Интуиция - Валентина Панкратова

видная. Возможно, кто-то уже делал Вам какие-то непристойные предложения. Поверьте, я далек от этого. Обязуюсь ни словом, ни взглядом, ни тем более какими-то действиями не оскорбить Вас. В моем доме есть домоправительница и ее помощница. Так что мы не будем совсем одни. Такой расклад Вас успокоит?

— Хорошо, — решилась Марина, не услышав ничего про жену.

При этом заявление, что мужчина далек от желания сделать ей непристойное предложение, здорово огорчило. Естественно, так прямо и сразу она никаких непристойных предложений не приняла бы, но гораздо приятнее было бы думать, что Константину хочется их сделать. Впрочем, лиха беда начало!

— Константин, давайте, Вы будете обращаться ко мне на ты.

— Прекрасно! С небольшой поправкой, Мариночка, мы оба будем обращаться друг к другу на ты. О’кей?

Они доели принесенные кофе с мороженным, расплатились, и Константин отвез Марину домой, договорившись, что на следующий день он заедет за ней часов в одиннадцать утра.

Ночью Марина долго не могла уснуть. Голова пухла от совершенно противоречивых мыслей. Девушка попыталась проанализировать мысли в соответствии с теорией Константина отделить работу мозга от интуиции. Сразу стало ясно, что внутри нее, если объяснять простыми словами, как будто живут несколько личностей, каждая со своим характером. Обнаруженные в голове советчики, по-разному оценивающие ситуацию, то тихими, то громкими голосами требовали от нее совершенно разных поступков. И если раньше она воспринимала эти мысли как сомнения «за» или «против» какого-то поступка, то теперь каждый участник общего хора постепенно приобретал свою индивидуальность. Для удобства Марина назвала их голосами. Очень уж хотелось разобраться, который или которая из них могла быть Интуицией.

В итоге девушкой было идентифицировано несколько внутренних голосов. По некоторым вопросам они жарко спорили, по некоторым соглашались, создавая коалиции. Иногда голоса дружно молчали, особенно, в трудные минуты, иногда трещали все одновременно. Отдельные участники многоголосицы могли подолгу молчать, высказываясь время от времени.

Марина сразу определила самый авторитетный и трезвый голос, определяющий все ее действия. Рассудок. Ему подчинялась не только вся Маринина жизнь, но и все другие внутренние голоса.

Вспыхивающие иногда вздорные мысли, заставляющие немного стыдиться и периодически гнать их прочь, назвались Мечтательницей, глядящей на мир сквозь розовые очки. Этой внутренней даме хотелось непременно преодолеть чисто деловой подход красавца и полное отсутствие интереса к ней, как к женщине.

Вспомнила Марина о совсем редко дающих о себе знать внутренних страхах. Их она назвала Ребенком, который еще жил глубоко внутри. Он всего боялся и нет-нет, а напоминал о себе. Именно Ребенок испытывал страх перед Константином и вполне обоснованно подсказывал, что отношения с таким брутальным мужчиной могут таить опасность для ее душевного спокойствия. Впрочем, Марина выяснила, что Ребенок не всегда боялся, он еще веселился и озорничал от всей души.

Был еще один голос, точнее обезличенный шелест, появляющийся в эфире не часто. Он не высказывал своих предположений, а обычно только соглашался или отрицал предложения других, подтверждая свои мнения действиями. От этого внутреннего шелеста иногда начинал заворачиваться живот, зудели кончики пальцев, учащалось дыхание, а сердце иногда принималось стучать в бешеном ритме. Этот невнятный тихий голос мог не согласиться с авторитетным громким доводом Рассудка. Именно его Марина назвала Интуицией и именно его она решила слушать более внимательно. Этот еле слышный шепот уверенно встал на сторону тех, кто утверждал, что Марина все делает правильно, а значит, все будет хорошо.

***

В субботу мороз жахнул практически во всю силу. Термометр в машине Константина съежился до тридцати одного градуса. Марина порадовалась, что не упорствовала и согласилась ехать в гости на автомобиле, а не своим ходом. Сколько бы она могла простоять на автобусной остановке утром в выходной? Один плюс, вряд ли у кого-либо из безбашенных водителей получилось бы облить ее снежной жижей. Ее просто не было. Мороз сковал все, в том числе и посыпанный солью грязный снег. В любом случае, в салоне автомобиля было тепло и уютно.

Мужчина управлял своим железным конем легко и уверенно. Он не напрягал спутницу разговорами, предоставляя возможность привыкнуть к его постоянному присутствию. Можно было спокойно любоваться замершим на морозе пустынным городком. Пока Марина полусонными глазами разглядывала заснеженные улицы, автомобиль выехал из города и покатил дальше.

— Я живу на природе, — улыбнулся Константин на немой вопрос пассажирки, — ты же не думала, что лаборатория может располагаться в городской квартире? У меня дом, и там полно места и для проживания, и для лаборатории, и для гостей.

Они въехали в поселок, окруженный бетонным забором, и Марина смогла оценить уровень домов. Он весьма отличался от обычных деревушек. Вокруг стояли добротные строения причудливой архитектуры. Девушка не успела додумать мысль, как люди добровольно заключают себя хоть и в комфортабельное, но практически тюремное пространство, как автомобиль выехал за огражденную территорию. Оказалось, им дальше. От поселка они еще пару километров ехали по пустынной снежной дороге, мчащейся посреди огромного засыпанного снегом поля к следующей огражденной металлическим забором территории. Миновав у ворот будку, из которой вышел одетый в униформу парень, автомобиль подъехал к крыльцу сравнительно небольшого светло-желтого двухэтажного особнячка, уютно расположившегося в глубине участка. Константин быстрым шагом обошел машину спереди и открыл Маринину дверцу, предлагая выйти.

Мороз тут же ворвался в теплый салон, возмущаясь созданному там теплу. К счастью, пребывание на свежем воздухе ограничилось несколькими ступенями, по которым Марина и Константин поднялись к высоченной входной двери. Она практически тут же распахнулась. Высокая полная женщина с бесцеремонным любопытством оглядела гостью с головы до ног и только потом добродушно улыбнулась:

— Проходите, вот раздевалка, — произнесла она нараспев низким голосом и кивнула головой в сторону помещения справа, — Вам дать тапочки?

Марина внутренне порадовалась, что догадалась взять с собой летние удобные босоножки на сплошной мягкой подошве. Ей не придется шлепать по такому шикарному дому в чужих заношенных тапочках. «Еще не известно, — одернула сама себя девушка, глядя на встретившую их мадам, одетую в офисное платье и туфли на небольшом каблучке, — что тут называют тапочками. Они, возможно, гораздо круче моих потасканных босоножек».

Перед ней простиралась просторная гостиная-холл. Из-за обилия огромных зеркал она показалась уходящей в бесконечность. Глаза девушки заметались от расставленных тут и там статуэток к хрустальным бра, висящим между картинами; от гостеприимно пылающего камина к расставленным полукругом креслам; от шкур на паркетном узорчатом полу к огромной театральной люстре. Марина поежилась. Одетая в удобные джинсы и теплый свитер, она почувствовала себя Золушкой, пришедшей на бал к принцу в простом домашнем платьице.

— Знакомься, Мариночка, — Константин вышел из раздевалки.