Красота требует средств - Галина Балычева

родственник. Просто так получилось, что он рано остался сиротой и стал жить у нас. Поэтому я всегда считала его своим старшим братом, потому что у меня есть еще и младший брат.

Короче, исходя из вышеизложенного, мне никак нельзя было надолго уезжать из дома.

— Ты понимаешь, Лена, — начала я вежливо отказываться, — я очень хочу побывать на королевской охоте и с удовольствием погостила бы у тебя дома, но дело в том, что у меня здесь мама... Кстати, ты знаешь, что моя мама теперь живет в Париже? Она замужем за французом, и я каждый год приезжаю к ней в гости. Так что теперь мы с тобой будем видеться часто.

Ленка от удивления вытаращила глаза.

— Твоя мама живет в Париже? — Она ахнула и по-бабьи всплеснула руками. — Невероятно!

— А что тебя так удивляет?

— Она что, развелась с Викентием Павловичем? Бросила такого шикарного мужчину?!

Ну надо же! После школы прошло уже больше двадцати лет, а Ленка до сих пор помнит, как зовут моего отца.

— А ты что, помнишь моего отца? — вместо ответа спросила я. — И даже помнишь, каким он был?

— Еще бы, — протянула Ленка. — Разве можно его забыть? Он был самым шикарным папашей из всех папаш нашего класса. Как он, кстати, сейчас выглядит? Сильно постарел?

— Да есть немного, — ответила я. — Ему ведь уже шестьдесят, возраст немалый. Вот недавно как раз юбилей отметили. Так что сама понимаешь...

Я вспомнила кошмарную поездочку по Волге на яхте в компании с отцовыми друзьями и коллегами. Мы тогда запланировали отпраздновать отцов юбилей на яхте Борьки Сидорина, любовника моей подруги Ляльки. Хотели, чтобы торжество прошло оригинально и необычно, чтобы не так, как у всех.

Однако результаты превзошли все наши ожидания. Ничего подобного действительно ни у кого из отцовых коллег-одногодков на банкетах не было. У нас тогда получился круиз с трупом на борту. Просто ужас какой-то! Не хочется даже вспоминать.

— Ты не поверишь, — сказала Ленка, — но я тогда была страшно влюблена в твоего отца.

— Серьезно?

В это действительно трудно было поверить, чтобы смешная пятнадцатилетняя девчонка была влюблена в тридцатипятилетнего женатого мужчину и к тому же моего отца.

Впрочем, с другой стороны, в отца все всегда влюблялись и до сих пор влюбляются: и студентки, и аспирантки, и престарелые ученые матроны. Он у нас мужчина видный и обаятельный. И к тому же сам влюбиться не дурак. А женщины это чувствуют и летят к нему, как бабочки на свет. Многие при этом обжигают свои крылья.

Мы еще некоторое время посидели в баре, повспоминали нашу школу и одноклассников. Я рассказала Ленке, кто кем стал уже теперь во взрослой жизни. Она поахала, поудивлялась, а потом, дождавшись окончания работы выставки, мы поехали с ней в бюро проката карнавальных костюмов выбирать для меня наряды для участия в королевской охоте.

Остаток дня мы провели в бюро проката театральных и карнавальных костюмов. Мне нужно было подобрать полный комплект одежды, включающий в себя платье для торжественного ужина, костюм для бала-маскарада и что-нибудь похожее на амазонку непосредственно для королевской охоты.

Ленка же выбирала для себя одну только шляпу. Все остальное она уже выбрала, а теперь ей зачем-то понадобилась дополнительная шляпа.

Она перемерила, наверно, тридцать или сорок всевозможных шляп, прежде чем остановилась на изумрудно-зеленой шляпище с огромными полями и кудрявыми страусиными перьями.

— Нет, все-таки жаль, что шляпы нынче не в моде, — рассматривая себя в зеркале, рассуждала Ленка. — Как же они все-таки красят женщину. Ты только посмотри, как сразу изменилось лицо. А, Марьяшка?

Ленка повернулась ко мне в полупрофиль, томно закатила глаза и загадочно улыбнулась. Ну ни дать ни взять — нимфа лесная.

Правда, нимфы, кажется, шляп никогда не носили и туфель на высоких каблуках тоже.

— Ага, — согласилась я, — действительно очень красиво. Ты сразу стала похожа на... королеву Анну.

Ленка хихикнула.

— А ты что была с ней знакома?

Она сдернула с вешалки черный шелковый плащ с белым подбоем и, обмотавшись им, как римской тогой, принялась вертеться перед зеркалом.

— Хороша, — нахваливала она себя, — ей-богу хороша.

Роясь в тряпках, шляпках и кружевах, Ленка, как истинная женщина, не только забыла про все свои проблемы, но и вообще счет времени забыла.

На фоне умопомрачительных бархатных, шелковых, парчовых и еще бог знает каких туалетов, все остальное померкло и отодвинулось на второй план. Вот уж поистине, нет лучшей психотерапии для женщины, чем приобретение новой красивой одежды.

И хотя платья мы не покупали, а только брали их напрокат и всего-то на несколько дней, но в данном случае это не имело никакого значения.

Впрочем, нет, как раз именно это и имело огромное значение. Потому что на ближайшие два или три дня мы в этих самых платьях планировали переместиться на два или даже на три века назад, короче, почти что в сказку.

Поэтому даже я, всегда довольно равнодушная к новым туалетам, и то рылась среди вешалок, стеллажей и коробок с особым рвением. Я хотела выглядеть как можно лучше. Уж если мне раз в жизни выпала такая удача — поиграть в «казаков-разбойников» (в переносном смысле, разумеется) , то надо было использовать эту возможность на полную катушку, чтобы было потом что вспомнить и внукам рассказать.

Я искоса поглядела на любующуюся собой Ленку.

— А хорошо бы все это на видеокамеру снять, — сказала я, -— или хотя бы сфотографироваться на память. Это же ведь наверняка будет весьма живописное зрелище.

Ленка, не отрывая взора от зеркала, ответила моему отражению.

— Никаких фото- и видеокамер и вообще чего-либо, что напоминало бы о достижениях современной цивилизации, там не будет. Только шляпы, перья, луки и стрелы. Ну в крайнем случае арбалеты. Таковы условия игры, то есть — тьфу!.. — охоты. В этом, собственно, и заключается суть праздника — полностью окунуться в другую эпоху.

— А арбалеты нам тоже выдадут? — поинтересовалась я. — Дело в том, что я не только никогда из них не стреляла, но даже и не видела их вовсе. Может, мне лучше остановиться на луке?

Ленка скинула с себя черный плащ и шляпу и полезла в глубь стеллажей выбрать для себя чего-нибудь еще. Закопавшись среди бархатно-парчовых тряпок, она совсем скрылась из виду, и только по шевелению