Последняя лошадь Наполеона - Григорий Александрович Шепелев

проронила Дашка, унесясь мыслями далеко, – поэтому и психует. Ты расскажи ей про этот дом, в который она идти собралась!

Эля недовольно поморщилась.

– Дашка, хватит! Я не хочу никому ничего рассказывать. У неё есть компьютер, есть интернет и есть на плечах башка. Пусть сама посмотрит.

– Нет, лучше ты расскажи!

– Не ходи туда, – сухо и невнятно бросила Эля, с досадой глядя на свои ногти, – вот чёртов лак! Опять облезает. Волненко, тварь, мне его всучила на День рождения! На помойке, что ли, нашла?

– Это в её духе, – пожала плечами Даша.

Соня не выдержала.

– Кретинки! Если вы мне ничего не скажете, я уйду! Что за отношение к человеку? Я ведь действительно очень сильно хочу курить!

– По этому дому бродит какое-то существо, – сообщила Эля, поставив ноги пятками на диван, чтоб осмотреть ногти на них, – оно звонит в двери к красивым женщинам, и спустя какое-то время их обнаруживают повешенными. А стоит тот дом на могиле девушки, у которой увели парня, что побудило её свести счёты с жизнью.

– Таких историй можно придумать сколько угодно, – пробормотала Соня, взяв сигареты и положив их обратно, – где доказательства?

– Есть свидетели. Эти женщины не одни были дома, когда к ним в дверь позвонила Смерть.

Соня очень пристально поглядела сперва на Дашу, затем – на Элю. Они курили. Их лица были серьёзны.

– Так вы считаете, лучше мне туда не ходить?

– Ты думай сама, – отозвалась Даша, – только своей головой, не Анькиной. Анька полезет в любую задницу ради роли в каком-нибудь сериале. Тебе-то это зачем?

– Да, ты ведь талантливая, – прибавила Эля, – тебе и так дадут роль, если ты захочешь. Но ты для этого ничего не предпринимаешь. А уж пора бы! Фотки у тебя есть. Поедешь сегодня с нами?

– Сегодня – нет.

– Почему?

– Да дома проблемы. Сегодня мне совершенно не до поездок.

Эля и Даша молча вздохнули. Весь театр знал, какие проблемы были у Сони.

– Переселяйся к нам, – предложила Даша, гася окурок, – вот комната для тебя! Нам вдвоём платить за эту квартиру дорого, а втроём – нормально. Сколько ты ещё будешь мучиться с этой пьянью?

– Да я везде буду мучиться, – проронила Соня и улыбнулась, – мне никуда не уйти от этого! Я ведь проклята.

Эта тема также была известна. Эля и Даша одновременно бросили взгляд на маленькие часы, стоявшие на комоде. Это не ускользнуло от Сони.

– Вот пригласить Риту на спектакль можно, – поторопилась Даша прервать неловкую паузу, – а почему бы и нет? Давайте её на "Не покидай меня" позовём.

– Ты с ума сошла? – удивилась Эля, – Волненко будет наигрывать, всё испортит!

– Ну, тогда можем на "Три сестры" пригласить. Волненки там нет уже почти год.

– Так Соня ей всё расскажет, и она там окажется вместо Аси, которая заболеет! Ася ей будет крайне признательна.

– Ой, как хочется закурить, – произнесла Соня и взяла кружку. Сделав глоток, решительно поднялась. Ей было уже пора.

– Посиди ещё, – предложила Эля.

– Нет уж, пойду.

Её проводили нетерпеливыми поцелуями. Открывая дверь, она провела рукой по дашкиным волосам.

– Как бы Митрофанович тебя завтра налысо не обрил! Ты зря это с ним не согласовала.

– Ну, вот ещё! Карина почти каждую неделю красится в новый цвет.

Эля усмехнулась.

– Это Карина! Ей можно всё.

Идя вниз по лестнице, Соня вынула телефон и набрала номер Аньки Волненко.

Глава шестая

Тамара Харант и скрипачка Вера Салей встретились в четверг, очень поздним вечером, на станции метро «Семёновская», у третьей колонны. Вера приехала со стороны центра. Она была с инструментом.

– Как отыграла корпоративчик? – поинтересовалась Тамара, когда они поднимались по эскалатору.

– Так себе. Контингент был вполне вменяемый. Но девчонка – тупая! Просто тупая. Жаль, что ты не смогла.

– Ой, не говори! Я Дашку, суку, убью! Что ей стоило подменить меня в «Бесприданнице»? У неё, видите ли, планы на вечер! Знаю я эти планы. С Лёшкой пошла в бассейн. Просто мразь!

– Да ладно! Может, оно и к лучшему. На корпоративе ты бы, скорей всего, нажралась.

– Верка, не гони! Я что, идиотка?

– Да.

Выйдя из метро, они закурили под фонарём.

– Давай постоим, – предложила Верка, глядя по сторонам, – я думаю, ещё рано.

– Я без колготок!

– У тебя брюки тёплые.

Было градусов восемь ниже нуля. Несмотря на позднее время, машины шли мимо площади сплошняком. Трамваев с маршрутками ждали целые толпы. Кинотеатр на противоположной стороне улицы весь мерцал голубой подсветкой.

– Если тебя возьмут, ты сможешь работать разве что по ночам, – заметила Верка, сплюнув. Она была невысокая, тонкая, сексапильная, с выразительными глазами и крупным носиком. Одевалась дорого.

– У меня других вариантов нет, – сказала Тамара, ёжась в своей потёртой дублёнке, – вот нет, и всё! Хоть ты обосрись.

– Дура! Ты говорила, что от Артурчика даже дерево залетит!

– Значит, я – тупее, чем дерево.

– Да сходи к другому врачу! В Москве этих клиник – больше, чем булочных, твою мать?

– Верка, отвяжись! Сказала – без вариантов, значит – без вариантов.

Скрипачка шумно вздохнула.

– На хер тебе ребёнок? Ты говорила миллион раз, что детей не хочешь и не захочешь!

– А Артур хочет. Мне – тридцать семь, ему – двадцать шесть, и он офигенный! Где я такого ещё найду?

– И сколько стоит ЭКО?

– Триста косарей.

– Ох, я не могу! Зоопарк какой-то! Пошли.

По покрытой льдом Щербаковской улице народ двигался, в основном, к метро.

– Тамарка, я тебя сразу предупреждаю, что это – в последний раз, в первый и последний! – пищала Верка, ежеминутно с кем-то сшибаясь и энергично размахивая футляром, чтоб от неё шарахались, – я не буду работать в баре! Мама меня за это сожрёт с говном! Поняла?

– Поняла, заткнись!

– Ой, я падаю! Ой! Тамарка, какого лешего ты меня подпрягла на это дерьмо? Ведь вы же все вместе договорились у Светки на новоселье закорефаниться с этой девкой!

– Во-первых, там и Волненко будет. А это значит – конец всему. Во-вторых, мне лучше без этой девки сразу закорефаниться с Хордаковским!

Тамара могла бы говорить тише. Человек сорок остановились и провожали её глазами, пока она не исчезла среди других прохожих.

– Думаешь, он тусуется в этом баре? – визжала Верка, пытаясь не отставать от неё, что было довольно проблематично.

– Всё может быть.

– Я сейчас башку себе разобью! Тут скользко! Где этот бар?

– Да вон он, за магазином!

У Верки было слабое зрение.

– Где? Не вижу!

– Да вон, весь светится! Ой, что там нарисовано!

– Что, что, что?

– Красивая девка с голыми сиськами и с бокалом! Это Патриция Хольман, что ли?

На самом деле нужно было пройти ещё целых два магазина – «Автозапчасти для иномарок» и «Снежную королеву». Оба они были огромные. Разглядев метров через сто Патрицию Хольман, Верка хихикнула.

Перед самым порогом бара одна нога у Тамары вдруг заскользила вперёд, вторая последовала за ней, и произошло падение – с воем, с визгом, с матерной бранью. Скрипачка с таким же визгом ринулась к пострадавшей, чтоб либо её спасти, либо умереть от горя над