Белая стрекоза и три папы - Янина Олеговна Корбут

промозглую погоду. Хотя аппетита никто не выказал: все вяло жевали, мучаясь похмельем и ужасным чувством неизвестности. Но главным чувством, конечно же, был непомерный ужас от случившегося.

— Я с ума сойду с этой историей, — бормотал Славик, косясь на Дубровского.

— С ума сходят те, у кого он имеется изначально, — утешала Славика бабуля, намазывая хлеб паштетом фуа-гра. — Хотя это, конечно, полная дичь…

— Когда вчера Славик кричал, что красное вино отлично подходит к дичи, мы не думали, что это надо воспринимать буквально, — уныло выдал Тимур.

Васятка, имевший после вчерашнего крайне неприглядный вид, цедил свой чай и вопрошал:

— И что теперь будет? Кто будет беседовать с полицией?

— Точно, — встрепенулась Элла. — Мы не дошли до пристани, а вызвали-то ее туда…

— Придется перевызывать, — ответила я, думая, что все худшее, что могло случиться, уже случилось. Как же я ошибалась! Все становилось очень, очень серьезно.

Весло гостей принесло

Утро почти наступило, но серость никуда не делась. Все вокруг было наполнено неясной тоской. Луна, низкая и уже прозрачная, уплывала за лес. Огромные тревожные тени от деревьев шевелились на пригорках, как лоскутки, брошенные в окно и подхватываемые ветром.

Выбравшись со Славиком и Тимуром на берег в числе первых, мы стали осматриваться. Из воды в том месте, где мы причалили, вертикально торчали обломки черных от времени досок. Стоя под низким небом, обещающим дождь, я чувствовала себя очень нелепо: короткая дутая куртка топорщилась, на глаза сползала шапочка, под которую я затолкала спутанные после сна волосы, а еще огромные теплые ботинки на низком ходу. Не стройная молодая девушка, а шарик на тонких ножках. И этот Дубровский рядом…

Троих мужиков чуть поодаль первым заметил Тимур и возликовал, что здесь есть живые люди.

— Эй, день добрый! — крикнул он, помахав мужикам рукой, и повернулся к нам:

— Какие-то местные. Одеты, как бомжи.

Наверное, наше появление тоже было эффектным, потому что деревенского вида мужики глазели на нас, разинув рты. Словно увидели корабль-призрак.

Мы быстро приблизились к онемевшим жителям села.

— А что это вы тут делаете, мужички хорошие? — озаботился Славик.

Лохматый мужик в телогрейке развел руками:

— Так это… рыбачили на лодке. И весло утопили. Достать бы…

Его кряжистый седовласый товарищ по потере весла поинтересовался:

— А вы вообще…че?

Вопрос был сформулирован предельно корректно. Подразумевал сразу и кто мы, и как тут оказались. Славик именно так его и понял, потому что обладал собачьей чуйкой.

— Да так, мы тут проездом, — отмахнулся приятель, словно действительно вышел на легкий променад. — Теплоход сломался, знаете ли. А у нас там труп. Какой тут населенный пункт поблизости?

— Да, помогите, пожалуйста, — подключился Тимур, опасаясь, что Славика примут за недалекого. Или неблизкого. — Надо точно сообщить, чтобы полиция сюда ехала, а не куда-то там…

— Так Симановка это, деревня наша. Только нетуть у нас дороги, — развел руками третий рыбак, высокий дядька с лицом потомственного пастуха.

К тому времени большая часть наших пассажиров уже ступила на землю, образовав приличную группу, и местные, окончательно уверовав в наше ЧП, поведали интереснейшую историю.

Две извечные русские беды неожиданно встретились в одном месте. Дураки, то есть мы, и дороги, то есть их отсутствие. Оказалось, жители одной из отдаленных деревень района о ремонте единственной дороги, связывающей их с цивилизацией, только мечтали. Мост, по которому можно было въехать в населенный пункт или выехать из него, недавно развалился.

— Да и тот мост, что был, наладил местный предприниматель, он автолавки между деревнями запустил, торговля продуктами и всякой мелочишкой. Считай, за свой счет мост подлатал, — пояснил лохматый. — Там такие бревна были, думали, выдержат все.

Но у природы оказались свои планы. Мост, который выдерживал даже проезд тракторов и грузовиков, сдался под натиском стихии весной этого года. Ручей, что буквально окружал деревню со всех сторон, превратился в бурлящую реку, уровень воды поднялся настолько, что конструкцию просто смыло в сторону.

Несколько недель симановцы не могли выбраться из деревни.

— Кому рассказать — не поверят. За день до этого у Нины Александровны был сердечный приступ, — вставил седовласый мужик. — Скорая приехала, забрала бабушку в больницу. А назад приехать Александровна уже не смогла. Ждала лета.

Когда вода ушла, мужики бросили несколько бревен поперек ручья — наладили пешеходную переправу. Теперь жители могли ходить в соседнее село Андрюшино. Там есть и остановка автобуса, и магазин. Вот только помногу местные все равно не покупали. Нести-то все приходилось на себе.

— Транспорту в Симановку не проехать, — жалился лохматый, — а комбикорм каждый день нужен. У нас две коровы, два поросенка, трое теленков, куры. И каждый день с мешком комбикорма вот по этой тропочке таскаемся.

— А еще с собой продукты питания, лекарства, — подхватил потомственный пастух. — Хорошо, что тяжелых газовых баллонов хватает на больший отрезок времени.

— Как же вы тут живете? — удивился Дубровский, дослушав эту душещипательную новеллу.

— Живем. В основном одни пенсионеры, — отмахнулся пастух. — Из молодых семей пять. Одни с двумя детьми, одни бездетные. Детные каждый день провожают своих малых по буеракам в школу. Сказали, летом переезжать будут. Лесовозам не проехать, как дрова заготовлять — так вообще беда. Кстати, я Евгений, мужики называют сокращенно — гений.

— Конечно, гений. Такой самогонный аппарат сконструировал, — хлопнул его по плечу лохматый товарищ.

— А я Акакий, — влез Славик. — Тоже можно сократить, но лучше полностью.

Ответом ему стало гробовое молчание, и до приятеля дошло:

— А-а-а-а… вы не шутили сейчас? Тогда я Вячеслав. Можно просто Ав.

— Так это… Чего стоим-то? Весло все равно не достать. Пошлите в деревню, — предложил Евгений-гений. — Там полицию ждать сподручнее. У нас и участковый свой имеется, придет, подскажет, что да как.

Тимур по-джентельменски взял на себя переговоры с полицией и, поймав сеть на пригорке, сообщил о нашем новом местонахождении. Капитан с помощником и поварихой оставались на корабле заниматься поломкой. Мне же следовало позаботиться об остальных пассажирах, и я велела всем идти за мной.

Мы шли за мужиками, все отдаляясь от реки и поглядывая по сторонам. Дебри леса в могучем вздохе тянулись к расплывчатой полосе дождевого неба. Самые верхушки, тронутые туманом, покачивались. Природа вокруг шумела, как мои мысли. Я пыталась сосредоточиться на том, что нужно сделать в первую очередь, но ноябрьский холод давил на изнеженного городского жителя. Не давал думать ни о чем другом, кроме как побыстрее оказаться в теплом доме возле огня.

— Да, погодка… Зато гляди, кругом багрец! — восхищался приятель.

— Причем полный.

— А один из них убийца, — внезапно пробормотал Славик, поправляя свой огромный рюкзак на плечах и оглядываясь на бредущих за нами одноклассников. — Кстати,