Дворцовый переполох - Риз Боуэн

— Прошу простить меня, — продолжал он, — я не ошибся, обратившись к вам «миледи», а не «ваше королевское высочество»? Когда дело касается герцогов, я вечно путаюсь в правилах.

Я рассмеялась.

— Право называться королевским высочеством имеют только отпрыски мужского пола, — объяснила я. — Поскольку я всего-навсего женщина, а мой отец, хоть и королевской крови, не был принцем, то обращайтесь ко мне просто «миледи». Можно и еще проще — Джорджи.

— О, вы не просто Джорджи! Вы так добры, что согласились со мной пойти. Уверяю, вы не пожалеете. — Дарси взял меня под локоть и повел сквозь толпу. — А теперь давайте выбираться отсюда. Мы тут похожи на парочку павлинов в курятнике.

— Может быть, все-таки скажете мне, куда мы идем?

— В «Гросвенор-хаус»[10].

— Неужели? Если вы ведете меня ужинать, еще рановато, а если пить чай, то не слишком ли мы нарядные?

— Я веду вас на свадьбу, как и обещал.

— На свадьбу?

— Да, на торжественный прием в честь свадьбы.

— Но меня не приглашали.

— Ничего страшного, — преспокойно ответил Дарси, ведя меня по Парк-лейн, — меня тоже.

Я резко вырвала у него руку.

— Что? Вы в своем уме? Нельзя пойти на свадебный прием, куда ты не приглашен!

— Запросто, — ответил Дарси. — Я все время так делаю. И все сходит гладко.

Я оглядела его с подозрением. Он снова улыбался от уха до уха.

— Иначе как бы я умудрялся сытно поесть хотя бы раз в неделю?

— Давайте проясним окончательно. Вы намерены проникнуть без приглашения на прием в «Гросвенор-хаус»?

— Ну да. Я ведь говорил, ничего сложного в этом нет. Если выглядишь и разговариваешь как надо и умеешь себя вести, то все решают, будто ты полноправный гость и тебя тоже пригласили. Сторона жениха убеждена, что ты со стороны невесты, и наоборот. А вы из сливок общества, и в «Гросвенор-хаусе» будут счастливы, что заполучили вас в гости. Класс приема сразу повысится. Будут потом говорить друг другу: «Надеюсь, вы заметили, что на приеме был кое-кто из королевской семьи».

— Всего лишь дальняя родственница, Дарси.

— Неважно, все равно для них сущая находка. Все будут в диком восторге, вот увидите.

Я отстранилась.

— Нет, не могу. Это нехорошо.

— Вы пошли на попятный, потому что это нехорошо, или потому что боитесь разоблачения? — спросил Дарси.

Я яростно сверкнула на него глазами.

— Меня с детства приучали вести себя добропорядочно — возможно, на диких ирландских просторах такое воспитание и не принято.

— Вы боитесь. Боитесь, что кто-нибудь устроит сцену, что будет скандал.

— Вовсе я не боюсь. Просто считаю, что мы поступаем нехорошо.

— Нехорошо украсть у них еду, явившись незваными гостями? Вы об этом? Можно подумать, те, у кого хватает денег на званый прием в «Гросвенор-хаусе», заметят, если незваный гость утащит ломтик-другой холодной лососины. — Дарси взял меня за руку. — Пойдемте, Джорджи. Не бросайте меня. И не говорите, что не хотите пойти на этот прием. Любому, кто пытался впихнуть в себя лепешку в «Лайонсе», совершенно необходимо как следует поесть.

— Но просто… — начала я, остро сознавая, что Дарси так и держит мою руку. — Если меня поймают на обмане, поднимется кошмарная шумиха.

— Если хозяева вас заметят и поймут, что вы не приглашены, то придут в ужас от своей забывчивости и обрадуются, что вы явились.

— Что ж…

— Посмотрите на меня. Вы хотите копченой лососины и шампанского — или хотите печеных бобов в холодном доме?

— Раз вы так ставите вопрос, «веди же нас, Макдуф»[11].

Дарси засмеялся и потянул меня за руку.

— Так-то оно лучше, — сказал он, увлекая меня дальше по Парк-лейн.

— Если вы и в самом деле сын лорда Килкенни, — вновь собравшись с духом, поинтересовалась я, — зачем вам ходить незваным гостем по чужим свадьбам?

— Моя история вроде вашей, — ответил Дарси. — У семьи ни гроша. Отец вложил большие суммы в Америке, потерял все в двадцать девятом. Потом сгорели его конюшни со скаковыми лошадями. Еще одна потеря. Ему пришлось распродать имущество, а на мое совершеннолетие он сообщил, что наследовать мне нечего и придется кормиться самостоятельно. Я стараюсь как могу. Ну, вот мы и на месте.

Я подняла глаза: знакомое уродливое здание из красного и белого кирпича. Дарси повел меня вверх по ступеням под колоннадой и в холл отеля «Гросвенор-хаус».

Швейцар распахнул перед нами дверь и поклонился:

— Вы на свадебный прием, сэр? Направо, пожалуйста, в синий зал.

Мы миновали вестибюль и внезапно очутились в очереди поздравляющих. Я дрожала, боясь, что рок вот-вот покарает меня — жених и невеста в любой миг могут переглянуться, и я прямо слышала, как они спрашивают друг друга: «Я ее не приглашал, а ты?» К счастью, на таких приемах женихи и невесты в полном одурении. Мать невесты пробормотала: «Как мило с вашей стороны, что вы пожаловали». Жених и невеста как раз беседовали с гостем, который стоял в очереди перед нами, и Дарси ловко развернул меня к проплывавшему мимо подносу с шампанским.

Несколько минут сердце у меня колотилось где-то во рту, и я ожидала, что в любой миг над головой рявкнут: «Вот она, незваная гостья, выпроводите ее вон!» Но потом я осмелела, успокоилась и огляделась. Обстановка была очень милая. Прием устроили не в большом бальном зале, который я помнила по своему светскому дебюту, а в малом — рассчитанном человек на двести. Зал богато украсили первыми весенними цветами, так что благоухало здесь божественно. На дальнем конце зала белел скатертью длинный стол, а на нем возвышался многоярусный свадебный торт. В углу оркестр, почему-то, как это часто бывает, сплошь из пожилых музыкантов, играл вальсы Штрауса. Я взяла с проплывавшего мимо подноса горячий волован и наконец-то начала радоваться, что пришла.

Дарси не ошибся. Если вести себя так, будто ты здесь с полным правом, то никто и не усомнится в этом. Гости, вроде бы узнавшие меня, подходили поболтать, и весь светский щебет каждый раз звучал примерно так:

— И давно вы знаете старину Роли?

— Я не очень хорошо с ним знакома.

— А, значит, вы со стороны Примулы. Прелестная девушка.

— Видите, как легко и просто? — шепнул Дарси. — Трудно бывает, только когда устраивают банкет и все сидят за столом на заранее отведенных местах.

— И как вы тогда выкручиваетесь? — спросила я, лихорадочно озираясь и высматривая, не подстерегает ли нас такая ловушка и нет ли тут соседнего зала.

— Прошу прощения и с сожалением сообщаю, что должен срочно бежать на поезд, и успеваю тихонько улизнуть, пока