Эльвира Барякина - Нежное притяжение за уши

Вся дорога, петлявшая среди желтого осеннего леса, была заставлена иномарками. Машуня смотрела на свое отражение в тонированных стеклах, хмурила брови и мечтала об адвокатской славе и честно заработанном богатстве.

… Проведя оперативно-розыскные мероприятия, она выяснила, что все тетки, решившие за два дня превратиться в Настоящих Женщин, сидят в оранжерее и слушают какого-то низкорослого молодого человека с лицом развратного монаха. Чуть приоткрыв дверь, Машуня прислушалась. Речь шла о том, как правильно заниматься сексом. Судя по оживленному напряжению, витавшему в помещении, данная тема крайне волновала оздоравливающихся.

«Интересно, — подумала Машуня, — а практические занятия у них будут? Судя по лектору, он бы не отказался».

Она не сразу узнала Оксану Бурцеву: в телевизоре та выглядела совсем по-другому: гораздо старше и неприступней. А здесь сидела обыкновенная дамочка средних лет, невысокая, с крашенными в золотистый цвет короткими волосами и бледной кожей. Тренировочный костюм вообще делал ее похожей на мальчика. Мысли Бурцевой были где-то далеко, хоть она и держала на коленях тетрадку для записей и вроде как конспектировала слова преподавателя.

В это время у оранжереи появился какой-то мужик — по виду сторож-профессионал. Чтобы не попасться на несанкционированном проникновении в «Дубравушку», Машуня юркнула за первую попавшуюся дверь, которая очень кстати оказалась незапертой. Здесь было почти пусто: полированный шкаф, модель которого имеется в каждой уважающей себя конторе советского образца, письменный стол, зеркало, рогатая вешалка с белым халатом, на стене — детские рисунки и аппликации из листьев.

Первые несколько минут Машуне было несколько не по себе, и она неуверенно топталась в дверях. А что, если сейчас войдет хозяин кабинета, упрет руки в боки и закричит: «А что это ты тут делаешь?! Ну-ка пошла вон!»? Машуня решила, что лучше пойти вон в добровольном порядке, но тут ею была обнаружена записка, валяющаяся на столе: «Буду не раньше пяти. Заранее прошу прощения».

Часы показывали только половину четвертого, так что здесь вполне можно было дождаться окончания занятий у Бурцевой.

Машуня уже хотела забиться в самый дальний уголок кабинета и расслабиться, но тут ее взгляд сфокусировался на белом халате. Он мирно висел на вешалке и всем своим видом притягивал глупых девчонок, которые любят все примерять. Адвокат Иголина без сомнения знала, что трогать чужие вещи нехорошо, но просто так сидеть было скучно.

Вздохнув, Машуня сняла с вешалки медицинское обмундирование и натянула его на себя. Халат был чистенький и пах стиральным порошком. Застегнув все пуговицы, она оглядела себя в фас и в профиль…

Дверь скрипнула, отчего Машунино сердце кубарем свалилось куда-то вниз. Оправдания плохому поступку не было… Но на пороге стоял не грозный владелец одежды и кабинета, а Оксана Бурцева. Несколько секунд она глядела на Машуню, а потом грустно произнесла:

— Доктор, к вам можно записаться на психологическую консультацию?

Машуня ошеломленно хлопала глазами и даже не сразу сообразила, чего от нее хотят. Батюшки, да ее же приняли за психолога! Чувство совести и честолюбия вступили в неравную борьбу… Да, конечно, использовать чужие ошибки на собственное благо — весьма недостойно, но ведь не использовать глупо. И потом адвокат Иголина не для себя же старается, а ради торжества справедливости!

Совесть была повержена, и Машуня важно прошествовала за стол.

— Мы можем начать прямо сейчас. Присаживайтесь, пожалуйста! — пригласила она Бурцеву.

Оксана выглядела усталой. Видно, ни тренажеры, ни сауна ей не помогли. Перед Машуней сидела классическая несчастная тетка сорока лет, у которой все фигово с личной жизнью, и единственная радость — это работа.

— Что у вас случилось? — начала Машуня, чтобы подбодрить клиентку. — Я по глазам вижу, что совсем недавно у вас произошло большое несчастье.

Оксана удивленно посмотрела на «доктора».

— Откуда вы знаете?!

По всей видимости, ей даже в голову не приходило, что все местные средства массовой информации только и делают, что мусолят тему убийства Сергея Дрозда.

— Такая наша работа — все знать, — весомо сказала Машуня. — Но чтобы мы могли разобраться в вашей проблеме, вам надо до конца высказаться и выложить мне все начистоту.

Оксана подняла на нее несчастные глаза.

— А вы никому не расскажете, доктор? — спросила она с трепетом. — Я совсем запуталась в своей жизни… Понимаете, мне уже тридцать девять лет возраст для замужества уже как бы не тот… Но я все равно не теряла надежды встретить настоящего мужчину, а вокруг были… словом…

— Одни козлы? — оживившись, подсказала Машуня.

Оксана кивнула.

— Вот именно! Ни ума, ни сердца! А мне хотелось такого, чтобы любовь была навек, чтобы с человеком можно было бы поговорить… После второго развода я и не особо искала, думала, что все как-то само собой придет. В основном работала, чтоб уж ни от кого более не зависеть. А как оглянулась, оказалось, все есть: квартира, дача, машина, за границу постоянно езжу…

Машуня украдкой взглянула на часы. Как бы хозяин кабинета на вернулся раньше времени…

— Ну вы все-таки нашли того, кого надо? — спросила она, стараясь подбодрить Бурцеву.

Оксана кивнула.

— Нас познакомила одна моя подруга. Вернее, теперь уже бывшая подруга. Понимаете, Стас был звездой, он работал на радио… И потом у нас была такая большая разница в возрасте. Я сначала ни на что не надеялась, просто думала о нем… Но как-то так получилось, что мы полюбили друг друга. И решили пожениться…

Бурцева замолчала, всеми силами пытаясь сдержать наступившие слезы.

— В общем, во время свадьбы его кто-то застрелил, — наконец произнесла она.

— А что ваша подруга? — тихо спросила Машуня.

Та плотно сжала губы, прищурила глаза.

— Подруга? Незадолго до свадьбы она вдруг стала отговаривать меня… Постоянно твердила, что от этого брака нечего ждать, кроме несчастья… А на девичнике вообще заявила, что моего жениха ждет смерть. Я просто вышла из себя, наорала на нее… Мне почему-то казалось, что она имеет какие-то свои виды на моего Стасика… — Оксана тяжело передохнула, спрятала лицо в ладонях. — В общем, когда моего мужа убили, в отчаянии я подумала, что она должна быть причастна к этому, и на допросе у следователя обвинила ее.

Машуня все это уже знала, но как-то все равно поразилась.

— И вас теперь гложет совесть?

Бурцева уронила голову на грудь.

— Вы знаете, доктор, сколько дают за убийство? Ей ведь теперь грозит до пятнадцати лет!

Она окончательно поникла и тут, наконец, расплакалась.

— Что я наделала?! Доктор! Я ведь понятия не имею, кто совершил это преступление на самом деле! Меня предупреждали, а я не захотела слушать! Но я не могу отказаться: меня же тогда привлекут за дачу ложных показаний!

Машуня сжала ее пальцы.

— Ой, ну не надо плакать! Ведь все это еще можно исправить!

— Как?! Как?! — не унималась Оксана.

Машуня полезла к себе в сумку, где у нее имелся Уголовный кодекс настольная книга всех адвокатов.

— Вот, посмотрите! Примечание к статье 307. Свидетель освобождается от уголовной ответственности, если он добровольно до вынесения приговора суда заявил о ложности данных им показаний.

Оксана судорожно сглотнула.

— Что вы говорите?

— Если вы признаетесь следователю, что напрасно обвинили свою подругу, вам ничего не будет!

… Они расстались совершенными друзьями. Сияя, Машуня пожала Бурцевой руку. Та совала ей свою визитку, все еще благодарно лепеча:

— Вы бы знали, доктор, как вы мне помогли! Я совершенно измучилась… Я вам настолько благодарна! Если что-то будет нужно, звоните в любое время! Ох, я сейчас же выезжаю в город и отправлюсь в прокуратуру сознаваться.

Федорчук всю жизнь был умным, перспективным и оправдывающим самые смелые ожидания. Но теперь фортуне надоело его баловать, и она повернулась к нему своим прелестным задом.

Надо признаться, что на этот раз Иван круто облажался: он засадил не того человека. Несколько свидетелей показали, что видели Маевскую во время фейерверка: она стояла рядом с молодоженами в обнимку с бутылкой «Мартини» и восторженно радовалась каждому новому залпу. Очевидцы утверждали, что она была настолько пьяной, что не смогла бы попасть и пальцем в небо.

Как ни крути, выходило, что Ноннино пророчество сбывалось… Федорчук должен был ее отпустить. Он понимал, что так надо, что это справедливо, но у него просто рука не поднималась подписать нужное постановление. Ему все казалось, что не сегодня-завтра он раздобудет какое-нибудь уличающее ее доказательство. Но видимо, следовательское чутье бессовестно его подводило.