Белая стрекоза и три папы - Янина Олеговна Корбут

как будто ждала нападения, и инстинктивно прикрыла собой Славика. Тот, не растерявшись, схватил в руки шампур. Но то, что я увидела, превзошло мои самые смелые фантазии. Я почувствовала, как завибрировали колени, сотрясаемые барабанной сердечной дробью. И в этот момент был невероятно высок риск того, что трупов на теплоходе станет два.

На расстоянии вытянутой руки от меня стоял… Дубровский. Стоял и улыбался. Он явно хотел обратиться ко мне с речью, но тут увидел Славика, окровавленную Соню за моей спиной, и улыбка резко поползла вниз.

— Что здесь произошло? — хрипло спросил он. — Скажи мне, что это сделала не ты, а придурок Славка. Я его отмажу по невменяемости.

— Ты… Ты откуда… Ты в своем уме? — опешила я. Теперь было не ясно, что делать сначала: падать в обморок из-за Сони или выяснять, что тут делает Дубровский. Такого когнитивного резонанса мой мозг был не в силах вынести. Оттого подзавис.

Но времени «на подумать» мне не предоставили. Лестница снова заскрипела под чьим-то весом: на палубу, кутаясь в плед и сонно щурясь, поднимался Артем. То, что произошло дальше, окончательно ввело меня в ступор.

Вместо того чтобы удивиться новому человеку на борту, он кинулся обнимать Дубровского со словами:

— Сашка, а я уже решил, ты вообще соскочишь и не явишься! Сколько лет не виделись! Наконец-то собрались… Ты как, брат? Ох, и перебрали мы вчера в ожидании тебя…

— Я-то нормально… — пробормотал Дубровский, похлопав Артема по плечам, словно старого доброго приятеля.

— Вы знакомы? — не поняла я, а Артем глянул на меня без приязни:

— Дарина, с тобой все нормально?

— Со мной???

И только сейчас, заметив наши растерянные лица, Артем додумался спросить:

— А что тут происходит? Вы чего такие… странные?

Мы нехотя расступились, предоставляя ему обзор. Артем несколько раз поморгал, потом потер глаза тыльной стороной ладони, еще раз моргнул и вот тогда начал стремительно сереть:

— Это Соня? Черт… Там что, на шубе? Это кровища? Ее что, шампуром проткнули?

— Артем… — начала я и гаркнула на застывшего тушканчиком Славика, — убери уже этот шампур!

— Она живая? — хрипло пробормотал Артем и тут же вскрикнул: — Соня! Да сделайте вы хоть что-нибудь!

— Поздно. Пульса нет. Она не дышит, — отмер Славик.

— И ты так спокойно об этом говоришь…

— Извини, мы как раз собирались начать орать, но тут пришел он, — ткнул Славик пальцем в Дубровского.

— Вы… вы… Кто это сделал? — теперь Артем обращался почему-то ко мне. Как будто я и без того не хлебнула проблем. Все будто сговорились медленно думать, медленно говорить и еще медленнее действовать. Хотя это было не так уж удивительно в такой ситуации.

— Откуда я знаю? И ничего мы не спокойные, просто шок еще не прошел. Мы со Славиком поднялись сюда за минуту до вас. Точнее, сначала мы, потом вот он, — теперь пальцем в Дубровского ткнула я, еще не решив, как его называть, — а потом уже ты.

— Господи, скажите, что это какой-то розыгрыш? Нас снимает скрытая камера, да? Сейчас башка треснет… — заявил Артем, потирая виски и оглядываясь по сторонам с безумным видом.

Первым из анабиоза вышел, как ни странно, Славик.

— Не трогай здесь ничего! — завопил он, заметив, как Артем в растерянности потянулся к бутылке с виски, стоявшей на столике возле Сони.

— Это не розыгрыш? — еще раз уточнил Артем, а когда мы все покачали головами, вздохнул со всхлипом.

— Нет, мужики, вы как хотите, а мне надо выпить, — пробормотал он. — На хрен я вообще выперся из каюты?

— Кстати, да, — подал голос Дубровский. — Зачем вышел?

— Встречать рассвет? — уточнил Славик.

Артем в ответ только махнул рукой, но тут же скривился, словно это причинило ему нестерпимую боль.

— Выпить хотел. Не подумайте, у меня с собой в сумке на всякий случай был дорогой вискарь.

— Мы тут тоже не барахло заказали, — возмутился Славик.

— Не обессудьте, но кто знал, какое здесь будет пойло.

— Так ты вышел за вискарем?

— Я бы и у себя мог, да мой Элла куда-то припрятала. К тому же спит вполглаза. И точно потом похмелиться не даст. А я хотел с утра сосуды чуток расширить. Думал, найду что-то в кают-кампании, но услышал голоса и решил глянуть, кто тут бродит. Соня, как же так… Погодите, вы ее осматривали? Вы вызвали «Скорую»?

— Говорят же тебе, мы все явились сюда почти одновременно, — терпеливо пояснил ему Славик в который раз. — Я успел пульс пощупать, а так… На вид ушибленная рана головы. Может, у нее черепно-мозговая травма. Может, произошло кровоизлияние в мозг. Но это просто мои предположения.

Я поняла, что мы действительно теряем время, и начала отдавать команды:

— Артем, сходи к капитану! Во-первых, у них там громкоговоритель, пусть всех разбудит. И зови его сюда, он, должен первым констатировать смерть.

— А ты, Дарина, звони в полицию, — сказал Славик.

— Да, самое главное, нужно срочно понять, где мы, и разворачиваться к ближайшему населенному пункту, — пробормотал Дубровский, доставая телефон и включая геолокацию.

⁂

Вызванный капитан был бледнее филе хека и, кажется, совсем не понимал, что делать в сложившейся ситуации. Сначала Алексей Иванович не верил нашим словам, но когда издалека увидел труп, замер, как вкопанный. Славик, собравшись с силами, сообщил ему, что смерть на судне констатирует корабельный врач или капитан судна в присутствии как минимум двух свидетелей.

В этот момент я звонила в полицию и, как могла, пыталась объяснить, что происходит, и где мы находимся.

Через десять минут все пассажиры теплохода, сонные, наспех одетые, облепили труп Сони со всех сторон. Правда, сначала каждый подошел к Дубровскому, приветствуя его как Сашу Иванова. Васятка, завернутый в теплый клетчатый плед, припал Дубровскому на грудь:

— Саша, как же это… Она так тебя ждала! Так и не дождалась…

Дубровский хлопал рыдающего по плечу, на второй его руке повисла Татьяна.

— Она же не пришла ночевать! — истерила староста. — Я думала, она с кем-то…

Дальше Татьяна не продолжила, но все и так уловили ход ее мыслей. Та не волновалась о подруге, потому что была уверена: Соня проводит время с каким-то мужчиной. Элла хмурилась, потирала лоб, жалась к мужу и все время повторяла:

— Ущипните меня, я что, все еще сплю? Саша, ты из нас самый трезвый, расскажи все по порядку…

Я по-прежнему не понимала, как относиться к тому, что Дубровского все называют Сашей, но встревать с вопросами не спешила. Было не до того. Чередой следовали неизменные «Что делать?» и «Как это произошло?». Все в ужасе переглядывались, не решаясь называть вещи своими именами.

— Я никогда не… как? — капитан растерянно оглядывал всех нас по очереди, как