Керри Гринвуд - Убийство в Балларатском поезде

– Сексуальное насилие?

– Так утверждает доктор Макмиллан.

– Бедняжка. Вы ведь позволите мне, как обычно, арестовать негодяя, мисс?

– Только не мешкайте, – мрачно согласилась Фрина.

Джек Робинсон кивнул.

– Вы ведь не убили того растлителя малолетних, которого арестовали в Квинсклифе, – напомнил он осторожно, – хоть и слегка его прострелили.

– Это потому, что я обещала доставить его вам упакованным в оберточную бумагу, – возразила Фрина. – На этот раз мерзавец достанется мне.

Детектив-инспектор благоразумно решил не упорствовать и вернулся к обсуждению убийства в поезде на Балларат.

– Я проверил всех проводников и железнодорожных служащих, которые были в поезде. Уоллас оказался прав: среди них не нашлось ни одного моложе сорока. Вы уверены, что это был молодой человек?

– Абсолютно, – подтвердила Фрина, вспомнив гладкую ровную шею и подбородок.

– Тогда до завтра, мисс Фишер, встретимся у лодочной станции Мельбурнского университета.

Робинсон проводил Фрину до выхода из полицейского управления и помог ей спуститься по лестнице. Она была взволнована пылкой страстностью нового знакомого и решила провести несколько невинных часов в музее и картинной галерее. Там она долго простояла перед копией статуи Аполлона Бельведерского, с трудом подавляя фривольные мысли.

Фрина поспела домой как раз к ужину, после которого приняла ванну и рано легла спать – благоразумная и одинокая.

Дот разбудила Фрину в восемь тридцать, принесла чашечку турецкого кофе и сообщила полусонной госпоже, что на улице отвратительное сырое утро, но дождя вроде нет. Она добавила, что господин Батлер отвел Джейн к фотографу и что мисс Хендерсон еще спит. Фрина выпила кофе, который состоял почти из одного кофеина, умылась и надела ботинки, брюки и толстый жакет. Дот нашла ей подходящую шляпку, зонтик и перчатки и помогла хозяйке завести огромный автомобиль.

– Я просто сумасшедшая, что согласилась, – проворчала Фрина. – Ну, мы покатили, Дот. Спасибо, скорее беги в дом греться, пока не примерзла тут! – крикнула она и привела «Испано-Сюизу» в движение.

Фрина ехала небыстро, выбралась из города на шоссе, которое шло вдоль садов, и без особого труда нашла нужный поворот. Дорога к причалу была ухабистой, но не слишком грязной, и большой автомобиль легко с ней справился. Фрина затормозила и выбралась из машины. Первое, что предстало ее взору, – длинный деревянный снаряд и восемь пар ног, которые влекли его к воде.

Присмотревшись, она поняла, что это была гребная лодка, которую несла вся команда. Фрина помахала, и ей ответил лес рук; видно, гребцы не привыкли, чтобы за их тренировками наблюдали, и были рады компании. Маленький мужчина, тощий и рыжеволосый, с фанатичным взглядом, взгромоздился на новенький блестящий велосипед.

На ходу он бросил на Фрину осуждающий взгляд и покатил по дорожке, по которой только что пронесли лодку. Команда осторожно опустила суденышко в реку, и оно закачалось на воде, расставив в стороны весла, легкое как листок, и почти не шевелилось, когда в него спрыгивали гребцы. Фрина увидела красавчика Линдсея и Аластера. Раздалась команда:

– Начинаем гонку! Три четверти.

Лодка стремительно выплыла на середину реки.

– Половина!

Весла быстро взлетели и опустились в воду.

– Три четверти! Пошли!

Лодка заскользила по воде, а тренер покатил вдоль берега на велосипеде. Гребцы проплыли под мостом, и Фрине пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть их. Но благодаря странному звуковому эффекту, который можно наблюдать на воде, она прекрасно все слышала. Раздалась команда, лодка развернулась и поплыла вниз по реке. Казалось, она движется очень быстро. Тренер без устали крутил педали, но нисколько не задыхался и ругался, как сержант-майор.

– Джонс, да втяни ты брюхо! Держи крепче весла, Хоскинс! Что с тобой такое, Герберт, размечтался о своей подружке? Включайся-ка в работу!

Он дал команду остановиться и проследил, как лодка подплыла к пристани.

– Вы гребете как школьницы! Как вы гребете?

– Как школьницы, – отвечал послушный хор.

Господин Эллис проворчал что-то и, казалось, извергал пламя из ноздрей.

– Именно так! Ваш старт никуда не годился, нянька толкает коляску быстрее! Придется повторить. А если вы вновь станете думать о подружках, – он метнул гневный взгляд в сторону Фрины, раздувая кончики колючих черных усов, – или о завтраке, из вас никогда не выйдет команды! Ладно. Начнем гонку. На этот раз думайте о том, что делаете.

Команда снова подняла весла. Фрина отошла от берега, отыскала местечко, присела и закурила. Она достала из кармана книгу и подумала, не сочтет ли Линдсей себя оскорбленным, если она пока почитает. Но тут подняла взгляд и увидела редкое зрелище, свидетелей которого впоследствии оказалось больше, чем могло бы уместиться на берегу, даже если бы люди взгромоздились на плечи друг другу.

Разозленный тренер страшно взъярился из-за ошибки одного из гребцов. Он поднял мегафон, чтобы хорошенько отчитать студентов, но не заметил, что тропинка резко спускается вниз. С криком: «Школьницы!» – он помчался вниз по склону, не в силах удержать велосипед, но не выпуская из рук мегафон. Миг – и он, издав глухое «ух!», вместе с велосипедом очутился по пояс в воде, но мегафон из рук так и не выпустил. Лодка пронеслась мимо, гребцы в ней замерли от ужаса, не зная, что делать, и не решаясь рассмеяться. Они повернули у моста, приплыли назад и хотели протянуть Эллису весло, чтобы тот за него ухватился, но тренер уже сам выбрался на берег и стоял у лодочного сарая, грязный и промокший, счищая водоросли с мегафона.

– Приходите завтра, да не опаздывайте, – пробурчал он и поковылял прочь.

Фрина закусила ладонь, чтобы справиться с истерическим смехом, от которого в любой момент могла лопнуть. Команда вытащила лодку на берег и отнесла ее и весла в сарай. К этому времени тренер уже скрылся за углом. Линдсей рыдал от смеха, как и все остальные, лишь Аластер сохранял серьезный вид.

– Господи, у меня сейчас ребра треснут! – охал Линдсей, упав на плечо Фрины, которая, в свою очередь, тоже утирала слезы. – Он никогда этого не переживет. Никогда! Бедный старина Эллис! «Школьницы»! Что ж, мисс Фишер, по крайней мере, вы видите, что с нами не заскучаешь. Я только приму душ, переоденусь и буду к вашим услугам. Вы подождете?

Фрина кивнула. Ее тут же окружили молодые люди. Похоже, ее слава детектива бежала впереди нее.

– Не могли бы вы побеседовать с нашими ребятами, мисс? – попросил нетерпеливый молодой человек. – Мы бы охотно послушали о случаях из вашей практики.

Не сомневаюсь, подумала Фрина. Но ничего не выйдет.

– Я уже с вами разговариваю, – постаралась отвертеться она, – к тому же вам лучше познакомиться с настоящим детективом. Я всего-навсего любительница. Вы все студенты?

– Да, мисс Фишер, но с разных факультетов. Эдвард и Джонсон изучают музыку, Герберт и Томми Джонс – коммерцию, Томпсон и Коннорс – медицину, а другой Герберт – право. Я искусствовед, в отличие от всех этих придурков. Вот мы думаем, не стоит ли нам пригласить девушек присоединиться к нам – спеть и выпить пива, но прежде всего спеть. Наш хор не может исполнять многие песни, потому что у нас одни теноры и басы.

– Проблема с елизаветинскими ариями для мужских голосов заключается в том, что они все звучат уж больно по-русски, – посетовал один из студентов-музыкантов. – И чем дальше, тем хуже.

– Совершенно с вами согласна. А почему бы и впрямь не пригласить девушек?

– Ну, может, это и покажется глупым, но мы все друзья, выпиваем вместе, и никому это не мешает. Частенько мы исполняем довольно грубые песни, а дамы…

– Хотите пари? – предложила Фрина. – Объединитесь для начала ради исполнения каких-нибудь мадригалов. И я готова поспорить на пять фунтов против заплыва в настоящей лодке вниз по реке, что девушки знают песенки и похлеще. Вот увидите.

– Пари! – не задумываясь, согласился будущий искусствовед. – Моя фамилия Блэк, мисс Фишер. Аарон Блэк, я что-то вроде старосты хора. Мы позовем девушек, потому что собираемся исполнять «Любовные песни» Брамса. И устроим спевку прямо на лодочной станции, скажем, в пятницу. Подходит? Вы придете? Я уверен, девушки будут рады с вами познакомиться – не сомневаюсь, вы замечательно поете. Не то что наш Томми, которому медведь на ухо наступил.

– Да, я пою, – призналась Фрина. – Во сколько? Должна я принести что-нибудь?

– Немного пива не помешало бы, – кивнул Аарон Блэк. – Так вы придете?

– Если у вас в помещении топят, то – да.

– Мы натопим, даже если для этого придется посулить истопнику, что я его озолочу.

Фрина в задумчивости направилась к автомобилю, где к ней присоединился Линдсей, вымытый и переодетый в старые фланелевые брюки и спортивный свитер.

– Я и не мечтал, что ты и впрямь придешь, – признался он. – Это большая честь для меня.