Дональд Уэстлейк - Полицейские и воры. Авторский сборник

– О, об этом я ничего не знаю. Я только лишь вела документацию по недвижимости в его офисе. О своих личных делах он заботился сам.

– Мисс Уилсон… – Он запнулся, оглядел прихожую и спросил:

– Нам обязательно вести разговор здесь?

– Ну, я не думаю, что нам есть о чем говорить, – ответила я. Признаться, все это меня забавляло.

– Мисс Уилсон, нам есть о чем вести разговор, – произнес он с нажимом, поставил портфель и извлек бумажник. – Вот мое удостоверение.

Я поглядела на ламинированную карточку – очень солидную, с кучей разных надписей и фотографией Фрейзера, довольно–таки глупо выглядевшего, надо сказать.

– Я не стану ни продавать вам страховку, ни расспрашивать вас о подробностях личных дел мистера Каннингэма, обещаю. Теперь можно мне войти? – проговорил он.

Кажется, пора было кончать эти дурацкие игры; я вовсе не собиралась выводить его из себя. А то он разозлится, а это плохо. Пришлось мне уступить.

– Ну хорошо, можете зайти, молодой человек. Но помните, что вы пообещали.

Мы прошли в гостиную, и я предложила ему присесть. Он поблагодарил и сел, хотя и не очень уверенно – возможно, из–за полиэтиленового чехла на диване.

– Ко мне заходят время от времени племянницы, – пояснила я, – поэтому я и прикрыла всю мебель – дети ведь, вы же понимаете.

– Ну, разумеется, – отвечал он, озираясь по сторонам. Думаю, что и в целом гостиная произвела на него гнетущее впечатление.

Его можно было понять. Комната запечатлела естественным образом характер мисс Дианы Уилсон – с ее чехлами для мебели, салфеточками на столиках, цветками в керамических горшочках, окнах с жалюзи да еще и с занавесками и с портьерами – общим духом чрезмерной опрятности. Как в детских книжках про мисс Мускусную Крысу.

Притворившись, что не замечаю его замешательства, я села на стул около дивана, одернула передник и проговорила:

– Так, мистер Фрейзер. Я вся внимание.

Он открыл свой портфель, посмотрел на меня и произнес:

– Мисс Уилсон, это может в некотором роде явиться для вас неожиданностью. Не знаю, было ли вам известно о содержании полиса мистера Каннингэма, держателем которого были мы.

– Я уже сказала вам, мистер Фрейзер, что я…

– Ну да, конечно, – заторопился он, – я не должен спрашивать. Так вот, у мистера Каннингэма было три полиса разных видов, и все они автоматически вступают в силу по его кончине.

– Упокой, Господи, его душу, – сказала я.

– Ну да, естественно. Но так или иначе, по ним причитается сто двадцать пять тысяч долларов.

– Ничего себе!

– И с двойной компенсацией вследствие несчастного случая, – продолжал он, – то есть в целом выплате подлежат двести пятьдесят тысяч, или четверть миллиона, долларов.

– Господи! Никогда бы не подумала! Фрейзер внимательно на меня посмотрел.

– И единственный получатель этого – вы, – заключил он. Я улыбалась, как бы ожидая от него продолжения, потом выражение моего лица стало меняться, словно смысл сказанного только стал до меня доходить. Рука моя поползла к горлу, к краешку воротничка.

– Я? – прошептала я. – Нет, мистер Фрейзер, вы, верно, шутите!

– Ничуть. Всего лишь месяц назад мистер Каннингэм заменил получателя – со своей жены на вас.

– Невозможно поверить, – пробормотала я.

– Тем не менее это так. И поскольку мистер Каннингэм скончался при пожаре в своем офисе и поскольку речь идет о весьма значительной сумме, для того чтобы проверить все обстоятельства, компания должна была послать сотрудника–инспектора. Таковы правила.

Мне следовало наконец перевести дух. Я вздохнула и вымолвила:

– Вот почему вы так удивились при виде меня. Он робко улыбнулся:

– Откровенно говоря, да.

– Вы ведь ожидали увидеть очаровательную молодую особу, не так ли? Кого–то, с кем мистер Каннингэм мог бы иметь.., э–э.., связь?

– Подобное приходило мне в голову, – он усмехнулся виновато, – прошу прощения.

– Ничего страшного, – ответила я и усмехнулась ему в ответ. Превосходно. Он явился сюда с весьма предвзятым мнением и ощущением, что что–то здесь не так. Теперь эта предвзятость отброшена, и у него осталось просто чувство неловкости. Ему захочется поскорее закончить это дело, чтобы не вспоминать больше о своей оплошности и о том, как по–дурацки он себя вел, когда я открыла дверь.

Как я и предполагала, он сразу заторопился, стал доставать ручку и бумаги из портфеля, – приговаривая:

– Мистер Каннингэм никогда не уведомлял вас о своем намерении?

– Боже мой, нет. Я и работала–то у него три месяца.

– Да, я знаю. Это нам показалось странным.

– Ох, бедная его жена, – запричитала я, – может, она им пренебрегала, но…

– Пренебрегала?

– Ну, видите ли, – я изобразила сконфуженный вид, – не следует мне говорить о ней дурно. Я ее и не видела. За три месяца моей работы она ни разу не зашла в офис к мистеру Каннингэму и даже не звонила ему. И из его слов…

– Каких слов, мисс Уилсон?

– Давайте оставим это, мистер Фрейзер. Той женщины я не знаю, а мистер Каннингэм мертв. А мы тут сидим и сплетничаем за их спинами.

– Однако же, мисс Уилсон, он действительно оставил вам страховку.

– Он всегда был милейшим человеком, ну просто изумительным. И как он… – Я изобразила полное недоумение.

– Вы полагаете, у него были нелады с женой? – спросил Фрейзер. – И отношения настолько испортились, что он решил заменить получателя страховки, – огляделся, увидел вас, ну и так далее?

– Он всегда был ко мне очень добр. За тот короткий срок, что я его знала, он всегда оставался истинным джентльменом и деликатнейшим из людей.

Фрейзер глянул на свои записи и пробормотал под нос:

– Ну что ж, можно и этим все объяснить. Чудно, конечно, но… – И он пожал плечами.

Разумеется, тут пожмешь плечами. Теперь, когда он отбросил предубеждение, надо было оставить его некоторое время поизумляться в недоумении, а затем быстренько предложить некую гипотезу. И он схватится за нее, как утопающий за соломинку. Мистер Каннингэм очень не ладил с миссис Каннингэм и в приступе ревности либо из мести заменил получателя страховки, избрав для этого мисс Диану Уилсон – средних лет даму, недавно принятую им на работу в должности секретарши. Как лаконично выразился мистер Фрейзер, чудно, конечно, но…

– Просто не знаю, что вам и сказать, – произнесла я. – По правде говоря, мистер Фрейзер, я сама не своя.

– Ну, это понятно. Четверть миллиона на дороге не валяются.

– Дело даже не в деньгах, – сказала я, – а в том, каким образом они мне достаются. Мистер Фрейзер, я никогда не была богата, и, поскольку замуж не вышла, мне всегда приходилось, самой о себе заботиться. Но я хороший секретарь, толковый работник и распоряжалась своими деньгами, я бы сказала, мудро и экономно. Четверть миллиона, как вы говорите, это куча денег, но мне не нужна куча денег. Я бы предпочла, чтобы мистер Каннингэм остался жив.

– Ну, разумеется, – кивал он, и было видно, что он верит каждому моему слову. Я двинулась дальше.

– И эти деньги, – продолжила я, – несомненно, должны были отойти его жене. Просто не могу поверить, что мистер Каннингэм способен на такую жестокость.

– Ну, возможно, он впоследствии изменил бы свое мнение, поостыв, – предположил Фрейзер. – Он ведь принял решение всего за три недели до.., до того, как покинул нас.

– Упокой, Господи, его душу.

– Еще один вопрос, мисс Уилсон, – сказал он, – и я вас оставлю в покое.

– Да ради Бога, мистер Фрейзер.

– Насчет мистера Роша – бывшего партнера Каннингэма. Кажется, он куда–то переехал, и мы не можем его найти. У вас нет его нового адреса?

– Нет. Мистер Рош оставил дело еще до моего приема на работу. Фактически мистер Каннингэм нанял меня потому, что мистер Рош ушел и возникла необходимость иметь постоянного секретаря в офисе.

– Понятно. Ну что ж. – Фрейзер затолкал свои вещи в портфель и поднялся, и тут прозвенел звонок.

– Простите, – сказала я, пошла в прихожую и открыла дверь.

Она ворвалась ко мне, словно ураган, отталкивая меня и крича:

– Где она? Где эта шлюха?

Я проследовала за ней в гостиную, где Фрейзер в изумлении взирал на женщину, продолжавшую требовательно вопрошать, где она.

– Мадам, прошу вас, – обратилась я к ней, – это вообще–то мой дом.

– Вот как? – Она стояла передо мной руки в боки. – Ну, тогда вы мне скажете, где эта дамочка Уилсон.

– Кто?

– Диана Уилсон, маленькая потаскушка. Я хочу…

– Я Диана Уилсон, – прервала ее я.

Она стояла с открытым ртом, ошарашенно глядя на меня.

Подошел Фрейзер, слегка улыбаясь.

– Простите, мисс Уилсон, – обратился он ко мне, – я, кажется, понимаю, что случилось. – И, повернувшись к посетительнице, спросил: