Дороти Кэннелл - Как убить мужчину мечты

При упоминании о гибельном клубе здоровья – затее Наяды – я содрогнулась. Мне не только не удалось выявить свой физический и эмоциональный потенциал, но я порадовалась, что вообще выбралась оттуда живой. Однако самую дорогую цену заплатила сама Наяда. К тому времени, как «Женщины, вперед!» развалились, наша предводительница лишилась мужа. Лайонел Шельмус (нотариус мисс Банч) сбежал к даме, упражнявшейся исключительно в постели с чужими мужьями. Дом Шельмусов в голливудском стиле был продан и превращен в отель, и Наяда осталась ни с чем, разве что со спортивным купальником, но не пала духом. Хотя, по ее словам, предприниматели не становятся в очередь, чтобы нанять бывшую хористку, оказавшуюся неудачливой бизнесменшей, она неутомимо меняла одно рабочее место за другим в поисках лучшей доли.

– Ну чего приумолкли, миссис X.? Защищайте свою Наяду.

– Она моя подруга! – Я сложила посуду в мойку, после того как миссис Мэллой убрала швабру в чулан. – И Наяда – очень ценное приобретение для Библиотечной Лиги. Надеюсь, она сменит меня на посту секретаря в следующем году.

– Работа на износ, нечего сказать.

– К вашему сведению, в прошлом месяце я послала целых две поздравительные открытки бывшим членам Лиги, а также купила и упаковала свадебный подарок для Сильвии Бэбкок и собираюсь лично его доставить.

– А с сегодняшнего дня вы повиснете на телефоне, умоляя знакомых и незнакомых начать вязать салфеточки, чтобы помочь собрать средства на памятник мисс Банч.

Миссис Мэллой продегустировала жаркое, оставленное Гертой на плите, затем, проковыляв на шпильках к столу, приложилась к рыбе с овощами и только после этого взяла в руки нож и вилку.

– Не думаю, что мы станем устраивать распродажу самодельных вещей, – возразила я. – Последняя распродажа Библиотечной Лиги прошла не слишком удачно. Насколько я помню, нам удалось собрать всего пять фунтов.

– И то только потому, – прочавкала миссис Мэллой, подбирая соус с тарелки кусочком хлеба, – что у вас крыша поехала и вы разорились на пару сабель из фольги и два несуразных сита с кожаными ручками.

– Это были вовсе не сита, а защитные сетки фехтовальщиков. Но вы правы, они действительно напоминали средневековые дуршлаги. Бен был совершенно очарован, пока не понял своей ошибки. И все-таки я не думаю, что переплатила. Рапиры и сетки поступили из дома Помроев. Когда-то они наверняка фигурировали в какой-нибудь романтической интриге.

Вытирая посуду, я представила себе одного из предков сэра Роберта Помроя – красавца-повесу в щегольских бриджах и сверкающих ботфортах. Вот он бросает рапиру златокудрой девушке в муслиновом платье и восклицает: «К бою, моя дорогая Арабелла, настало время позабавиться!»

Увы, миссис Мэллой никогда не даст помечтать. Встав из-за стола, она изрекла:

– На вашем месте, миссис X., я бы избавила себя и всю Библиотечную Лигу от массы хлопот, купив надувную куклу в человеческий рост в одном из этих похабных магазинчиков. Уверена, Наяда Шельмус знает, куда обратиться. Облить резиновую Лолиточку бронзовой краской – и дело в шляпе, статуя мисс Банч готова.

– Вряд ли это нам подойдет… – начала я, но вдруг дверь в сад распахнулась и в кухню ворвался мой муж – вот уж кого я меньше всего ожидала увидеть!

Бен никогда не появлялся дома в обеденное время. Однако вот он стоит, в расстегнутом пиджаке, узел галстука ослаблен, – слишком обыденный вид, чтобы быть продуктом моего утомленного воображения.

– Таковы все мужчины! – Под мрачным взглядом миссис Мэллой Бен беззаботно прошествовал по только что вымытому полу. – Говорила я вам, миссис X., не надо было брать в дом эту швейцарскую соблазнительницу. Может, по возрасту она ему и в матери годится, но это та самая новая метла, что все подметет. Мы и глазом моргнуть не успеем, как нянюшка оплетет косами вашего муженька и они оба так заголосят по-тирольски, что хоть из дома беги.

– Вы неисправимая завистница, миссис Мэллой! – Насупленные брови Бена резко контрастировали с улыбкой, которой он одарил домработницу. – Так и не простили меня за то, что я воспротивился вашим попыткам заманить меня в чулан, когда жена отвернулась. А теперь ревнуете, потому что я явился средь бела дня, чтобы похитить Элли. Дорогая, машина ждет нас у ворот. Идем же!

– Кто? Я?! – Я дико огляделась, словно ожидая, что из тени выступит какая-то другая Элли Хаскелл, кокетливо перебирая пальчиками кухонное полотенце.

– Приглашаю тебя на обед!

В два шага Бен оказался рядом со мной, обнял за плечи и подтолкнул к выходу в сад. Миссис Мэллой неуклюже распахнула дверь, решив вдруг проявить услужливость.

– Но я не могу… – я попыталась увернуться от объятий мужа, – не могу уйти, не попрощавшись с Эбби и Тэмом…

– Да полно вам! – Миссис Мэллой возмущенно покачала черно-белой гривой. – Малютки спят, а если и проснутся, то с этой нянькой-квочкой могут и не заметить отсутствия мамочки.

– Герта наготовила столько еды. Вдруг она обидится, если мы не притронемся к ее обеду?

– Вам же лучше, а то как бы у вас внутренности не скрутило от ее стряпни. Я была голодна, вот и поела, хотя противно было. А теперь думаю, – миссис Мэллой похлопала себя по животу, – зря я не ограничилась старым добрым английским бутербродом. Нисколечко не удивлюсь, если ее муженек сделал ноги, потому что ему надоело мучиться животом, а вовсе не потому, что вдруг воспылал страстью к мужчине.

– Но я не взяла сумочку, – трепыхалась я, пока Бен вел меня по двору.

– Она тебе не понадобится.

– И выходные туфли не надела.

– Мы едем не в «Абигайль».

– Нет?

Мы уже были на мосту, перекинутом через крошечный ров. Мне приходилось бежать рысцой, чтобы не отстать от Бена.

– Мы едем на пикник, Элли. Разве это не романтично?

В теории, конечно, да. В теории пикник устраивают в один из погожих деньков, на которые так скупа английская погода. Если на ясно-голубом небе и появляются облачка, то они легки, воздушны, и теплый ветерок весело гоняет их, словно играет в воланчики, а большое оранжевое солнце с одобрением наблюдает за этой игрой. Но сегодняшний день был явно не из таких. Пронзительный ветер норовил соорудить из моих волос удавку. Чувствовалось, что дождя не миновать. Деревья превратились в гигантские ракетки для бадминтона, они швыряли птиц из одного конца сада в другой. Тем не менее я попыталась улыбнуться. Улыбку буквально сдуло с моего лица, когда мы ступили на гравиевую дорожку, где нас поджидала машина, сотрясаясь от холода.

Бедняжка! Наш старенький «хайнц» за свою многострадальную жизнь успел переболеть всеми автомобильными болезнями.

– Экипаж ждет вас, миледи! – Бен распахнул дверцу. Ветер, трепавший темные волосы мужа, нисколько не портил ему настроения. Я бочком уселась на сиденье. – Веселье начинается!

Он обогнул машину. Глупо, конечно, но мне померещилось, что в сине-зеленых глазах сверкнул дьявольский огонек, а в упругой походке скрыта угроза. И уж совсем плохо с моей стороны было надеяться, что мотор «хайнца» сейчас испустит последний вздох, а фары провалятся внутрь машины.

– Не взять ли нам с собой Эбби и Тэма? – предложила я. – Им бы очень понравился пикник.

А у меня появилась бы возможность согреться, бегая за детьми и поднимая их с мокрой травы.

– Прихватим их в другой раз. – Бен в недоумении уставился на меня. – Да что с тобой, Элли? Я думал, ты обрадуешься, если я уйду с работы в обеденное время – самые напряженные часы в ресторане! – чтобы побыть с тобой.

– Ах, дорогой, я рада! – Я поцеловала Бена в щеку. – Просто чувствую себя немножко виноватой, несмотря на уговоры миссис Мэллой: Герта столько вложила в жаркое, а мы сбежали.

– Съедим его на ужин, – без особого энтузиазма отозвался Бен. Он предпочитал готовить говядину столь увесистыми кусками, что какой-нибудь отважный ветеринар вполне мог бы сшить из них целую корову.

– Ты прав. Осталась одна маленькая загвоздка, которая мешает мне настроиться на отдых: я обещала Эвдоре заглянуть к ней, чтобы помочь в благоустройстве дома.

– Заброшу тебя к викарисе на обратном пути. Мы покончили с проблемами? – Бен тронулся с места, и ни одна дверца не отвалилась и не загромыхала по дорожке. Прежде чем я успела пристегнуться, мы уже катили по Скалистой дороге в сторону деревни. – А может, ты ждала в гости приятеля, Элли, а тут я заявился и все испортил?

– Глупости! Ты единственный мужчина в моей жизни, всегда был и будешь единственным.

Я слегка покривила душой. До Бена у меня были маркиз Маршингтон, герцог Дарроу, несколько графов, с десяток виконтов, а уж всех сэров и по именам не упомню. И я не стыдилась моего прошлого. Эти мужчины делили со мной одиночество, спасали от скуки по вечерам, составляли компанию за ужином (без них я коротала бы вечер на пару с Тобиасом за банкой сардин). Они сопровождали меня на ассамблеи в Бат, на маскарады, куда заглядывал принц-регент, на пикники, где всегда сияло солнце, а голубое небо было чистым, как сердце девственницы. Разве справедливо, разве нравственно отправлять этих галантных кавалеров восвояси, когда на сцене (с некоторым опозданием!) возник Бен Хаскелл?