Дарья Донцова - Али-Баба и сорок разбойниц

Ознакомительный фрагмент

— Ой, лучше «Жигули»! — воскликнул он.

Нора, думая, что хозяйственный, слегка жадноватый Шурик просто экономит ее деньги, обозлилась.

— Чем тебе «Пежо» плох? — сердито стала она выговаривать парню. — Не смей со мной спорить!

— Ладно, ладно, — мигом сдался шофер, — дареному коню в уши не заглядывают.

— Во-первых, не в уши, а в зубы, — процедила Нора, — а во-вторых, изволь объяснить свою позицию.

— В «Пежо» — компьютер, — завздыхал Шурик, — с любой ерундой придется в сервис мотаться. А если на дороге встану, то и не понять, чего делать. Наши же «жигулята» кувалдой починить можно. Нет детальки какой — не беда, проволочкой прикрутим, тук-тук, и машина на ходу!

Нора тяжело вздохнула и купила ему «восьмерку», теперь Шурик абсолютно счастлив. Его колымага регулярно ломается, он приводит ее в чувство посредством молотка, долота и лома, никакие «Мерседесы» парню не нужны. Разве «шестисотый» можно разобрать в гараже, с приятелями, прихлебывая пиво и обсуждая футбольный матч?

Но я не любитель самостоятельно исправлять занедужившие механизмы. На «десятке» езжу лишь потому, что денег на более приличную машину у меня нет. Должен вам сказать, что «Лендкрузер» лучше, чем продукция концерна «ВАЗ», причем намного.

Мощная, полноприводная машина легко справилась с обледеневшим шоссе, пургой и прочей непогодой. До Локтевки мы долетели птицами.

— Вон его ворота, — сообщил Валера, — зеленые, те, что завалились.

Мы вылезли из джипа, и Валера пошел в избу. Я же, чтобы не терять зря время, начал отвязывать тумбочку. Узлы размотались мгновенно, «мебель» накренилась, я испугался, что кособокая развалюха сейчас испортит полировку на крыше, приподнял стонущую от старости конструкцию и, не удержав, уронил. Тумба ахнула вниз и развалилась. Я уставился на кучу деревяшек. Когда-то в детстве отец купил мне набор «Сделай сам». Вот он состоял из таких чурочек, которые следовало склеить вместе и получить шкатулку. Мы с папой пару вечеров пытались и так и этак склепать не желавшие соединяться части, в конце концов отец, обозлившись, выкинул самоделку в мусоропровод. Интересно, что скажет незнакомый мне Николай, когда увидит руины подарка? Может, мне сгонять в Москву, в какой-нибудь мебельный магазин и привезти ему новую тумбочку?

Из ворот вышел Валерий, он выглядел мрачным. Я топтался вокруг бывшей тумбочки, приговаривая:

— Вот, случайно получилось… Мне очень неприятно, я сейчас скатаю…

— Забей, — буркнул Валера.

— Что? — не понял я. — Тумбочка сломалась, видите?

— Плевать на нее, Николай умер.

— Как? — попятился я.

— Как, — выдохнул Валерий, — самогонку они с соседями пили и допились.

— Все скончались? — зачем-то решил уточнить я.

— Нет, только Николай.

— Вот беда!

— Ага, радости мало, надо «Скорую» вызывать.

Валера вытащил мобильный и позвонил. Я снова влез в «Лендкрузер» и постеснялся включить радио: близость покойника нервировала.

Наконец Валера сел в джип.

— Суки, — сказал он с чувством.

— Кто?

— Да врачи! Московская «Скорая» не едет, потому что область, а местная отказывается.

— Почему?

Валера пожал плечами.

— Говорят, машин мало, живым не хватает, а трупу уже все равно, может подождать. Посоветовали во двор вынести, на мороз. Дня через два приедут!

— Но мы же не можем тут столько времени провести! — воскликнул я.

— Ага, — кивнул Валера, — я так им и сказал. Знаешь, чего они велели?

— Откуда же?

— Сами его к нам в морг доставляйте!

Я похолодел. Это еще хуже, чем поездка с навозом!

— Делать-то нечего, — пожал плечами Валера, — не бросать же бедолагу, не по-христиански это! Ладно, ща!

И он вышел из машины. Ничего себе приключение, просто слов нет.

Глава 7

Минут через двадцать Валера вышел из ворот, за ним тащились два парня с опухшими лицами, они несли нечто длинное, закутанное в простыню.

— На заднее сиденье кладите, — велел Валера.

— Не умещается, — прокряхтел парень.

— Тогда сажайте, — не растерялся мой сосед.

— Тяжелый, зараза, — мучились алкоголики, выполняя приказ.

Я вцепился в баранку и дал себе честное слово, что ни за что не оглянусь назад. Слава богу, местная больница и морг при ней оказались рядом, в трех минутах езды от Локтевки. За несколько минут пути я взмок, словно мышь, повстречавшая лунной ночью десяток когтястых котов, и почти лишился сознания от напряжения. Но всему приходит конец, мы наконец очутились перед обшарпанной дверью.

— Пойду погляжу… — начал было Валера.

Я мгновенно выскочил из «Лендкрузера»:

— Давайте вместе.

Мы толкнули тяжелую дверь и вошли в длинный, мрачный коридор.

— Эй! — крикнул Валера. — Есть кто живой?

Его голос прокатился по помещению и замер.

Никакого ответа не последовало.

— Умерли тут все, что ли? — заорал Валера.

Вдруг справа от нас приоткрылась ободранная дверца, и из щели высунулся парень в грязном, некогда белом халате. Лицо санитара покрывала густая щетина.

— Чего орете? — осведомился он, распространяя крепкий запах перегара. — Не в лесу, в больнице. Соображение надо иметь!

Валера молчал, на его щеках играли желваки. Я испугался, что сосед сейчас схватит санитара и начнет трясти его, как бутылку с загустевшим кефиром, поэтому быстро решил разрядить обстановку.

— Видите ли, любезнейший, мы привезли труп, куда его сдать?

Пьянчуга выпучил глаза, икнул и скрылся за дверью. В коридоре воцарилась тишина.

— Ну ща им мало не покажется, — начал наливаться кровью Валера.

— Вы пока отдохните, — велел я и подтолкнул соседа к ободранной табуретке у стены.

Валера отчего-то меня послушался, а я, толкнув дверь, оказался в довольно просторном помещении. У стола, опершись на локти, сидели три человеческие особи в халатах разной степени замызганности: грязноватый, очень грязный и невероятно грязный. Услыхав звук моих шагов, одна особь повернула голову, и я понял, что это женщина.

— Сюда нельзя, — лениво протянула санитарка.

— Куда труп сдать, не подскажете?

— Погодьте в коридоре, не видите, обед у людей.

Я вытащил из кармана сто рублей и повторил вопрос:

— Кому тело отдать?

Санитар, сидевший у окна, вскочил, выхватил купюру, помял в пальцах и протянул:

— А пятнадцати рублей у тебя нет?

— Насколько я понимаю, сто целковых больше, чем полтора десятка, — удивился я.

Санитар икнул.

— Бутылка самогонки пятнадцать стоит!

— Ты на сотню не одну купишь, — я попытался вразумить пьянчугу.

Но тот лишь тупо повторял:

— Давай пятнашку.

Поняв, что с ним спорить бессмысленно, я выдал ему «пятнашку». Санитар оживился и приступил к исполнению служебных обязанностей.

— Справка есть?

— Какая?

— О смерти.

— Нет.

— Не возьмем без бумаги.

Я растерялся:

— Кто ее выдает?

— А где труп взяли? — вопросом на вопрос ответила девица, казавшаяся самой трезвой в этой компании.

— Дома.

— И чего он там делал?

— Сначала жил, потом умер.

— Ну и везите по месту прописки, вызывайте «Скорую», пусть документ выписывает, — промямлила девица.

— Но «Скорая» велела его сюда доставить!

— Таперича назад прите! Вдруг вы его убили?

Я ощутил легкое головокружение, потом снова расстегнул портмоне и вытащил тысячу рублей.

— Вот, возьмите, здесь на шестьдесят бутылок, даже больше выйдет.

Девица встала, пошатнулась и пихнула третьего собутыльника, молча смотревшего перед собой остановившимся взглядом.

— Эй, место в холоде есть?

— Ну… бу… му… — ответил тот.

Медсестра доковыляла до боковой двери, пнула ее, я увидел крохотную комнатушку.

— Сюда, на топчан, ложьте, — велела она, — полнехонько у нас. Тута пока полежит.

Я вздрогнул, в помещении, очень похожем на чулан, работали три громадные батареи, в углу валялась куча тряпья.

— Может, все же найдем место в рефрижераторе? — вырвалось у меня.

Девица задумчиво поковыряла в носу.

— Он туды не влезет, ну никак. Либо сюда прите, либо домой везите. Альтернативы нет!

Последняя фраза повергла меня в изумление. Вот уж не предполагал, что девица знает такие умные слова, как «альтернатива».

Через некоторое время останки Николая были водружены на кушетку.

Мы с Валерой вышли в коридор.

— Погодьте тута, — велел санитар, — ща талон дадим.

Мы застыли у стены. Разговаривать не хотелось, да и не о чем было.

— Вот ядрена матрена, — не выдержал Валера.

Он явно хотел продолжить свою речь, но тут за дверью послышался дружный вопль, она распахнулась, в коридор вылетели три алконавта в грязных халатах и опрометью, даже не качаясь, понеслись на улицу.