Сердце знает - Кэтлин Игл

она здесь просадила за последние два дня, я бы ее тоже убил.

— Ты не можешь просто… — Риз понимал, что это, конечно, звучит по-дурацки, но что здесь такого? — отдать ей часть проигрыша?

Картер похлопал Тайтуса по плечу. — Если бы мой брат управлял этим заведением, мы бы уже через месяц вылетели в трубу.

— А что, если муж прибьет ее? — спросил Риз.

— Она совершеннолетняя, пора бы вырасти. Это развлечение для взрослых. Мы не играем на интерес. Мы играем на деньги.

Тайтус кивнул: — Мы перечисляем деньги обществу анонимных игроков и еще парочке лечебниц.

— Люди приходят сюда, чтобы развлечься, — добавил Картер — они проигрывают 25, 50, сотню баксов и уходят. Другие же уходят, сорвав банк. Когда такое случается, их домашние чертовски рады.

— Я играл когда-то с парнем, который увяз в этом болоте.

— Сэм Гаррет, да? — Картер всегда помнил имена, даты и названия и был источником всяческой информации. — Это не секрет. Все слышали о том, что он ставил на результат матча и всякую такую букмекерскую ерунду. Это сумасшествие иметь дело с букмекерами и мошенниками. Бери все под контроль, и сам все делай.

Он опустился из-за этого. Риз вспомнил, как пресса смаковала конец карьеры Гаррета и копалась в его грязном белье.

— Вот к чему приводит несдержанность. Надо знать свою меру, — сказал Картер и кивнул в сторону кабинета, откуда появилась расстроенная женщина. — Видишь? Мы все уладили. У Хелен дар утешать таких бедолаг. А бывает неприятно, особенно с женщинами. Они начинают рыдать, скандалить, и их трудно вытолкать из казино.

— Ты сама доброта, братишка. Ты лучше, чем я.

— Я лучше, чем многие. Я хорош в своем деле. «Тэн Старз» допустила меня в правление. Я разбираюсь в бизнесе, так что я вписался сразу. Мы неплохо наладили дело, верно Тайтус?

— Контракт с «Тэн Старз» должен пересматриваться. Многие говорят, что следует обратиться к другой компании. — сказал Тайтус. — Твой отец больше всех возражал против «Тэн Старз».

— Он всегда был человек конфликтный, — заметил Картер, но Риз стал заметно терять интерес к разговору. Мерилин уже была у выхода, а Хелен в черных очках выходила из кабинета. Он чувствовал, что под прикрытием очков Хелен смотрит на него.

— Я подойду к вам позже, парни, — сказал Риз.

— Ты тоже ищешь приключений?

— Она мой старый друг.

— А-то, — ухмыльнулся Картер. — Старый друг — лучше новых двух.

Риз ушел, не обращая внимание на издевку. — Я могу взять тебе кофе? — спросил Риз, поравнявшись с Хелен.

— Кофе здесь бесплатный, — ответила она, натянуто улыбаясь.

— Тогда давай угощу тебя обедом. Или ужином. На твое усмотрение. — Ему просто хотелось посидеть с ней рядом, хотелось заглянуть ей в глаза.

— Мне пора идти. Мне нужно проверить…

— Я видел, что произошло. Ты, видать, мастер снимать проблемы.

— Нет, я всего лишь крупье. — Она поправила ремешок сумочки на плече. — Нас учили, как вести себя с людьми в таких ситуациях. Мы пытаемся не допускать подобного, если можем, но, бывает, не успеваем вовремя заметить. Такого я просто не могу видеть.

Он знал, что это правда. — Позволь мне повести тебя куда-нибудь?

— Она боится, что муж ее прибьет.

— А сколько она проиграла?

— Не могу сказать. — Она опять натянуто улыбнулась. — Но для нее это большая сумма. Как и для большинства.

— Ты не должна здесь работать. Ведь ты не…

— Что я не? — Она все еще улыбалась, а ему казалось, что она снова что-то знает такое, о чем он не имеет ни малейшего понятия. Когда-то терпеть не мог, когда она так на него смотрела, 13 лет тому назад, он тогда еще ничего не видел, кроме своего медвежьего угла в Южной Дакоте. — Это хорошее место, — говорила она. — Зарплата очень хорошая. Я не…

— Что не?

— Не знаю, что ты, Риз, думаешь, но эта работа меня не унижает. Я не делаю ничего бесчестного или незаконного…

— Послушай, я ничего такого не думаю. — Он коснулся ее руки. Она сжалась, но не отодвинулась, поэтому он не убрал руку. — Той женщине здорово не повезло, и я вижу, что случай с ней тебя глубоко потряс. И меня он потряс тоже. — Он улыбнулся. — Я лишь спрашиваю тебя, не хочешь ли ты пойти куда-нибудь со мной, и чего-нибудь поесть.

— Спасибо, — она отрицательно покачала головой. — Не хочу. Как-нибудь в другой раз. Но все равно, спасибо. — Она положила свою руку на его, в знак утешения, словно весь этот неприятный инцидент оказался просто продолжением недавней трагедии. — Рада была тебя повидать, Риз, и рада, что ты здоров.

Она была рада видеть, что он здоров? Гм-м.

Он пожалел, что не видел ее глаз за этими проклятыми солнцезащитными очками.

3

Полуденное солнце беспощадно палило спину, когда Риз длинными пальцами водил по отпечатку колеса, запекшемуся в южнодакотской глине. След все еще выглядел свежим — дождей не было с тех самых пор, как следователи сняли отпечатки следов шин и установили, что автомобиль, сбивший его отца, — это 750-килограммовый пикап с приводом на четыре колеса. Полиция теперь знала колесную базу машины, марку покрышек, скорость, с которой она двигалась. Однако, было неизвестно главное — имя того человека, который, скажем так, совершил наезд и удрал с места ДТП.

Судмедэксперт не мог сказать наверняка, была ли смерть отца мгновенной. Риз его спрашивал. Хотел узнать, то ли этот горе-водитель сбил старика насмерть, или тот умер потом, когда эта подлая душонка сбежала и оставила несчастного умирать на обочине дороги.

Риз совершал пробежку и теперь, когда он остановился и присел, пот лился, капая с подбородка и размягчая глину в ямке под рукой. Сердце бешено колотилось, боль отдавалась в висках, он представлял, как отец лежит, умирая, брошенный в темноте. Это жгло ему душу. Пусть жжет. Он изводил себя этим.

Вслушался в звуки вокруг: в посвисте ветра ему чудился рев мощного мотора, но чтоб вырвался хоть какой-нибудь звук из отцовского горла — нет, такого он представить не мог. Ни вопля, ни негодования, ни вскрика боли. А вокруг него шуршала трава, да ниже, у реки звенели цикады. А еще громко и настойчиво стучало его собственное сердце.

Глупо было бегать в такую жару. Обычно он совершал пробежки рано утром, но сегодня выбежал поздно, да и хотелось улизнуть из отцовского дома, удрать от всех этих проклятых привычных вещей. Он бросил все тренировки, но от бега отказаться не мог. Все начиналось с бега. Он ему всем обязан. Всю свою жизнь он бегал,