Людмила Ситникова - Противоядие для свекрови

Антон озвучил выученный заранее текст, а далее пришла очередь трещать Станиславовне.

– Во-первых, хочу сказать, что моя семья очень рада стать участниками реалити-шоу. Для нас это большая честь. Не скажу, что сама горела желанием засветиться на экране, но они меня уговорили. А чего только не сделаешь ради любимых людей. Я пошла на жертву, дав согласие на участие в проекте…

Геннадий знаком показывал Розалии, чтобы та закруглялась с пустой болтовней и переходила к сути.

– Вы представите нам ваших родственников? – спросил Антон.

– Непременно, – свекровь подошла к Сильвестру. – Начнем знакомство с моего дорогого мужа. Сильвестр добивался меня пять с половиной лет. О!.. Как он ухаживал! Однажды ночью по балконам залез на восьмой этаж с намерением сделать мне предложение руки и сердца. Жаль, что попал в чужую квартиру. А там муж только из командировки вернулся, жена – идиотка редкостная – голышом по квартире расхаживала. Короче, как только Сильвестра выписали из больницы, мы расписались.

Пока Розалия в красках рассказывала о незабываемом медовом месяце, Геннадий подошел к жене и протянул:

– Да-а-а… резать многовато придется.

– Пусть говорит, – улыбнулась Татьяна.

Рудольфа Розалия представила кратко:

– Рудольф – мой предыдущий муж. В кругу семьи мы называем его по-простому… Ой… сорри, сорри, чуть с языка не сорвалось. Я хотела сказать, Рудик. Начитанный, умный, интеллигентный, имеет два высших образования. В принципе, по этой причине мы и расстались. Знаете, когда наверху прибавляется, снизу, как правило, убывает.

Рудольфа передернуло, но перед объективом камеры он сумел сохранить лицо.

– Мои внуки – Дора и Дориан. Наше светлое будущее. Дора мечтает стать рэпершей, а Дориан грезит биологией. Рядом сидит моя горячо любимая невестка Катарина со своей матерью, – Розалия убила Лидию взглядом.

Гаврилюк ответила тем же.

– Ну и напоследок представляю вам Наталью – нашу превосходную кулинарку, отличного друга, добрейшего человека и просто домработницу.

Татьяна ткнула пальцем в Канделарию Хуановну.

Розалия вскинула брови:

– А-а!.. Господи, я совсем забыла представить вам мою мамусю. Мамочка, прости меня.

Канделария забубнила:

– Вечно про меня забывают.

– У моей мамуси была нелегкая жизнь. Она появилась на свет в начале двадцатых годов прошлого столетия. Родилась переношенной. Моя бабуля носила ее под сердцем четырнадцать месяцев. А как родила, так мамку сразу отдали в ясли.

– Что она несет? – взорвалась Канделария. – Мы так не договаривались.

Не обращая внимания на визги «мамаши», Розалия продолжала работать на камеру:

– Акушерка, принимавшая у бабушки роды, увидев мамусю, захотела засунуть ее обратно…

– Геннадий! Поставь нахалку на место! Я не позволю! Уйду! Справляйтесь без меня!..

Агафоновы вместе с Розалией скрылись в кабинете.

Вернувшись в гостиную, свекровь положила руки на костлявые плечи Канделарии.

– Прости меня, мать. Я погорячилась.

– Но это в последний раз! Последний!

– Розалия Станиславовна, скажите, что ваша мама не в себе, после того, как ее двадцать лет назад бросил муж.

Свекровь закивала.

– Снимаем.

Обнажив белоснежные зубки, Розалия промурлыкала:

– К сожалению, два десятилетия назад мою мамочку бросил отец. Как же она, бедняжка, переживала. Даже хотела перерезать себе вены, но не смогла найти лезвие. Психика дала серьезный сбой – проще говоря, мама немного спятила. В дом престарелых мы ее не отдаем из принципа. У мамуси есть собственная комната, но она предпочитает спать на диване в гостиной. Одевается исключительно в наряды восемнадцатого века. На время проекта мы планировали поместить мамочку в элитное учреждение имени Кащенко, но там нет мест.

Канделария больно ущипнула Розалию.

– Ай! Чтоб тебе облысеть, психопатка старая! – процедила свекровь.

Геннадий возвестил, что приветствие подошло к концу.

Все разбрелись по коттеджу.

– Камеры заработают в восемь утра.

– Все должны находиться в своих комнатах.

– Так мне уже сегодня спать в одной кровати с Розалией? – Сильвестр всем своим видом выказывал неудовольствие.

– Спи где хочешь, но к восьми изволь оказаться в постели рядом с супругой.

Мужик отошел к камину. Рудольф злорадно захихикал.

В семь утра Татьяна металась по дому:

– Через час начинаем. Всем быть в полной боевой готовности.

Розалия, вскочившая в половине шестого, крутилась у зеркала. Сильвестр стоял у окна.

– А вам не кажется, что вы чересчур перегнули палку с макияжем?

Отложив губную помаду, свекровь поправила русый парик:

– Мне никогда не кажется. А вот тебе не мешало бы привести себя в порядок. Переодень пижаму, ты выглядишь смешно.

– Другой нет.

– Тогда сними верх.

– Меня он устраивает.

– А меня нет!

Сильвестр скинул пижамную рубашку. Свекровь скривилась:

– Фу! Сильвестр! Немедленно надень рубашку.

– Вы же сами просили ее скинуть.

– Да, но я не знала, что у тебя такая волосатая грудь. Котик, мы же не в джунглях. С твоей растительностью нужно что-то делать. И не спорь. Я тобой займусь.

– Сейчас не очень подходящее время.

– Ерунда. К вечеру твоя грудь должна быть гладкой как колено.

Сжав кулаки, Сильвестр заикнулся о бритве.

– Бритва? Ты в своем уме? Кто ж в наше время избавляется от волос на теле с помощью бритвы? После бритья они начнут расти в два раза быстрее.

– И что вы предлагаете?

– Эпиляция!

– Ни в коем случае! Я не баба!

– Она займет максимум минут пятнадцать. Сделаю все в лучшем виде.

– Не просите. Я панически боюсь боли. Честное слово. С детства.

– Больно не будет.

– Все равно – не согласен.

Розалия бросила взгляд на часы:

– Без десяти. После поговорим, а сейчас бери рубашку и запрыгивай под одеяло.

Сильвестр лег на отведенное ему место. Свекровь, приняв соблазнительную позу, закрыла глаза.

Катарина в ужасе таращилась на камеру, отсчитывая последние минутки своей свободы. В дверь дважды постучали. Это сигнал от Танюшки – надо притвориться спящей. Повернувшись на правый бок, Копейкина натянула одеяло до самого носа.

Съемка началась. Камеры заработали. В половине девятого семейство в полном составе спустилось в столовую.

Комфортно и непринужденно себя чувствовали не все. Обычной жизнью продолжали жить Лидия, Розалия, Дора и Дориан. Остальные, словно парализованные кролики, двигались неестественно, боясь проронить слово.

Наталья, подав завтрак, плюхнулась на стул и задрожала мелкой дрожью. Сильвестр переваривал заявление Розалии о предстоящей эпиляции. Рудольф то и дело чесал шею. Канделария Хуановна, войдя в образ умалишенной, стучала вилкой по столешнице, смотря на сидящую рядом Катку диким взглядом.

– Как неуютно находиться под прицелом, – кокетливо бросила Лидия Владимировна.

– Не говори, – подхватила Розалия. – Я сама не своя.

– А мне по фигу, – Дора перекатывала во рту жевательную резинку. – Какая разница, есть в доме камеры или нет. Один хрен.

– Дора, веди себя достойно, – Катка чуть не скончалась, произнеся фразу, адресованную «дочери».

– Мам, не грузись. У нас все круто. Теперь мы попали в ящик. Мы рулим.

– Может, перестанешь чесаться? – Сильвестр брезгливо покосился на Рудольфа.

– Это на нервной почве.

– Я хочу есть! – заголосила Канделария.

– Мама, тебе положили салат. Жри!

– А-а-а… – Хуановна не смогла стерпеть обидное «жри».

Схватив кусок колбасы, она швырнула его в Розалию.

– У нее снова приступ! Я вас предупреждала, старуха нас опозорит перед страной. Мама, отправляйся на свой диван.

Лидия включилась в игру:

– Ей с утра не забыли дать таблетки?

– Выжрала целый пузырек.

– Розалия Станиславовна, – Катке показалось, что свекровь переигрывает.

– Катарина, помолчи, откуда у тебя эта идиотская привычка вечно меня перебивать? Наверное, набралась дурных манер от матери. Одного поля ягоды.

Гаврилюк оскорбилась:

– Вы на свою мамашу посмотрите.

– Не тронь мамулю!

– Не тронь меня! – вякнула Канделария.

Наталья вжала голову в плечи:

– Я схожу на кухню, принесу соус.

– Ну и вали! – рявкнула свекровь.

Дориан поправил на носу очки:

– В свете последних событий, раз уж мы вынуждены провести определенный отрезок времени у всех на виду, предлагаю заключить дружеское перемирие.

– Не гони, братик! Жуй свой салат и иди читай книгу.

– Дора, мне жутко неловко делать тебе замечание, но я вынужден призвать тебя к порядку.

– У-у… как страшно.

– Перестаньте оба. – Катка ждала момента, когда можно будет смыться на улицу.

«Куда угодно, только бы не принимать участие в этом фарсе».

Лидия Владимировна встала из-за стола:

– С завтраком покончено.

– Ты же ничего не поела.

– Берегу фигуру.