Право на скелет - Татьяна Хорунжая

удивилась Аня. – Никогда не понимала, зачем такие фотографии делать… Кому в радость? Ладно хоть трупак крупным планом не сфоткали… – она убрала фотографии подальше и вернулась к разбору писем. – Надо разобраться с иерархией старушек. Моя прабабка – Анна Матвеевна. У нее две дочери – покойная Шура и моя бабушка. У Шуры детей нет, у моей бабушки единственная внучка – это я. – В руки ей попал пожелтевший конвертик, которые особенно просила передать баба Шура. «Моей внучке Анне на день ее 20-летия. От Анны Матвеевны». И дата. – И вот, значит, моя прабабка пишет письмо какой-то «левой» внучке, которой никогда не существовало, по имени Анна. Интересно, а если бы меня звали Ефросинья, то письмо бы мне отдали? Или его бы никто никогда не получил?

– Я сварил тебе настоящий деревенский борщ, чтобы ты, наконец, наелась, – не обращая внимания на ее размышления, Гюнтер торжествующе поставил на стол огромную кастрюлю. – Моя бабушка всегда говорила: кушай супчик – и будешь толстый и красивый.

– На мясном бульоне?

– Конечно. Куча мяса. Давай ешь!

– Прости, но я не ем трупную вытяжку даже в порядке исключения, – в задумчивости сказала Аня, не заметив, что Гюнтер немного расстроился.

– Ну и чем мне тебя тогда кормить?

– Ну… я бы, конечно, съела вареной фасоли и спаржи.

– Боюсь, вареной фасоли и спаржи в местном магазине не водится. Могу предложить картошку с салатом из помидоры и огурцов.

– Давай… Моя прабабка Анна умерла, наверное, лет 50 назад, я не знаю. И письмо, судя по дате, написано примерно тогда же.

Конверт был распечатан. Видимо, кто-то прочитал его раньше Ани. Может быть, сама баба Шура? Но почему она не передала его по назначению? Тоже не знала никакой внучки Анны и решила разобраться? Возможно, ее мать дала это письмо ей перед смертью? Или она сама его нашла, разбирая архивы. В любом случае, при чем здесь сама Аня и зачем этот конверт особенным образом просили передать ей?

Аня достала из конверта листочек, выдернутый из советской ученической тетрадки. В письме было всего несколько строк, написанных старческим почерком. Аня зачитала их вслух: «Дорогая моя внучка Анна! В своем доме я оставила тебе немного безделушек, которые принадлежали нашей семье. Пожалуйста, найди их, для меня это важно. Мне хотелось бы, чтобы часть из них ты оставила себе на память, а остальными правильно распорядилась. Анна Матвеевна.»

– Какие еще безделушки? И где именно в доме? – ничего не поняла Аня.

– Похоже, прабабка для тебя сокровища несметные зарыла, – пошутил Гюнтер.

Но Аня задумалась серьёзно.

– У нас в семье, вроде бы, не было зажиточных. Откуда взяться сокровищам? У крестьян, насколько я знаю, и на хлеб-то насущный не всегда хватало. Да и зачем их зарывать? Отдала бы дочери – да и всё.

Аня стала читать все старые письма подряд, но они ничего не проясняли. Какие-то нелепые предположения стали приходить ей в голову.

– Вообще, похоже на простую записку, которую на столе оставляли, когда на работу уходили – сотовых-то еще не изобрели. Но, вроде бы, не было никакой внучки Анны… да и зачем запечатывать записку в конверт? Да ну, бред какой-то… – Она ещё подумала. – А может, всё же были зажиточные? Может, вообще дворяне были, а я не в курсе? – неуверенно, но с надеждой предположила она. – Надо маме позвонить.

Ее размышления прервали какие-то голоса с улицы. Аня бросила письма и подошла к окну. По дороге ехала газелька-фургончик, которая часто останавливалась, и водитель громко выкрикивал что-то невнятное.

– Что-то случилось? Может, ему помощь нужна? – забеспокоилась Аня. – По-моему, он кричит что-то про пузо и башку…

Гюнтер засмеялся и вышел. Аня следила за ним в окно. Он подошел к водителю, тот открыл фургончик и они оба там довольно долго копались. Потом Гюнтер выбрался оттуда с большим арбузом и вернулся в комнату.

– Он кричал не «пузо» и «башка», а «арбузы» и «картошка». Люди из Астрахани привезли арбузы, чтобы поменять их на картошку.

– Какую картошку?

– Обычную. Раньше местные много картошки сажали – на тех самых задах, о которых я тебе рассказывал – чтобы потом сдать за деньги. А теперь никто не принимает, или слишком дешево- много работы за копейки выходит. Вот зада у всех и зарастают. Скоро уж лес будет, пойдем за грибами. А в других регионах такая же ерунда с другими продуктами. Вот они и придумали обмениваться.

– Ты дал ему картошки? – неуверенно предположила Аня.

– Нет, – засмеялся Гюнтер, – я дал ему денег. Да и рано они за картошкой приехали, не копают еще.

Он вырезал сверху маленькую дырочку и разломил весь арбуз руками пополам. Сочные, бордовые клетки его засверкали в луче солнца.

– Это тебе, – он поставил половину арбуза перед Аней, – а это мне.

Ане было не до арбуза. Она набрала номер. Мама не брала трубку.

– Ты что, серьёзно? Да ладно тебе … – удивился ее надеждам Гюнтер. – Какие ещё сокровища? Сейчас напридумываешь еще. Мало ли что имела в виду Анна Матвеевна. Да даже если и так, то их за столько лет наверняка уже кто-то нашел. Выброси из головы.

Но Аня уже не могла выбросить. Мысль о том, что она может найти настоящий клад, не давала ей покоя. А вдруг там сокровища? «Я стану богатой… Может, я вообще дворянка?» – размечталась Аня и глаза ее засверкали.

– Многие мечтают найти клад, а у меня, быть может, есть такая возможность!

– Дались тебе эти дворяне! – пытался образумить ее Гюнтер. – У меня в роду точно одни крестьяне были, и ничего плохого в этом я не вижу. В наших местах, конечно, иногда находят сокровища. Говорят, что здесь проходил Степан Разин со своей дружиной и припрятывал награбленное. В Лукоянове даже камень Степана Разина есть. Всё вокруг перекопали… Но не думаю, что твоя прабабка как-то связана с Разиным…

Мама, наконец, взяла трубку.

– Мам, привет, как дела?.. Да, всё в порядке, собираю справки… Где ночевала? – она посмотрела на Гюнтера и, не моргнув глазом, соврала – у бабы Маруси. Ну это бабушкина троюродная сестра, ты не помнишь…– Гюнтер хмыкнул. – Случайно встретила на улице… Да… Ну, потом расскажу! Ты мне лучше скажи, зажиточные у нас в роду были? Ну просто интересно стало… – она включила громкую связь, чтобы он тоже слышал, показав ему жестами, чтобы он молчал.

– С чего это ты вдруг заинтересовалась семейной историей? – забубнил смартфон. – Столько уж раз тебе рассказывала, но ты же не слушаешь, глаза закатываешь, некогда тебе сразу… –