушился стеклянный журнальный столик. Выпустила из себя густой лебяжий пух диванная подушка.

— Авва! Увва! Овва! — все омерзительнее завывал шаман.

«Каких только профессий не бывает на свете!» — подивился я про себя.

— Включите свет! — приказал колдун.

Я щелкнул тумблером.

Зал залился янтарным светом.

Шаман предстал пред нами сплошь в лебяжьем пуху, в стеклянных осколках, лицо его сводила судорога экстаза.

— Ну? — выдохнул Рябов.

— Идите и не мешайте ему… — строго сказал шаман.

— Автобусу-призраку? — уточнил я, акушер второго разряда, Петр Кусков.

Колдун с достоинством кивнул головой.

— Он же передавит всех москвичей?! — взметнул брови с проседью (будто присыпаны солью, sic!) сыщик Рябов.

Маг снисходительно усмехнулся:

— Он давит исключительно нечисть. Сутенеров. Киллеров. Проворовавшихся магнатов. Простым людям абсолютно ничего не грозит.

— А проституток? — Рябов заиграл желваками — Он будет давить гулён?

— В полицейских сводках нет и не будет ни одной фамилии заблудшей овечки.

Со смутными предчувствиями мы покинули чертоги провидца и колдуна.

Прямо по Краснопресненской набережной на полном ходу несся автобус-призрак.

За рулем его, чуть сгорбившись, сидел Владимир Мономах.

Царская его папаха переливалась алмазами и яхонтами.

Внезапно для себя мы с Рябовым приветственно помахали ему.

Потом несколько кварталов шли в гробовой тишине.

— А что же Жужу? — оторопело спросил я Рябова. — Почему автобус-убийца чуть не раздавил нашего пса?

Рябов заиграл желваками:

— Видимо, он по ошибке принял его за песьего сутенера.

Глава 18

Золотой глаз

Однажды в полночь, сверкая в лунных лучах мокрым кожаным пальто, ко мне ворвался инспектор Рябов.

— Акушер Кусков, вы спите? — несказанно изумился он.

— Это шутка?! — я выпрыгнул из кровати, быстро натянул брюки со штрипками, фланелевую рубашку и джинсовую кепку с треснутым коленкоровым козырьком.

Сыщик в явном волнении несколько раз пересек по диагонали мою скромную комнату, ковыряя костяной зубочисткой в верхнем ряду коренных зубов, потом сильно сдавил мое плечо.

— А! Больно! — невольно вскрикнул я.

— Украден лучший рысак московского ипподрома. Кристалл!

— Тот, в белых яблоках?

— Он!

— Может, просто ушел?

Рябов саркастически усмехнулся.

— Петя! Лошади в миллион долларов просто так не уходят…

— Что должен делать именно я?

— Возьмите ампулы со снотворным и резиновый жгут. Живо!

Ипподром был по-осеннему пуст и хладен. Лишь таджик-дворник с длинной седой бородой подметал бронзовые листья клена. Где-то вдалеке курлыкали птицы неизвестной мне породы. Воробьи? Голуби? Дикие куры?

— Инспектор Рябов! — представился дворнику инспектор Рябов.

— Акушер второго разряда, Петр Кусков, — представился я, акушер второго разряда, Петр Кусков.

Таджик лишь метнул в нас взгляд маленьких красноватых глаз и молча продолжал подметать палые листья.

Сыщик с тигриной легкостью подскочил и ударом джиу-джитсу выбил метлу из рук молчуна.

— Аллах акбар! — истошно закричал уборщик.

Рябов и тут был начеку. Он стремительно подсек дворника, тот рухнул в груду по-винному прелых листьев.

— Так будем мы говорить или нет? — спросил его инспектор. — Где Кристалл?

— Я не говорю по-русски… Я нелегал и таджик.

— Похоже, он и вправду ничего не знает, — резюмировал Рябов.

Мы зашли перекусить в бар ипподрома «Зеленый гул».

Бармен этого заведения Павел Шустиков ловко бросал и почти всегда ловил бутылки с алкогольными напитками.

— Вы ищите скакуна по кличке Кристалл? — хитро прищурился бармен.

— Ничего подобного, — на всякий случай открестился Рябов.

Бармен подкинул бутылку. Чудом поймал. Налил доверху виски. Щедро хлебнул.

— Я вам друг, — сказал он. — Меня не нужно бояться.

— И что же вы знаете? — выступил вперед я, акушер Кусков.

— Думайте о золотом глазе!

Через полчаса мы уже были в глазной клинике профессора Федорова.

Там нас не могло не поразить изрядное количество людей с перевязанными глазами. У кого правый. У кого левый. У многих — оба. У буддистов — три.

И тут мы услышали ржание. Молодое, призывное.

Кинулись по направлению к этому звуку.

Для этого нам пришлось обогнуть илистый пруд, пересечь симпатичную березовую рощицу, перейти вброд чистую, веселую речушку и оказаться на клеверном выгоне.

Там и ржал искомый рысак.

А то, что это был именно он — никакого сомнения. С головы до ног жеребец был усыпан белыми яблоками формы.

Кристалл оказался привязанным к коренастому дубу.

Сыщик подскочил к рысаку, легким движением сапожного ножа перерезал узду.

— Иго-го! — благодарно заржал жеребец.

— Тихо, милок, — попросил я.

Тут кусты пахучего можжевельника зашевелились. Из их недр с гиканьем выпрыгнул здоровенный детина в белом халате.

— Не трогайте конька! — закричал он. — Это мой конек!

Рябов рысью метнулся на спину детине, повалил его на землю.

Схватка продолжалась недолго. Не более часа.

За это время я успел покормить булкой жеребца, сам подкрепился благоуханной земляникой, в причудливом порядке усеявшей весь холм под развесистым дубом.

Наконец убийца в белом халате испустил гортанный крик, взмолился о пощаде.

Тогда я подскочил к детине, связал его резиновым жгутом и сделал укол снотворного.

Инспектор Рябов прислонил драчуна к дубу.

— Теперь лишь обстоятельный рассказ сможет облегчить вашу участь, — строго сказал Рябов. — Для начала, кто вы?

— Я помощник главврача глазной клиники, Феликс Титов, — заикаясь от страха, заговорил детина. — Да, это именно я украл высокопородистого жеребца, носящего имя Кристалл.

— Зачем? — резко спросил я, акушер второго разряда, Петр Кусков.

— Коллега, — пробормотал Феликс, — у вас есть теща?

— Есть, — неуверенно ответил я. — Хотя какое это имеет отношение к делу?

— Прямое…

— Говорите! — приказал сыщик.

— Развяжите жгут… — попросил Феликс. — Я смирился со своей жалкой участью.

Рябов распутал жгут.

От снотворного Титов стал вялым и уже не представлял никакой опасности.

— Моя теща на одной из восточных войн потеряла глаз, — массируя запястья, сказал Феликс Титов.

— И?.. — резко осведомился сыщик.

— Жена пригрозила мне разводом, если я не спасу любимую маму, — зевнул Титов. — Спасти же маму, то есть, зловредную тещу, мог только золотой глаз бразильской фирмы «Мокко».

— За золотой глаз они потребовали жеребца? — спросил Рябов.

— Да… — горестно ответил Титов.

— Глаз вам передали?

— Передали, — покорно заморгал Титов. — Мама носит его третий день. Золотым глазом она видит в сто раз лучше, чем здоровым.

— А когда должны прийти за жеребцом? — подобрался Рябов.

— Сегодня… — прошептал Феликс.

— Российского жеребчика они не получат, — посуровел сыщик. — Разве что мы его заменим какой-нибудь старой клячей.

— А как быть мне? — вопросил Титов.

— Вы свободны, — сухо проговорил Рябов.

— Но золотой глаз тещи? Они придут за ним! — воскликнул Феликс.

— У вас есть вторая железная дверь? — спросил Рябов.

— Нет…

— Так вставьте. И вооружите дивно прозревшую старушку хотя бы кастетом.