Керри Гринвуд - Смерть в доке Виктория

– Отлично. Я пойду посплю немного, господин Батлер. Не могли бы вы узнать телефонный номер для мисс Рут? Джейн, Уголек так по тебе скучал!

Джейн зарылась лицом в черный как ночь мех, а кот свернулся вокруг ее шеи и урчал как мотор.

Довольная превосходным состоянием бывших сироток, Фрина поднялась наверх, сняла шляпку и улеглась с новеньким детективным романом, который прислали из книжного магазина.

Два часа спустя шофер привез Мэри Тэчелл в огромном черном «Бентли» – как раз к четырехчасовому чаю. Стол был накрыт с поражающим глаза изобилием: в центре красовался купленный торт, а госпожа Батлер присовокупила к нему сандвичи, желе, пирожные с кремом, лепешки и печенье. Фрина восседала во главе стола; девочки представили ей Мэри.

Это было тщедушное создание с бледно-голубыми глазами, плававшими за толстенными линзами, и копной белесых волос, повязанных постоянно соскальзывавшей лентой с бантом – как у Алисы из Страны Чудес. Мэри набросилась на угощение так, словно всю зиму голодала. Фрина не спешила сама расспрашивать гостью, а предоставила это приемным дочкам, которые оказались прирожденными интриганками.

– А ты не видела Алисию в последние дни? – поинтересовалась Рут. – Возьми еще желе.

– Нет, – ответила гостья с набитым ртом. – Она же сбежала.

– Сбежала! Куда?

– В монастырь, – сообщила Мэри. Это было самое удивительное событие за всю ее жизнь, и она жаждала поделиться сенсацией. – В Элтем.

– Когда? Осторожнее, у тебя волосы в креме.

Ловким движением Рут выудила прядь волос.

В отличие от Джейн, которая вечно обо все спотыкалась, Рут действовала решительно, но аккуратно.

– Она сбежала в среду. Сказала, что не может больше жить с этой тайной.

– Какой тайной?

Мэри ответила лишь многозначительным взглядом и запихала в рот еще кусок торта.

– Так мы и поверили – да, Джейн? – никакой тайны у нее нет, – поддразнила Рут, и Мэри попалась на крючок словно форель.

– А вот и есть! Алисия сама говорила!

– И что же это за секрет? – спросила Рут с напускным безразличием.

– Она мне не сказала, но это касается ее семьи. Говорила, что не может оставаться в отцовском доме, с тех пор как узнала об этом, и что сбежит и станет монахиней.

Можно представить, каким наказанием она стала бы для этой мирной общины, подумала Фрина, делая глоток бренди. Монахини должны благодарить Бога, что она там не осталась. Алисия бы их в бараний рог скрутила. Хотя, возможно, в монастыре она была бы счастлива и стала бы хорошей и послушной монахиней.

– А ты никаких известий от нее не получала? С тех пор как она сбежала?

Фрину так и подмывало задать этот вопрос. Она с благодарностью посмотрела на Джейн.

– Нет. Но дневник она с собой не взяла.

– Откуда ты знаешь?

– Не скажу. А почему ты так интересуешься? Ты ведь не позволила нам вступить в ваш клуб.

– Мы пригласили тебя на чай, – попеняла Рут. – Могла бы и рассказать нам.

– Нет. Я поеду домой. Что это вы все выспрашиваете об Алисии?

Девочки обернулись к Фрине, не зная, как им поступить.

– Ее нет в монастыре, – сообщила мисс Фишер.

– Нет?

– Нет. Я там была. Она приезжала в Элтем, но не осталась там. Ее разыскивают со среды. Возможно, с ней стряслась беда. Ты можешь помочь мне разыскать ее.

– Ой, мисс Фишер! – воскликнула Мэри. – Она не говорила мне, что собирается бежать куда-то в другое место. Сказала, что хочет стать монахиней.

– Она и пришла в монастырь, но встретила там злую женщину, которая прогнала ее. Не знаешь, куда еще она могла пойти?

Фрина представила себе ряд грязных домов на Гертруд-стрит, которые, возможно, ей предстоит обыскать, и вздохнула. Мэри Тэчелл расплакалась, Джейн погладила ее, чтобы успокоить. Рут задумалась, взгляд ее был острым как иголка.

– А вдруг ее похитили? – предположила она.

– Кому это могло понадобиться? – ответила Фрина риторическим вопросом.

– Она была моей подругой! – прорыдала Мэри. – Я ее любила, пусть даже все остальные ее терпеть не могли. И она ко мне хорошо относилась, когда мне было одиноко, и никто не хотел со мной разговаривать. Что могло с ней приключиться? Она говорила, что собирается стать…

– …монахиней. А теперь, если ты ее в самом деле любишь, подумай и ответь: куда еще она могла пойти?

– Я не знаю, мисс Фишер. Правда не знаю. Но она должна была прислать за своим дневником.

– Ага. Дневник. Где же он?

– Я не могу сказать.

– Хорошо. Но тогда скажи только, он спрятан в надежном месте? Там его никто не найдет?

Мэри кивнула. Фрина сделала девочкам предостерегающий жест рукой.

– Хорошо. На сегодня достаточно. Возьми еще печенье. Госпожа Батлер делает отличное печенье. Подумай еще о том, о чем мы говорили, и когда надумаешь отдать мне дневник, чтобы я смогла найти Алисию, – позвони. Наверное, мне надо поговорить с твоими родителями, – произнесла Фрина. – Не следовало расспрашивать тебя, не поставив их в известность.

Мэри вскинулась, словно испуганная лошадь. Глаза ее сверкнули.

– Нет, пожалуйста, не рассказывайте им! Он в дупле дерева в парке Домен Гарденз. Мы там часто гуляли. Я покажу вам.

– Мудрое решение, Мэри. Мы навестим тебя завтра, и ты передашь нам дневник. Если мы найдем Алисию, я верну его ей и объясню, почему ты мне его отдала. Все будет нормально. Алисия поймет. А теперь выпей-ка еще чаю и вытри лицо. Ты сделала все, что могла, чтобы помочь нам разыскать твою подругу, и я тоже сделаю все, что смогу. Все хорошо, Мэри!

Мэри оказалась послушным созданием. Она вытерла лицо салфеткой, выпила еще чашку чая и успокоилась. Фрина оставила девочек одних и пошла принять ванну, с отвращением размышляя о том, каким способом добилась успеха.

Рут и Джейн, наоборот, были очень довольны.

– Здорово у вас получилось, мисс Фрина! – похвалила Джейн, когда хозяйка дома спустилась по парадной лестнице, облаченная в креповое послеобеденное платье с углами на подоле. – Она не смогла отвертеться.

– Ее легко обвести вокруг пальца. Не больното хорошо вышло. Такие методы можно использовать лишь в случае крайней необходимости, так что не хвалите меня. И Бога ради не берите с меня пример, разве что вам действительно потребуется вызнать что-то очень важное. А чем вы теперь займетесь?

– Примерим наши новые платья, – сказала Рут.

Фрина сидела в прохладной гостиной и наблюдала, как девочки выныривали из своей комнаты то в одной обновке, то в другой; показ завершился вечерними платьями. Мадам Парлетт сама придумала их и уверяла, что каждое «как раз à la jeune fille,[34] мисс Фишер». Платье Джейн цвета гелиотропа выгодно оттеняло ее каштановые волосы, а бледно-цикламеновое одеяние Рут подходило к ее смуглой коже, карим глазам и черным волосам. Были куплены также туфли в тон и по нитке мелкого жемчуга.

– Когда я подрасту, стану носить одежду винных оттенков, – заявила Рут, расправляя платье. – Цвета красного вина и янтаря.

– А мне очень подходит этот цвет. – Джейн с восторгом рассматривала себя в большом зеркале. – Он делает меня другой. А когда же мы их обновим?

– Мы пойдем на балет во вторник, если не случится ничего непредвиденного. А если случится, с вами пойдет доктор Макмиллан. Русский балет будет танцевать «Петрушку», вам понравится. Я бы и сама охотно посмотрела его еще раз, но не уверена, что у меня получится. Все зависит от обстоятельств. А сегодня вечером я пригласила в гости господина Смита, у него для меня есть важные сведения, так что сразу после ужина я поднимусь к себе наверх.

– А он останется? – спросила Джейн, пытаясь разглядеть себя сзади.

– Не знаю.

– Ну, у меня-то полным-полно домашних заданий. А у тебя, Рут?

– По географии, – простонала Рут. – Вот бы мне сюда шаль, такую длинную – до пят.

Она подхватила шаль Фрины и поскользила по комнате, наблюдая, как перетекают складки. Через пару лет Рут превратится в силу, с которой придется считаться, подумала Фрина. А вот Джейн совсем не интересовалась нарядами. Она родилась невзрачной, но, кажется, не придавала этому значения.

– А еще латынь и английский – надо дочитать «Зимнюю сказку».

– Что ж, это хорошая пьеса. Вам понравится.

– Хм, пожалуй, но почему они не научили его колдовать? – возмутилась Джейн. – Верни мисс Фрине ее шаль и пошли читать.

Рут аккуратно повесила шаль на спинку кресла и последовала за Джейн, чтобы продолжить бой с величайшим поэтом Англии, впрочем, не проявляя при этом особого рвения.

Девочки, отличавшиеся отменным аппетитом, поужинали с мисс Фишер в шесть часов супом провансаль,[35] телячьими котлетами и фруктами. Фрина ограничилась лишь абрикосами, нектаринами и своими любимыми белыми персиками, которые вновь появились по весне. Рут и Джейн приняли ванну, как им было велено, и вернулись к себе в комнату, откуда до ушей Фрины долетали обрывки шекспировских диалогов, то и дело прерывавшиеся, когда девочки останавливались, не понимая, что имел в виду автор.