Философия красоты - Екатерина Лесина

class="p1">А темно было, потеряли в лабиринте дворов. Теория выглядела довольно логичной, Ник-Ник даже успокоился. Нужно будет позвонить Лехину, чтобы не волновался.

Или лучше затаится? Просто на всякий случай? В подвале не так и плохо. Сыро только.

И расслабившись, Ник-Ник заснул.

Дневник одного безумца.

Целую неделю не брал дневник в руки, пытался собраться с мыслями, пытался вспоминать, а вместо этого в голове одно – успею ли? Успею ли довершить начатое? Времени осталось очень мало, настолько мало, что страх провала мешает думать. У меня только одна попытка, один шанс, и надеюсь Господь и ты поможете мне его использовать.

Я знаю, ты не одобряешь месть, но то, что я делаю, нельзя назвать местью, это расплата, приговор, кара за грехи. Зло должно быть наказано, а он – самое воплощение зла, злой гений наших судеб. Когда-то он отравил жизнь нам всем. Я долго собирал доказательства, я следил, я сопоставлял, я копался в архивах и опрашивал свидетелей. Я уверен в его виновности, а значит буду действовать, как запланировал.

Химера

Аронов спал, дышал он ровно, и выглядел почти здоровым – легкая бледность не в счет. Можно, вернее, нужно уйти, сегодня среда, первая среда месяца. В этот день я всегда поднимаюсь наверх. Почему? Долгая история.

Сегодня особенно темно – луна-подруга, исхудавшая от долгой разлуки, совсем затерялась между туч. И холодно. Ну да, правильно, осень же началась. На часах половина одиннадцатого. Успею. На обратном пути нужно будет заглянуть в аптеку, бинтов прикупить и антибиотиков каких. Но это потом, а сейчас…

Сейчас темный двор, блеклое пятно единственного уцелевшего фонаря, да желтые окна, за которыми люди прячутся от осени. Дождь начался, мелкий и холодный, капли стучат по асфальту, по дремлющим тушам автомобилей, по скамейке и моим ладоням. Дождь – это хорошо, редкая удача, теперь Славик точно меня не увидит. Интересно, во сколько он домой вернется? В прошлый раз пришлось ждать почти два часа, а сегодня?

Повезло, ожидание оказалось недолгим, минут тридцать – сорок, я и промокнуть как следует не успела. Звук мотора разрушил нежное очарование ночи, машина урчала довольным зверем, а я нырнула поглубже в темноту, не хватало, чтобы Славик заметил наблюдение.

Серебристый «Пассат» остановился напротив подъезда и, выпустив из теплого нутра пассажирку – короткая светлая куртешка, шляпка и высокие сапоги на шпильке – отполз к стоянке. Девица всполохнутой мышью нырнула в подъезд, дробный цокот каблучков вызвал приступ мигрени. Где только Славка ее откопал?

Кстати, в самом деле, где Славка? Курит. Вижу приоткрытую дверцу и красное пятнышко сигареты, пятнышко плывет вверх… вниз… вверх… вниз. Дуга ровная, красивая. Славик любит красивые жесты, красивые вещи и красивых девиц.

– Эй, ты здесь? – Такой знакомый, такой родной голос. Да, милый, я здесь, и ты это знаешь.

– Иди сюда.

Зачем? Мне и отсюда неплохо видно. Может, если молчать, он успокоится и уйдет домой, к своей Мисс Шпильки? Не успокоится и не уйдет, эта сцена с завидным постоянством повторялась из месяца в месяц, он каждый раз звал, а я выходила.

– Ксюх, давай сегодня без ритуальных танцев? – Он говорил негромко, но я слышала каждое слово, а еще раздражение, усталость и, пожалуй, брезгливость.

Я вышла. Славик неплохо выглядит, костюм новый, и рубашка, и галстук. Желтый с пальмой. Смешно, его Мисс Шпильки и до галстука добралась. Следующим этапом будет совместная поездка в Сочи, после которой Мисс Шпильки решительной рукой наведет порядок в Славиковой квартиры, вылижет, вычистит, выскребет все уголки и уголочки, убирая малейшее напоминания о соперницах из прошлого. А галстук на толстой Славиковой шее затянется симпатичным поводком семейной жизни. Вижу это столь же ясно, как блеклую луну в зеркале заднего вида. Он молчит, я молчу. Это молчание – часть игры. Окурок падающей звездой летит на землю.

– Как дела? – В его голосе нет интереса, Славик спрашивает, потому что принято спрашивать. Вежливость и Воспитание, два «В», подчинивших жизнь большинства людей, хорошо, я из этого большинства выбыла. Отвечаю правду:

– Погано.

– Да?

– Да.

Он теряется, краснеет – не вижу, но знаю точно, у Славика сосуды расположены близко к коже, при малейшем волнении он краснеет.

– Зачем пришла?

– На тебя посмотреть.

– Ну и как?

– Нормально. Кто эта девица?

– Так… знакомая… – Его смущение выползает в ночь запахом «Kenzo pour homme» и дымом «PallMall», в руке загорается новая звезда-сигарета.

– И давно знакомая?

– Давно! Да, черт побери, давно! Не понимаю, зачем я вообще перед тобой отчитываюсь? Я мужчина, у меня есть свои собственные потребности! Я не виноват, что с тобой случилось то… то, что случилось. И не могу себя заставить… Я не робот…

– Я всего-навсего спросила, кто она.

Его истерики забавляют, время ревности, слез и душевных терзаний прошло. – Например, как ее зовут?

– Алиса.

– Красивое имя. Сколько лет?

– Двадцать три. – Славик покорно отвечает на вопросы.

– Кем работает?

– Секретаршей.

– Да? Не ревнуешь к начальнику? – Признаюсь, мне хотелось поддеть его, причинить боль, заставить страдать так, как страдала я.

– Она моя секретарша…

– Фу, как пошло. Спать с собственной секретаршей. – Смеюсь, хотя на глазах слезы. Темно, не увидит.

– Прекрати. Я… Я ждал тебя, чтобы ты… чтобы ты…

– Ну, договаривай.

– Не приходи больше, хорошо? Давай я буду переводить деньги на счет? Столько, сколько скажешь, в разумных пределах, конечно. Понимаешь, у меня планы… жизнь… а ты тут… и вообще, я милицию вызову!

– Милицию? И что ты скажешь? Что тебя преследует девушка, которую ты изуродовал?

– Замолчи! – Взвизгнул он. – Не я, слышишь, не я тебя уродовал! Я предложил, а ты согласилась, это врачи виноваты, а не я! Врачи! Чего ты меня мучишь, а? Убирайся, уходи, вон! Больше ни копейки, ни… Вон!

Он орал еще что-то, но дождь милосердно гасил слова. Дождь жалел меня, и от этой искренней жалости становилось тошно. Впрочем, после разговоров со Славкой мне всегда было тошно…

На обратном пути зашла в супермаркет: три этажа, забитые товарами, жидкие стайки покупателей, зевающие продавцы и охранники с рыбьими глазами. Я настолько разозлилась на Славика, что, изменив привычке, долго бродила по залам, почти наслаждаясь отвращением в глазах окружающего люда. Девочка-консультант из отдела косметики, увидев меня, охнула и непроизвольно потянулась к зеркалу смотреть, не переметнулось ли к ней мое уродство. Из отдела косметики я ушла быстро: вся эта экспортированная, запертая в тюбиках, флакончиках, баночках красота действовала на нервы. В зал бытовой техники забрела случайно, и сразу же растерялась. Вокруг сотни телевизоров, маленьких, больших и очень больших, работали на полную