Алена Смирнова - Вечеринка с продолжением

— А ты?

— Я устроюсь на диване.

— Виктор…

Но он ушел в комнату. Самое поразительное, что я, проспав пару часов, пробудилась с ощущением долгожданных каникул. Измайлов был какой-то непривычный. Я взбудораженно пыталась сформулировать свои впечатления, и наконец меня осенило:

— Ты помолодел лет на десять.

— С тобой у меня нет выбора, — сказал он.

Живительный и нежный солнечный свет играючи растворял вчерашние страхи. Мы помирились. Мы, кажется, подружились с ним, потрудившись простить друг друга. Больше я ничего не боялась.

— Поднимусь к себе. Спасибо за приют.

— А обедать я сегодня буду?

— Морить тебя голодом я не подряжалась.

— Тогда иди.

В три часа кресла в зале оккупировали Балков с Юрьевым. Я вознамерилась вежливо смыться, но Измайлов предложил мне сесть. И у меня, и у сыщиков вытянулись от изумления лица.

— Полина нужна мне в качестве эксперта-консультанта по обитателям подъезда. Подчеркиваю, нужна мне.

Похоже, парни были приучены к экстравагантным выходкам полковника. Они не издали ни звука. Я тем более. И скоро разобралась в том, как он дозировал их разговорную нагрузку. Когда дело касалось личных наблюдений, он тормошил Юрьева. Когда результатов экспертиз, каких-нибудь замеров и вычислений — Балкова. Вкратце все выглядело совсем паршиво.

Петр Коростылев, Виктор Артемьев, Вячеслав Ивнев и Николай Муравьев шесть лет назад в складчину купили небольшое предприятие по производству металлических дверей и решеток. Муравьев, пай которого был самым незначительным, через год их покинул — неведомо куда делся. Остальные продолжали крутиться и вертеться и недавно открыли маленький, но в бойком месте притулившийся к серьезным конторам магазин. У налоговой инспекции претензий к ним было не больше, чем к другим. Владение собственностью оставалось коллективным, должности распределялись согласно внесенным когда-то долям капитала. Семьями члены бизнес-команды обременены не были, жили в собственное удовольствие. И век бы никто ими не заинтересовался, но Коростылев и Артемьев были убиты, а Ивнев исчез.

Конечно, Славе Ивневу было глупо убивать компаньонов в своем подъезде. Настолько глупо, что могло и сойти. И Верке было неразумно убивать бывшего любовника Петра Коростылева и несостоявшегося любовника Виктора Артемьева в своем подъезде. И тоже могло сойти. Или лишил приятелей жизни кто-то третий, чтобы подозрение пало на Славу и Верку? Или вообще не задумывался, станут ли их подозревать?

Я начинала понимать Измайлова и сочувствовать ему. Надоел мне Витя, собрался скомпрометировать, мало ли что могло произойти за полгода нашего соседства, и я подогнала его убийство под первое, подъездное. А фужер специально оставила, чтобы подурнее выглядело. Ведь и дети знают, что улики не принято оставлять на видном месте. Или забыла спьяну. Я, получалось, напрасно оскорбилась. Измайлову теперь предстояло доказать, что Виктора убила не я. Для остальных есть очевидное: фужер, из которого кушали элитный коньяк мужчина и женщина. Их двери разделяла стена в ладонь толщиной. Он волочился за ней, и она не ведала проблем с проникновением в его дом. Даже ребенка заранее спровадила к родителям. И к Измайлову приставала, чтобы он бдительность потерял. Удобно ли вклинить в их совещание вопрос: «Неужели вы так обо мне думаете?» Однако Измайлов, разобравшись в работе живых коммерсантов и накидав Балкову с Юрьевым вопросов посерьезнее, желал без передышки обсудить хладные трупы жертв.

Смерть Коростылева наступила в субботу, около половины второго, смерть Виктора — во вторник, около половины десятого. Фантастика, но Верка ухитрялась натыкаться на тела примерно через час после убийств. Обоих угробили ударами тяжелых предметов по затылку сзади: Петра, когда стоял и звонил в дверь Славы, Виктора, когда сидел за своим столом. Поэтому эксперт не брался утверждать, что это сделал один человек одним орудием. Допускалось наличие двух убийц примерно одинакового роста, комплекции и воображения. У обоих коммерсантов пропали бумажники. В квартире Виктора все было цело. Виктор успел выпить граммов сто на голодный желудок. Кто дорасправился с коньяком, оставалось загадкой.

«Не иначе, как я…» У меня было странное состояние. Вот случись мне часов в девять зайти к Вите, чтобы попробовать уговорить его сменить объект ухаживания добровольно, нас бы вместе убили или никого бы не тронули? А вот, если бы…

— Полина, Полина…

Оказывается, Измайлов старательно выводил меня из задумчивости.

— Полагаю, парни, вам ясно, что интерес публики к расследованию преступлений сильно преувеличен? — расстроил он Балкова и Юрьева.

— И это — расследование? — не сдержалась я.

— И это — публика? — отбил Юрьев.

— Обойдитесь без рукопашного боя, — высказал незатейливое пожелание полковник. — Полина, ты говорила, что Виктор пригласил вас в гости под предлогом того, что еще не имеет связей в городе? И о совместной работе с Ивневым не упоминал?

— С Ивневым?

— Ну, со Славой.

— Так и было. Наверное, им нравились розыгрыши. Или нужен был повод для междусобойчика. Ни я, ни Нора просто не пошли бы к нему… А у него правда был день рождения?

— Нет.

— Досадно.

— Не сникай, — отыскал-таки для меня слово поддержки отзывчивый Балков.

— Кто будет хоронить Виктора? — спросила я.

И, только задав вопрос, поняла, как это меня мучило.

— Уже звонили из фирмы, главбух. Они все берут на себя, — буднично откликнулся Сергей.

— Ты что, собиралась провожать его в последний путь, сбросившись на ритуальные услуги с Верой и Норой? — пошутил Юрьев.

— Зря смеешься, она такая, — грустно сказал Измайлов.

— А я не знаю какая, — вздохнула я. — Но знаю, что Верка и Нора отказались бы сбрасываться.

— Они жизнеспособные существа, — подытожил Борис.

— Следи за речью, Боря, — предупредил Сергей.

Как ни крути, а первое впечатление самое верное. Кажется, шептать: «Спасибо, Сережа» я не перестану никогда.

Измайлов принялся что-то планировать с Балковым и Юрьевым. Я опять, будто в упругую муть, нырнула в себя. Совсем недавно я готова была согласиться, что кандидатов в убийцы полно. А сейчас в меня каким-то образом проникло сомнение и располагалось, словно грузная мешочница на парковой скамейке. «Никогда они не найдут того, кто спровадил ребят к праотцам, — подумала я. — Это невозможно. Ни практически, ни теоретически».

События среды, четверга и пятницы мою догадку подтвердили. Вернее, отсутствие каких-либо событий. Жизнь такая штука, что человек вынужден сам добывать себе в ее кривых-косых рамках и радости, и горести, если не намерен Удавиться от скуки. Поэтому, когда начинает твориться нечто, от самого скучающего индивидуума не зависящее, он расслабляется и принимается ждать дальнейших проделок судьбы. И вдруг проказница берет тайм-аут. И опять приходится самостоятельно совершать ошибки и исправлять или усугублять их, чтобы доказать себе и окружающим: ты еще жив. Не подумайте дурно, мне трупов мало не показалось. Напротив, я возжаждала дотянуть до возмездия пороку. Говорят, мечтать не вредно. Вредно, если осуществление мечты зависит от полковника Измайлова. Он же ничего не знает и знать не желает. Кто убил, почему, как, когда его схватят и надолго ли изолируют?

— Полина, отстань. Мне известно не больше, чем тебе.

— Но у тебя образование, опыт. Елки-палки, ты продавливал такое удобное чиновничье кресло. Ты был в приличном звании и здравом уме, когда тебе предложили своим непосредственным примером подготовить людей к успешному расследованию преступлений. У тебя якобы талант. И ты явно не рвач. Твой кабинет занял подполковник, имеющий все основания считать тебя контуженным. А ты безоглядно ломанулся в практическую деятельность, которую давным-давно перерос. И где результат?

— Полина, я уже жалею, что откровенничал с тобой. Ты переходишь границы.

— Так пальни на поражение! Найди всех супостатов до единого вечером и к утру станешь генералом. А я уверена, что навести порядок в стране под силу только самим преступникам.

— Температуришь?

— Не надейся. Они, ставшие миллиардерами, рано или поздно ощутят потребность обезопасить себя и свои состояния от афериствующей шушеры. Вот тогда и настанет тишь да гладь. Причем за их же деньги и их же людскими ресурсами.

— Ты еще маленькая, Полина, и я не буду ничего тебе объяснять. Ты имеешь право на святое неведение относительно того, что такое люди. Ты всего лишь увидела труп с раскроенным черепом и послушала рассчитанный на твою наивность треп профессионалов. И спешишь с выводами. Что ты можешь знать о преступной истине, на генетическом уровне поддерживающей жизнедеятельность человечества?

Как обычно, меня не воодушевили понятия человечества и генетического уровня. А от слова «истина» у меня вообще развиваются симптомы столбняка. Зато «треп профессионалов» задел.