Ирина Андросова - Девушка Бандераса

Между тем Виолетта Петровна все никак не могла успокоиться и что-то бормотала себе под нос, а Иван Аркадьевич трусливо молчал, потягивая из высокой кружки пенную жидкость. И я подумала, что эта парочка друзей-приятелей ну никак не может возглавлять националистическую организацию. Аркадьевич — откровенный трус, а Виолетта — просто распоясавшаяся нахалка, которой никто никогда об этом не говорил, хотя и следовало бы.

— Что-то «Охота» жидковата стала, — вдруг обронил гость, благоразумно меняя тему разговора, пока хозяева окончательно не передрались между собой. — Разбавляют они ее, что ли?

Подняв кружку на уровень глаз, дед поболтал имеющийся в ней напиток, приглашая друзей к нему присоединиться и поругать пиво «Охота». Так вот она, та самая фраза, которая заронила подозрение в смятенную душу Валентина Кузьмича! Старый доносчик, подслушав что-то загадочное, вникать не стал. Итак, первый, националистический, заговор на глазах рассыпался как карточный домик.

Я сразу потеряла интерес к процессу загорания, поднялась с топчана и отправилась посмотреть, что делают остальные фигуранты доносов покойного. Галина руководила разгрузкой новой партии досок. Она стояла перед грузовиком и, бросая на Симу полные холодного презрения взгляды, командовала:

— Славик, к калитке сгружай! Давай не останавливайся, пока на нас снова поклеп не навели…

Сима чистила морковку и не обращала на шпильки в свой адрес ни малейшего внимания. Она беседовала с Максом. Рассказывала, как ее тетушка мадам Бибер однажды покупала на Привозе рыбу. При этом беременная, не жалея красок, живописала, что говорила покупательница и что ей на это отвечала продавщица. И как, в конце концов, мадам Бибер плюнула в бесстыжие глаза обнаглевшей торговке и купила рыбу на соседнем лотке.

— Как говорят в Житомире, жадность фраера сгубила… — закончила свое повествование рассказчица.

Вдруг Макс отложил ножик, которым строгал палочку, и стремительно скрылся где-то в доме.

— Ну вот опять! — воскликнула Сима и в сердцах швырнула недочищенную морковину в кастрюлю с водой, подняв фонтанчик брызг.

Кроме Макса, все соседи вели себя вполне обычно, и ничего подозрительного я не заметила. Однако и Симин муж, как бы ни было странно на первый взгляд его поведение, не выказывал никаких явных признаков принадлежности к тайной организации вольных каменщиков. То, что он вскочил и убежал, еще не доказывало его вины и коварных намерений. Может, у парня просто живот скрутило…

Я повернулась в сторону реки и обмерла: дядя Юра, озираясь по сторонам, пробирался к лодочному гаражу, который стоял у забора, вплотную примыкая к дороге. Вот оно! Наверное, пошел проведать свой арсенал и при этом боится быть застигнутым врасплох…

Я тут же вышла на проспект Финкелей и, беззаботно насвистывая, двинулась к реке. У забора дяди Юры замедлила шаг и стала всматриваться между зеленых крашеных досок, стараясь разглядеть, что происходит в районе гаража. Собаки радостно завиляли хвостами, приветствуя хозяина. А дядя Юра, убедившись, что никто за ним не наблюдает, нырнул в ангар и стал лязгать там чем-то железным. Небось затворы у автоматов проверяет, решила я и стала искать щелку, чтобы не только слышать, но и видеть то, что творится в подозрительном гараже. Ньюфаундленд и сенбернар тут же насторожились и замерли в боевых стойках. Только я выбрала приемлемую наблюдательную позицию, как вдруг железная дверь распахнулась и из нее в мою сторону высунулась рука с лопатой.

— На вот, держи, — приказал голос дяди Юры.

Я ужасно боялась собачьих зубов и все равно послушно приняла лопату, просунув руку между штакетинами забора, но со стороны участка кто-то тоже ухватился за деревянную ручку лопаты. На меня глянуло, вынырнув из-за кустов смородины, удивленное лицо Вадима, и любимый тревожно произнес:

— А ты что здесь делаешь?

Я тут же забыла про собак и ужасно расстроилась. Все ясно. Достали лопату, чтобы арсенал выкапывать. Автоматы, гранатометы, гаубицы, ящики с патронами и связками лимонок… Что там еще имеется на вооружении современной армии? Неужели Вадька в сговоре с коварным скупщиком краденой техники и торговцем оружием дядей Юрой, который вот уже много лет ловко прикидывается душой «шанхайского» общества?

Я хмуро посмотрела по сторонам. Темное небо нависло над головой свинцовыми тучами, водную гладь затянуло отвратительной зеленой ряской. И как мне могло нравиться в этом зловещем месте, где все пропитано запахом железа и смерти? Что тут думать? Прижать их, голубчиков, к стене, чтобы не смогли отвертеться… Пусть хоть мне правду скажут.

— А ты что здесь делаешь с лопатой? — грозно сдвигая брови к переносице, спросила я. — Ты же болеешь!

— Червей мы копаем, — без запинки ответил любимый, не спуская глаз с удаляющейся спины дяди Юры и бегущими за ним собаками. Заядлый рыбак с ведром в руке мелькнул в последний раз у дома и скрылся за углом. — Для завтрашней рыбалки, — продолжал оправдываться Вадим. — Вот сейчас накопаем, и я снова лягу в постель. А то что-то горло побаливает…

И я ему тут же поверила. От сердца отлегло, небо поголубело, а река сразу же снова стала чистой и прозрачной, как слеза комсомолки.

— А вот что делаешь ты около лодочного гаража? — вдруг начал багроветь Вадим. — За мной следишь?

Мне пришлось в общих чертах, шепотом поведать о допросе в местном ОВД, о красной папке и о тех подозрениях, которыми я заразилась от наблюдательного Валентина Кузьмича.

— Что за чушь! — засмеялся Вадька. — У дяди Юры в гараже лопаты хранятся… А из оружия имеется только грибной нож.

— Ага, а как же быть со скупкой краденого? — не сдавалась я.

Любимый пристально всмотрелся вдаль, кинул быстрый взгляд в глубь участка и велел:

— Давай заходи, пока дядя Юра не видит…

Я нырнула в калитку и бегом устремилась к лодочному гаражу. Прошмыгнула в приоткрытую Вадькой дверь и не сразу разобрала, куда я попала. А попала я, судя по всему, в мастерскую чокнутого механика. Ведь если бывают лаборатории чокнутых ученых, где они, сгибаясь под тяжестью интеллекта, сутки напролет вершат свои гениальные открытия, то, значит, должна быть и мастерская гениального до сумасшествия механика.

Все углы лодочного гаража оказались завалены какими-то приборами, агрегатами и неопознанными деталями сложной формы. Пол усыпан металлическими стружками, гирляндами, свисающими с мудреного станка, стоящего в правом углу. На стенах, пришпиленные кнопками, висели чертежи на миллиметровой бумаге, а в центре помещения возвышалось некое подобие моторной лодки на стальном пьедестале.

— Вот смотри, дядя Юра сейчас сооружает самоходную лодку на воздушной подушке. И для этого скупает у всех подряд разный железный хлам. Ему все в деле сгодится…

— Слушай, Вадь, а почему дядя Юра не женится? — ни к селу ни к городу спросила я. Спросила просто потому, что этот вопрос уже давно не давал мне покоя. Любимый пожал плечами и насмешливо поинтересовался:

— А ну-ка вспомни, что ты мне сказала, когда я притащил домой зимнюю резину?

— Уноси немедленно этот кошмар куда угодно, вот что я тебе сказала, — честно призналась я.

— А теперь представь, что в дом приносят не только четыре колеса, но и весь автомобиль в разобранном виде. Причем не один… Раскладывают по подоконникам, столам и полкам шкафов инструменты и детали, поливают пол машинным маслом и при этом не велят ничего трогать. И какая женщина это выдержит?

Я согласилась, что да, ни одна не выдержит. И любимый, посмеиваясь над моими дикими подозрениями, вывел меня из гаража на воздух.

— Вон, беги скорее, Галка за сарай пошла, — усмехнулся Вадим, спускаясь к реке и приступая к раскопкам червей. — Может, хоть ее на чистую воду выведешь…

А что он думает — и побегу. И, между прочим, выведу.

Галка как раз закончила руководить разгрузкой пиломатериалов и неторопливо направилась за сарай, вооружившись ножницами и целлофановым пакетом.

Я куницей проскользнула в калитку на участок к соседям и стала красться вдоль сарая, соблюдая безопасную дистанцию. Вот Галка зашла за сарай, вот наклонилась и стала стричь верхушки побегов на любовно возделанной делянке с загадочными буровато-голубыми растениями, складывая настриженное сырье в пакет. Я пробралась за сарай и, выбирая место для наблюдения, случайно наступила на какую-то суковатую палку. Та больно стукнула по голени и громко хрустнула под моей неловкой ногой. Галка тут же вскинула голову и настороженно посмотрела в сторону сарая. Я затаилась. Но соседка уже шла ко мне, чтобы выяснить, в чем там дело. Отступать было поздно, и я приготовилась встретиться с противником лицом к лицу.

Галина заглянула за угол и с удивлением наморщила лоб.