Сердце знает - Кэтлин Игл

выпить? — Картер сделал знак молодой женщине с подносом. — Чего желаете? Знаешь, ты братец должен осмотреть этот вигвам. Тебе здесь будет покомфортней, чем в отцовском доме. Я и сам здесь частенько остаюсь на ночь. Даже не знаешь, какие беспокойные духи бродят вокруг этого места. Гиги, понимаешь?

Риз взял стакан сока, поскольку молодая женщина с подносом обошла зал, чтобы подойти к нему. — Когда это ты стал беспокоиться о Гиги?

— После того, как остался без братской защиты. Картер осушил свой бокал, запивая горькую шутку, затем погрозил им в сторону брата. — Уехал и оставил меня сражаться с сонмом духов. Старик наш жил прошлым. Ничего иного не хотел, как только удержать нас в прошлом. Нас — значит лакота.

Риз по-прежнему считал замечательным, что Картер так блестяще себя проявил. Мать их умерла вскоре после рождения Картера, и священник убедил отца отдать грудного ребенка чужим людям. Церковь устроила Картера в белую семью в Нью-Йорке. А Роуз уехала жить к бабушке. Риз же был достаточно большим, чтобы ходить в школу и самостоятельно принимать решения, и когда отец спросил его, не желает ли он тоже уехать, Риз ответил «нет». Так он остался и присматривал за Роем. По его мнению, именно это и делал, пусть даже ему было всего лишь около шести лет.

Годы спустя, когда Рой вытащил упирающегося Картера из семейства нью-йоркских Маршаллов, Риз не мог уразуметь, какой в этом был смысл, кроме того, конечно, что Картер был вундеркинд, а Риз просто еще одним индейцем-баскетболистом. Рой тогда сказал, что очень важно, чтобы Картер знал, кто он такой, а поскольку его задействовали, чтобы протащить через Конгресс Закон о защите индейских детей, он чувствовал себя обязанным проявить активность и решил воспользоваться этим Законом, чтобы вернуть сына. Картер в индейской школе чувствовал себя ужасно, и, со временем, Рой позволил ему закончить частную школу для белых. Но когда Картер поступил в Гарвардский университет, воспользовавшись льготами «коренного американца», упираться он перестал.

И вот теперь он — управляющий казино. «Для него это хорошо» — подумал Риз. Картер отлично смотрится в клубном пиджаке с эмблемой Bad River Sioux, вышитой на нагрудном кармане. Очевидно, он весьма горд тем, чего добился своей работой, и Риз не сомневался, что в своем деле он преуспевает. Его брат был умен и хитер, как лис.

Однако мысль о том, что Старик хотел «нас» удержать в прошлом, по необъяснимой причине, вызывала у Риза возмущение.

— Когда уезжаешь домой? — спросил Картер.

— Еще не знаю.

— Но не раньше, чем мы сыграем один-на-один, — заметил Картер. — Сара говорит, что если я приведу тебя к нам в воскресенье, она устроит семейный обед. В последнее время, честно говоря, она не очень пускала меня домой, но ты можешь помочь мне вернуть ее расположение, да и дети получат море удовольствия, наблюдая как их папа гоняет кегли с дядей.

— А, так ты теперь хочешь поиграть со мной.

— Черт, ты все еще можешь играть, как любитель, разве нет? Ты же не настолько «крутой».

Риз засмеялся. «Крутой» — это было не из тех выражений, которыми пользовался Картер Маршалл. — Я разнесу маленького братца, как слепого кутенка, в пух и прах. Ты боишься выглядеть жалким в глазах детей?

— Значит, ты приходишь? Вот здорово. — Картер кивнул человеку с радиотелефоном, давая знать, что сейчас туда поднимется. — Ты тоже приходи, Хелен. И Роуз. Давайте устроим…

— Роуз уехала. Я отвез ее в аэропорт. Ты что забыл, ее рейс сегодня утром? — Риз улыбнулся, когда Картер постучал себя ладонью по лбу. Правда была в том, что Роуз и Картер друг друга почти не знали. — Просила еще, чтобы я с тобой попрощался от ее имени. Ты поможешь с добром Старика?

— Ты что, серьезно? Будешь сжигать? — Он похлопал Хелен по руке. — Должно быть, думаешь, что такой парень, как он, давно забросил индейское одеяло, верно? Он думает, что должен сжечь личные вещи, иначе один из наших духов будет навещать его по ночам.

— Он бы этого хотел. Бывают случаи, когда ты что-то делаешь просто из уважения. Но все, что ты хотел бы себе взять, кроме… — Риз посмотрел в сторону Хелен. Не стоило об этом говорить в ее присутствии.

— Он оставил тебе все, — заметил Картер. — Даже не поленился, написал письменное завещание, чем здорово меня удивил. Но факт остается фактом, и именно из уважения я оставляю все в твоих гениальных руках.

Риз пожал плечами. — Не знал, что вы с ним виделись.

— Откуда ты мог знать? Ты ведь бывал здесь достаточно редко? — Картер повернулся, чтобы уйти. Парень с рацией все еще ждал. — Это не станет между нами, Блу. Ты здесь, и это хорошо. Сколько бы ты здесь ни прожил, это замечательно. И вы оба приходите к нам в воскресенье на обед. — Он стал подниматься по ступеням.

— Семейный обед, — облизал губы Риз, — звучит заманчиво, верно? Обед в воскресенье, собирается вся семья, славные большие Блу. А ты Хелен, что скажешь?

Она скрестила руки на груди, безразлично глядя на стопки фишек на столе. — Мне трудно выбраться.

— Отсюда?

— У меня сумасшедший график работы, — сказала она, и он понял, что ей самой совершенно ясно, насколько неубедительно звучит отказ. Он заглянул ей в глаза и ждал. — Не думаю, Риз, что это хорошая мысль.

— Как знаешь. — Он не собирался просить дважды. — Поживу некоторое время у отца. Он свалил на меня кучу дел, оставив на меня дом. Сказал, что Картеру он не нужен. Не знаю, с какой стати он посчитал, что дом нужен мне, но… — он хлопнул кулаком по краю столика и встал, — так что я буду там.

Она кивнула.

— Похоже, выстраивается очередь, — он показал головой на приближающуюся пару, из числа тех ковбоев, о которых упоминал Картер, и, черт побери, Риз не собирается делить ее компанию с ними. — Спасибо за урок. Ты все еще хорошая учительница.

Уйти из казино оказалось сложнее, чем зайти в него. Риза не был дома несколько лет, и это приятно, когда тебя узнают старые друзья, а не просто баскетбольные болельщики, и восстанавливаются старые связи. Его окликнул двоюродный брат, который раньше всегда летом помогал отцу складывать сено и которому сейчас нетерпелось рассказать о своей работе в ресторане казино. Он узнал одного охранника, с которым вместе ходил в школу, а еще там была кассирша, которая, в былые времена, выступала заводилой группы поддержки. — Послушай, здесь Тайтус, — сказала она и достала свой радиотелефон. — Ты уже видел его?

— Тайтуса