Ирина Павская - Мужчина-вамп

Так, дискутируя сама с собой, я щелкнула зажигалкой, полюбовалась секунду на голубоватый ровный язычок пламени и тщательно упаковала стильную штучку в платок. А завтра, пожалуй, стоит съездить в город.

Вечер прошел, как всегда, в незатейливых сельских хлопотах. Телевизионные передачи не вдохновляли. На лоне первозданной жизни, почти незамутненной цивилизацией, хотелось более высоких духовных радостей. Поэтому Зойка принялась в который раз листать слегка устаревший журнал мод, время от времени издавая невнятные одобрительные звуки, а я достала детектив, подаренный мне бедняжкой Кирой в первый и последний день нашего знакомства. Теперь претенциозное название книги казалось зловещим. Я горестно вздохнула и стала перелистывать небольшой томик, пытаясь вспомнить, на чем остановилось мое чтение в прошлый раз. Углы страниц загибать — плебейство и моветон, а про закладки всегда забываю. Я так основательно шуршала листиками, что от этого сотрясания из глубин книги выпал и спланировал мне на колени маленький плотный кусочек картона. Видимо, кто-то заложил им нужную страницу. И, возможно, именно хозяйка детектива, поскольку в руках я держала визитную карточку модного и дорогого салона красоты. На карточке от руки было написано «мастер Соколова Наталья». Нет, правда, сегодня просто мой день. Находка за находкой. И с мастером Соколовой, пожалуй, стоит познакомиться. Ведь где люди охотнее всего откровенничают с малознакомыми собеседниками? Во-первых, в поезде — это хрестоматийно. Кроме того, в больнице. А женщины еще и в салонах красоты, болтая со своими мастерами. Я думаю, хорошие парикмахеры и массажистки знают столько тайн о своих постоянных клиентках, сколько не дано знать и близким подругам. А уж тем более мужьям или любовникам. Я и сама так иногда разболтаюсь в парикмахерской! Все вывалю. В чем секрет подобного доверия — трудно сказать. Наверное, женщина расслабляется во время манипуляций, предвкушая свое чудесное превращение в красотку, а хороший мастер сродни платному врачу-психотерапевту. Тоже поднимает настроение и тоже за деньги.

Я зевнула и сказала лениво:

— Завтра в город съезжу. Котов надо навестить, продуктов подкупить. Может, задержусь денька на два.

Зойка встрепенулась:

— Колбаски привези.

Вот колбасная натура! Такие, как она, и продали светлые идеи всеобщего равенства за кусок полукопченой колбасы. Теперь кусок имеем, а равенства как не было, так и нет. И не предвидится. Ладно, спасибо хоть за колбасу. Какой-никакой, а прогресс. Кстати, насчет города я почти не покривила душой. Мои любимые животные, красавица-сиамка Муся и бандитского вида беспородный Матроскин, на время отпуска перешли под патронат добродетельной соседки. Хотя коты у меня порядочные и денег я оставила на их содержание вдоволь, но проведать своих питомцев все-таки стоило. Мало ли что. Против этого аргумента Зойка возражать не будет никогда, поскольку с некоторых пор сама питает к моим животным тайную слабость. Любовь к кошкам — вне обсуждения.

А про остальное умолчу. Иначе Зойка опять начнет меня ругать, что я влезаю не в свое дело. Что поделать, мне интересно — это во-первых. А во-вторых, как сказал Вася Рогов из сериала «Убойная сила», — «хочу, чтоб было справедливо». Ведь сейчас совсем несправедливо. Я это чувствую всякий раз, когда встречаю на деревенской улице детишек Коли Ерохина.

Да, деревенское житье и городское, как говорится, — две большие разницы. И не поймешь, к чему тянет больше. Классно в деревне, никто не спорит, а сошла с электрички и кинулась в душные городские объятия с радостью, словно после долгой разлуки встретилась с любимым. Соскучилась! А уж коты-то, коты! Так и вились вокруг меня, так и мурлыкали. Я чуть не прослезилась, честное слово. И квартирка моя родная, комфортная. Кран повернул — горячая вода бежит. Полощи себе жирные тарелки хоть сто раз. Не то что в деревне. Все-таки впрыскивает город в своих обитателей какой-то лукавый яд и привязывает их крепко к деловито-бессмысленной каждодневной суете, к надуманным удовольствиям и к бытовому разврату, вроде горячей воды, ванны и канализации. Ничего, вот выясню кое-что, и обратно в деревню. Так я считала по наивности, не предполагая, что мой сельский отдых на этом и закончится.

А пока… А пока схожу-ка я в салон красоты «Чаровница», а то на вольном воздухе уж больно опростилась. Пальцы заскорузли, лицо почернело и обветрилось. Да и стрижку пора делать. И непременно к мастеру Соколовой.

Я набрала телефонный номер, обозначенный в карточке. Замечательно! Соколова не в отпуске, и даже есть у нее сегодня вечером в расписании свободное «окошечко», куда можно втиснуться с моей короткой стрижкой. Кошельком, конечно, придется тряхнуть, салон — один из самых дорогих в городе. Я только вздохнула. Ведь был в моей жизни замечательный период денежного благополучия, когда я на таких мелочах, как стоимость стрижки, и не зацикливалась. Я не просто думала, как богатая, а была ею на самом деле. И жила в областном центре, и работала в престижной фирме, распутывая странную историю по просьбе одного… одного… человека. И этот человек… Ой, что это я! Тема запретная, старательно забытая. И посещение дорогой парикмахерской — еще не повод для печальных воспоминаний. Ты лучше, Сима, подумай, как поведешь разговор с мастером Соколовой. Хотя все равно заранее ничего отрепетировать нельзя. В таких случаях обычно импровизация, импровизация и еще раз импровизация.

Именно так и вышло.

Я сидела в кресле и любовалась в зеркале на свои мокрые волосы. Энергичная молодая женщина с темными глазами и крупным носом задумчиво оглядывала мою голову, словно Роден, готовящийся отсечь от бесформенной глыбы все лишнее. Кстати, сама Наталья Соколова имела в качестве прически какую-то пегую лохматую копну. И почему парикмахеры считают, что им на работе совсем необязательно быть хорошо причесанными? Она подцепила расческой прядку волос, я округлила восторженно глаза и с придыханием сказала:

— Наконец-то я попала к вам! Давно мечтала.

Женщина приняла мои слова со сдержанным достоинством уставшего от похвал мэтра, только чуть обозначила улыбку. Я продолжила импровизацию:

— Кира Тоцкая мне все уши прожужжала про ваше мастерство.

— Кира — ваша подруга? — Взгляд Соколовой стал более заинтересованным.

— Мы с ней вместе в деревне отдыхали.

— Наверное, на даче у Алексея Михайловича? — Да уж, парикмахер проявляла недюжинную осведомленность.

— Мгм… — я не стала развивать опасную тему. Зато ее развила сама Соколова:

— Что и говорить, повезло девушке с другом. Такой солидный мужчина, обеспеченный, в прекрасной форме. Уж как Кирочку обожает! Да и она его тоже.

Ого! Что за друг? Я подняла вопросительно глаза:

— Вы имеете в виду…

— Ну да, Алексея Михайловича, — беспечно продолжила мастер, беря в руки ножницы.

Я чуть не упала с кресла:

— Он же ей отчим!

Ножницы повисли над моей головой, открылись и снова закрылись, словно клюв удивленного пеликана:

— Вы ничего не путаете?

— Нет! Подлубняк Алексей Михайлович — отчим Киры.

Наталья Соколова выглядела озадаченной:

— Странно… Мне всегда казалось, что они… что он… И Кира тоже говорила… Ничего не понимаю!

Она замолчала, продолжая, впрочем, быстро наискосок стричь прядь за прядью. Признаться, я тоже растерялась и не знала, как продолжать свои расспросы. Может быть, зайти с другой стороны?

— Кира, наверное, вам часто новых клиентов находит?

Парикмахерша пожала плечами:

— Вовсе нет! По ее рекомендации только одна женщина приходила. Да я и не нуждаюсь в особой рекламе. Желающих и так полно, — добавила она чуть высокомерно.

Я пропустила последнюю фразу мимо ушей. А вот про подругу Киры стоило узнать. Вдруг пригодится.

— Подождите, я сейчас догадаюсь сама, кто приходил. Думаю, что это была Ульяна Петрова.

Знала бы мастерица парикмахерского искусства, что Ульяна Петрова живет в моем доме на первом этаже и ей скоро стукнет семьдесят лет! Но, к счастью, она этого не знала и знать не могла.

Наталья покачала головой:

— Не угадали.

— А кто? — Я изображала веселое любопытство.

Женщина оторвалась от работы, достала из кармана крошечный блокнотик:

— Ага, вот. Таня Долгих. Знаете такую?

— Таня… Таня… Это не из школы моделей?

— Она говорила, что работает менеджером в строительной фирме. Не помню название. Что-то со стройкой связано. То ли «Мрамор», то ли «Бетон». Кстати, не очень уже молодая, примерно вашего возраста.

Я печально вскинула глаза.

— То есть я хотела сказать, не такая молодая, как Кира, — торопливо поправилась парикмахерша.

Так-то лучше. И нечего меня тут в старухи записывать! А про Таню Долгих из «Мрамора-Бетона» надо запомнить.