Голова в бегах - Янина Олеговна Береснева

малость расслабилась. А зря. В очередной раз я глянув на часы, я нахмурилась:

— Вам уже пора? — забеспокоился Леньчик, а Мишаня скроил грустную физиономию и булькнул.

— Да брось ты, Анька, посидим еще, ребята вон какие веселые, — жалобно откликнулась сестрица, но я была непреклонна:

— Я в туалет, а ты допивай свое пиво и пойдем. Завтра рано вставать, не ехать же нам по жаре с котом?

Внезапно все присутствующие в зале мужчины оживились, и я поняла, что начался тот самый финальный матч чемпионата, ради которого все здесь и собрались.

Футбол я терпеть не могла, поэтому порадовалась, что мы уже сваливаем. Леньчик принялся лепетать что-то про номер телефона и полез в барсетку, а я побрела к туалету, заметив, что лысый с кавказцем неспешно переместились к барной стойке. И вроде бы потеряли к нам всякий интерес. Вернувшись, сестрицу за столом я не обнаружила, как, впрочем, и Леньчика. На мой немой вопрос Мишаня застенчиво улыбнулся и сказал, что они прошли в номера.

— Какие еще номера? — разозлилась я, потому что такого я даже от нее не ожидала. Оказалось, в номера они отправились за Маниным телефоном, который она там оставила, когда ходила в туалет.

Я заскучала, но решила дождаться сестрицу: а ну как заявлюсь в неподходящий момент? Конечно, этот Леньчик совсем не во вкусе Мани, но чем черт не шутит? Вдруг на безрыбье и Леньчик сгодится? Я нервно покусала губы, пытаясь размышлять здраво, а через пять минут в зале появился и сам довольный Леньчик, но без сестрицы.

— Где она? — не очень вежливо поинтересовалась я, а Леньчик удивился:

— Не пришла еще? Мы на минуточку в номер зашли, она мне свой телефон продиктовала, а мой у себя сохранила. Потом я на улицу пошел, покурить, думал, она уже вернулась.

Я пожала плечами: наверное, Маня дожидается меня в номере. И сразу же подозвала официанта, чтобы заплатить за счет.

— Что вы, Анна, — всплеснул руками Леньчик и полез за кошельком, — я сам заплачу. — Пообещайте, что, как устроитесь в отеле, позвоните нам? Не хотелось бы быть навязчивыми, но вместе отдыхать веселее. Может, мы как-нибудь…

Я слушала его вполуха, потому что мне не терпелось отправиться в номер и, наконец, блаженно вытянуть ноги. Быстро пожав протянутые мне руки, я пообещала писать письма мелким почерком и скоренько потопала на выход, обратив внимание, что опасные типы из Крузака пьют пиво и смотрят футбол.

Девушка за стойкой отсутствовала, а я машинально глянула на часы, досадуя, что уже не высплюсь. Насвистывая под нос, я успела подняться до половины пролета, когда меня чуть не сшибла с ног бегущая вниз Маня. В руках ее почему-то был Санька, который выглядел жутко недовольным и слегка взъерошенным. Сестрица выглядела и того хуже: глаза выпучены, рот перекошен, волосы и те встали дыбом.

— Ты чего несешься как от пожара? Куда кота тащишь? — приглядываясь к ней, буркнула я, а та повела себя совсем неожиданным образом. Схватив меня за рукав, она дернулась в сторону, увлекая меня за раскидистое дерево в горшке, стоявшее в пролете, и зашептала мне на ухо:

— Анька, бежать надо! Я уже все сумки к машине вынесла, не спрашивай ничего, все потом.

* * *

Я выдернула руку и покрутила пальцем у виска:

— У тебя белая горячка? Куда это мы должны бежать? Если ты из-за того, что этот Леньчик к тебе клеится, так нечего было повод давать. Просто скажи ему, что ты…

— Ты совсем дура? — зашипела Маня, и тут в свете луны, падающем из окна пролета, я обратила внимание, что выглядит она и в самом деле странно. Словно только что столкнулась с привидением. Оказалось, все гораздо хуже.

— Анька, я там такое видела! Я такое даже вслух произнести не могу. Короче, убили его, парня этого. И нас сейчас грохнут, я же говорила…

— Как убили? — Я стала оседать на пол, но тут же попыталась себя успокоить: Маня шутит. Наверное, мстит мне за то, что я потешалась над ее страхами. Ну конечно!

— Кончай дурака валять, мы уже не дети, — рявкнула я, пытаясь выдернуть у нее из рук кота. Маня держала его неожиданно мертвой хваткой. Поперетягивая Саньку, как канат, мы разом выдохлись, отпустили его и сели на ступеньку. Тут кот сообразил наконец, что над ним издевались, издал противное «Мяу», а Маня обреченно взглянула на меня:

— Анька, эти типы из Крузака нас убьют. Дружку голову отрезали, а нам тем более. Если действуют так бесстрашно, значит, все у них схвачено. Времени в обрез, надо срочно прыгать в тачку и валить куда глаза глядят. Пока все увлечены футболом, есть шанс проскользнуть незамеченными. Поверь мне хоть раз в жизни!

— Может, ты с ума сошла? Или новый актерский этюд репетируешь? — с надеждой спросила я, а Маня покачала головой и всхлипнула:

— Я там такое видела… Не веришь, пошли! Но если нас из-за тебя грохнут, я тебя убью! — тут она подхватила кота, решительно схватила меня за руку и увлекла за собой.

В коридоре нам не встретилось ни души, а дверь в 14 номер была слегка приоткрыта, что сразу меня насторожило. Я постучала, но ответить мне не пожелали.

Взяв себя в руки, я бодро вошла в номер, репетируя извинительную речь, глянула на стоявшую сбоку кровать и точно помню, что дико заорала. Точнее, я бы дико заорала, если бы подскочившая сзади Маня не зажала мне рот рукой.

На кровати, красной от пропитавшей постельное крови, в нелепой позе лежал убитый человек. То, что он был более чем мертв, было понятно по одной очень характерной детали. У него напрочь отсутствовала голова.

То есть шея, конечно, была, хотя из-за крови было сложно понять, что это шея, а вот дальше ничего не было. После того, что я увидела, мне оставалась только одна дорога — в обморок. Но что-то подсказало мне, что с этим лучше повременить. Не знаю, как я смогла в ту минуту соображать. Видимо, в ситуации сильного стресса человек мобилизует все свои скрытые возможности.

— Маня, валим! — зашипела я,