Тётя без присмотра - Татьяна Игоревна Луганцева

— У меня со всеми детьми хорошие отношения. Да, Алина очень ласковая девочка, и теперь это объясняется легко, раз у нее нет мамы. Она интуитивно к женщинам тянется, — ответила Таня.

— Да присматривается Евгений Алексеевич к тебе! Что непонятного? Он уже и расспрашивал про тебя…

— Вот как? И чем же он интересовался?

— Ну, замужем-не замужем… Откуда? Кто? Я ничего лишнего не сказала. Сказала, что не замужем, что сын-подросток учится за границей. А ты вот умница-красавица у нас теперь, надеюсь, надолго. Я тебе для чего это говорю? Так просто такие вещи не спрашивают. Не будь дурой, обрати внимание на хорошего человека. С ним будешь как за каменной стеной.

— Что вы… мне сейчас совсем не до этого, — занервничала Татьяна.

Но как она ни делала вид, что ничего не замечает, Евгений Алексеевич начал оказывать ей откровенные знаки внимания — приносить цветы, делать комплименты, пытаться задержаться подольше, поговорить с ней, дотронуться рукой. Такой вот легкий контакт…

Таню всё это несколько напрягало. Конечно, любой женщине приятны знаки внимания. Но точно не Тане в ее нынешнем положении. Она хотела остановить его порывы, но не знала, как это сделать тактично, никого не обидев. На них с подозрением смотрели другие родители и няни, которые приводили детей. Словно она специально устроилась в детский садик для богачей, чтобы увести какого-нибудь отца из семьи. А уж все понимающие и одобряющие взгляды директрисы вообще сводили ее с ума. Поэтому, когда Евгений Алексеевич пригласил ее в кафе, она согласилась, чтобы иметь возможность переговорить с ним с глазу на глаз и прекратить ненужные ухаживания.

Евгений Алексеевич просто светился от счастья, был такой торжественный и с большим букетом… Таня решила долго разговор не затягивать. Не успел официант поставить перед ними заказанную бутылку вина и бокалы, как она начала:

— Евгений Алексеевич, хочу сразу внести ясность. Если вы решили поухаживать за мной…

— Конечно, решил! Просто счастлив, что вы откликнулись! Я давно за вами наблюдаю, вы чудесная, красивая, добрая женщина.

— Так вот, но я еще и честная. Поэтому сразу хочу сказать вам, что между нами быть ничего не может. Говорю тет-а-тет, чтобы не обидеть вас, не скомпрометировать.

— У вас кто-то есть или я настолько неприятен? — расстроился Евгений Алексеевич.

— У меня скоро будет… Я — беременна.

— Ой, Танечка! Извините, по вам совсем не скажешь. Какой конфуз! А отец ребенка? Вы одна здесь…

— Он недавно умер, это всё, что я могу и, извините, хочу вам сказать. — Татьяна встала, собираясь уйти.

— Танечка, простите, не знал. Но не уходите, давайте отужинаем вместе, — удержал ее за руку Евгений Алексеевич.

И вот после этого разговора пыл Евгения Алексеевича, к сожалению, совсем даже не угас. Он продолжил свои ухаживания, только более тактично и заботливо. Таня не знала, что ей и делать. Она-то была уверена, что отпугнет его этим известием. Наверное, надо было сказать, что и сам он ее не привлекает…

Через два месяца он попытался ее поцеловать, и Таня сказала по-честному, что до сих пор любит отца своего ребенка, которого носит под сердцем.

— Его же нет!..

— Ну, и что? Есть мои чувства. И ребенок мой всё время будет напоминать о нем. И фамилию и отчество я дам его.

Евгений Алексеевич, конечно, погрустнел, но не сдавался. Они посещали театр, вечера классической музыки — ведь ребенку даже в утробе полезно было слышать классику. Евгений водил Татьяну в лучшие рестораны, целовал ручки, понимая, что на другой контакт она еще не готова.

Татьяна сама уехала в роддом, выслушав целую лекцию от директора детского садика, где много, конечно, было негативного, но закончилось всё положительно.

— Какая же ты молодчина! Какая же ты умница! Как тебя любят дети и как ты устроила меня как руководительницу! Я буду держать твое место для тебя, помогу тебе и буду надеяться, что ты скоро вернешься ко мне, к нам. Мы будем ждать, такую сотрудницу я не потеряю!..

Мало того, провожая ее в декрет, сотрудники купили ей шикарную кроватку с бельем и тканевым навесом. Таня была искренне тронута. Деньги у нее были, она понимала, что сможет обеспечить своего ребенка всем необходимым.

Родила Таня сама, без кесарева, дочку — три килограмма двести граммов. Из роддома ее забирала заведующая детским садиком и Евгений Алексеевич. Они принесли теплые вещи, утепленный конверт, цветы, шарики, подарки медикам. На дворе стоял поздний ноябрь.

— Я делаю тебе предложение. Таня, хочу, чтобы ты стала моей женой. Я стану настоящим отцом и другом для твоего ребенка. Все равно тебе и твоей девочке будет лучше со мной. Я всё тебе обеспечу. Найму няню. Хочешь — работай, хочешь — нет. Я оплачу учебу твоему сыну и сделаю для тебя всё. Хочу, чтобы такая женщина, как ты, была рядом со мной.

А дальше медленно и тактично начала свою обработку директриса садика:

— Таня, не будь маленькой девочкой. Смотри трезво на жизнь. Подумай о ребенке. Евгений обеспечит тебя! Прошлого не вернешь. Надо жить дальше. Думай не о себе. Дети! Это — главное! Евгений Алексеевич еще и главный спонсор нашего садика. Порядочный и положительный человек. Хорошо подумай, Танюша. Твой любимый всё равно не вернется, а жить-то тебе надо не только ради себя, но и ради детей. И я тебя во всем поддержу!

* * *

— Вы обещали меня поддержать? — спросила Татьяна у своей директрисы.

— Конечно! И не откажусь никогда! — подтвердила она.

— Мне Евгений сделал предложение. Я взяла время подумать. Мне два дня надо, чтобы мой ребенок побыл с кем-то. Нужно съездить в Москву по делам.

— Хорошо! Я посижу с твоей малышкой, съезди в столицу и прими правильное решение, — согласилась директриса.

Именно в эту поездку Таня собиралась со всей серьезностью. Она понимала, что должна была с чем-то попрощаться, что-то простить и отпустить и вернуться на точку невозврата. Но после она должна была принять очень важное решение для себя и для своей дочери, и для ждущего Евгения. И все они заслуживали получить этот ответ.

* * *

Давно Таня не была в Москве, а ведь это тоже был потрясающе красивый город. В этот город многие так стремились, а вот Тане он счастья не принес. Она прямо с вокзала подъехала к своему бывшему дому. Со щемящим сердцем прохрустела по снегу по своему двору и посмотрела в темные окна квартиры. Злобы не было, не было ничего… Она не