Жан д'Айон - Догадка Ферма

Луи предпочел бы обратиться к кому-нибудь другому, но выбора у него не было. Подойдя к гиганту, он спросил:

— Мсье дю Валлон, вы меня узнаете?

Мушкетер оглядел наглеца в капюшоне пренебрежительно и вместе с тем враждебно.

— Кто вы такой, мсье? — проворчал он.

— Друг сеньора де Батца. Меня зовут Луи Фронсак, я кавалер ордена Святого Михаила,[14] и мы с вами уже встречались, мсье.

Силач тупо сощурил свои маленькие глазки. Он долго смотрел на эту жалкую тлю: хрупкий человечишка без шпаги и шляпы, в угольно-черном плаще из шершавой шерсти с простонародным капюшоном. Кавалер ордена Святого Михаила? Скорее сумасшедший!

— Я не люблю, когда надо мной насмехаются, негодный! — прорычал разгневанный колосс, выпрямившись во весь рост.

Луи глубоко вздохнул, чтобы справиться с одолевавшим его страхом, а затем произнес, стараясь придать своему голосу твердость:

— У меня были фальшивые усы в тот вечер, когда банда Эшафота атаковала монсеньора Мазарини. Если мне не изменяет память, вы как будто оказались в числе тех, кто приветствовал меня овацией. Напомню также, что я сражался при Рокруа вместе с мсье д'Энгиеном и вполне доказал, что можно быть храбрецом, не имея шпаги.

Порто помотал головой, словно пытаясь пробудить с трудом оживающие воспоминания. Через мгновение он пробормотал, явно чувствуя себя не в своей тарелке:

— Это и в самом деле вы? Друг де Батца? Тот, кого он нам представил как человека, превосходящего храбростью его самого?

— Да, это я, — скромно подтвердил Фронсак.

Гигант поморщился, ощущая неловкость:

— Мне… мне очень стыдно, мсье, но здесь так темно, ничего не видно… Чем я могу вам помочь?

— Не нужно извинений, мсье дю Валлон, на вашем месте я поступил бы точно так же. Я пришел сюда по делу, мне нужно встретиться с графом де Бриеном. Но я не знаю, как отыскать его в этом огромном дворце.

Исаак де Порто почесал ухо, отведя в сторону прядь сальных волос.

— Я тоже не знаю, шевалье, однако мой друг Совбёф, который часто несет здесь караульную службу, конечно же, покажет нам дорогу. Пойдемте к нему.

Звеня шпорами на сапогах, он направился к королевскому гвардейцу, который стоял в нескольких шагах, поглаживая закрученные кверху усы одной рукой и положив другую на эфес шпаги.

— Совбёф, мой друг, — Портос указал на Фронсака, — хочет увидеться с мсье де Бриеном. Ты мог бы нас проводить?

— Конечно, приятель, я хотя бы ноги разомну! Гвардеец отдал указания своим товарищам, потом знаком велел Портосу и Фронсаку следовать за ним. Через плохо освещенный коридор они вошли в апартаменты короля, пересекли их и оказались во втором внутреннем дворе.

Потом они двинулись мимо аркад фасада, держась левой стороны, по направлению к особняку Ришелье, затем — в проход, идущий вдоль темного свода, одолели еще один коридор и, наконец, поднялись по красивой лестнице с перилами. Здесь Луи откинул свой капюшон и надел шляпу с плюмажем.

— Вон там Галерея знаменитостей, — пояснил их проводник, показывая на проход слева от лестницы. — Министерские службы мсье де Бриена наверху, там же находится и военное министерство.

Поднявшись на один лестничный пролет, они пересекли целую анфиладу комнат, где уже сидело в ожидании множество людей, и вновь оказались в галерее, более широкой, с окнами в сад.

Эта галерея вела к кабинетам и бюро, где работали писцы, клерки, служащие и секретари. Освещалась она лампами-подсвечниками, охраняли ее французские гвардейцы. Именно здесь располагались министерские службы государственных секретарей, в том числе Служба депеш и шифровальное бюро.

На каменных или деревянных скамьях сидели слуги и ливрейные лакеи, несомненно, ожидавшие распоряжений или вызова в тот или иной кабинет.

Совбёф подошел к одному из сержантов французской гвардии в кирасе и вступил с ним в беседу.

— Секретарь графа предупредил нас, — заявил сержант, выслушав Совбёфа. — Вас ждут, мсье.

Он постучал в дверь, и один из лакеев открыл ее. Вновь переговоры, теперь уже короткие, и наконец, служитель впустил Луи. Перед тем как войти в маленький кабинет, Фронсак поблагодарил своих проводников.

В кабинете при свете двойного подсвечника работал секретарь, в очках, с квадратным воротничком.

— Вы маркиз де Вивон? — спросил он, поднявшись с места.

— Да.

— Государственный секретарь ждет вас.

Секретарь направился к средней двери и тихо постучал. Ему ответили, и он вместе с Луи вошел в кабинет министра.

Это была просторная комната, великолепно освещенная благодаря большой люстре из прозрачного кристалла. В огромном камине черного мрамора потрескивал веселый огонь. Камин был обрамлен гипсовым фризом. В углу стояла обитая ковром банкетка, на которой лежали сумки с документами. Рядом возвышался массивный шкаф с изящными дверцами, чуть поодаль ждали посетителей несколько кресел и табуретов. На левой стене висел портрет королевы.

Министр, облаченный в шелковый камзол, жестом приветствовал Луи и предложил сесть в одно из обитых бархатом кресел, стоявших перед рабочим столом красного дерева. Стену за его спиной расписывал, вероятно, Филипп де Шампань или кто-то из его учеников, Луи узнал Минерву в полном вооружении, Аполлона в окружении муз и сидящее на троне Великодушие, наблюдавшее за людьми.

Секретарь безмолвно удалился.

— Я не задержу вас надолго, мсье Фронсак, — объявил Ломени де Бриен. Весьма элегантный способ намекнуть посетителю, что мсье де Бриен не сможет уделить ему много времени. — Но перед вашей встречей с Россиньолем я хотел бы чуть подробнее объяснить, почему Франции угрожает настоящая катастрофа, если враги будут знать содержание наших депеш.

Вы хорошо знаете, какие стороны противоборствуют в этой войне, шевалье. Для простоты можно сказать, что имеются два союза. В нашем лагере находится Швеция, с которой нас связывает прочный договор, заключенный два года назад. К нам также примыкают Соединенные провинции, равно как несколько городов, герцогств или государств империи, таких как Саксония.

Против нас эрцгерцог Австрийский, нынешний император, а также его кузен Филипп IV Испанский. Оба они Габсбурги. Вокруг них кружат несколько государств и княжеств, которые либо поддерживают их, либо занимают позицию благожелательного нейтралитета. В отдалении от воюющих, соблюдая видимость нейтралитета, располагается Святой престол, клонящийся все же в сторону империи.

К переговорам, которые открываются в Мюнстере и Оснабрюке, стороны выработали твердые позиции. Мы требуем оставить за нами Эльзас,[15] три епископства — Мец, Туль и Верден, и, разумеется, Лотарингию,[16] которую мы отобрали у герцога Карла IV, слишком часто нас предававшего. Мы хотим также сохранить свое влияние в захваченных нами Каталонии и Россиньоле, но при этом соглашаемся уступить часть Люксембурга и Франш-Конте. Равным образом мы должны сохранить Пиньероль, Казаль и окончательно оградить Савойю от любых поползновений со стороны Испании. Сверх того, мы требуем свободу для немецких городов и княжеств, которые нас поддерживают, и настаиваем на свободе вероисповедания для всей Европы.

Этот последний пункт является ключевым для предотвращения новых войн. Германия почти сто лет живет на условиях Аугсбургского мира,[17] однако этот договор должен быть пересмотрен, поскольку протестанты становятся все более и более многочисленными. Мы защищаем свободу исповедовать протестантизм в католических государствах и стоим за отмену принципа cujus region, ejus religio, который вынуждает подданных принимать религию своего правителя.

Одним из самых спорных моментов остается независимость Соединенных провинций. Насколько мы уверены в наших шведских союзниках, настолько же хрупок союз с голландцами. Договор 1635 года с Соединенными провинциями предусматривал разделение Нидерландов на две страны после ухода испанцев. Мы могли бы уступить Каталонию Испании в обмен на часть Нидерландов. Но это означает, что должен быть общий мирный договор между нами, Соединенными провинциями и Испанией. И в этом состоит большая трудность, ибо в Нидерландах существуют три партии. Одна хочет продолжать войну с Испанией и сохранить союз с нами. Это партия Вильгельма Оранского. Вторая желает мира с Испанией, но и сохранения нашего союза. Наконец, третья жаждет мира любой ценой, даже ценой разрыва с нами. Сторонники этой третьей партии заправляют в провинции Голландия и обладают наибольшим влиянием. И мы знаем, что в данный момент они ведут тайные переговоры о сепаратном мире с Испанией.

Какова же позиция империи? Ее представители согласились бы уступить нам несколько пограничных городов в обмен на признание нами выборных прав Баварии и восстановление в своих правах герцога Лотарингского. Они пошли бы даже на то, чтобы отдать нам Эльзас, три епископства и Пиньероль в обмен на окончательный договор о мире.