Тайная академия слуг - Ким Иын

ее память была спутана? Сейчас невозможно было сказать наверняка. Необходимо расследовать ее случай в отдельном порядке. Приняв это решение, Ма Чонсик решил сначала позаботиться о том, чтобы она благополучно вернулась домой.

* * *

Все ученики, вышедшие из Академии, вернулись к своей жизни. Вернулись в свое прошлое, в котором однажды отчаялись, сломались и окончательно сдались. Для них ничего не изменилось. Жизнь по-прежнему была невыносимо жалкой. Кто-то, как того и стоило ожидать, попадал в лапы кредиторов. Кто-то – в руки полиции. А кто-то, не выдержав безвыходности, покончил с собой. Одни сходили с ума, запутавшись в искаженных воспоминаниях. У других из-за нарушенных нейронных связей начинались судорожные припадки.

Программа форматирования памяти не просто стирала воспоминания, заменяя их ложными. Она, по сути, удаляла важные элементы в головном мозге и заменяла их недоброкачественными. И эти, так сказать, бракованные детали, небрежно впаянные в мозг, ударялись друг о друга, постепенно стачиваясь.

Ма Чонсик едва сдерживал свое нетерпение. В конце концов, может, и правда существует такая ферма под названием «Солаз»? И он пытался такую отыскать. И нашел. Где-то в Новой Зеландии. Однако официально собрать информацию о ферме не представлялось возможным: ни знания английского, ни формального повода для расследования у него не было. Поэтому пришлось пустить в ход все возможные связи, вплоть до самых дальних родственников – седьмой воды на киселе, и в итоге удалось найти человека, который мог помочь. Этот человек жил в пяти часах езды от фермы. Чтобы уговорить его поехать туда, потребовался еще целый месяц. Его звали Хан Чхольхи.

– Какого черта я вообще этим занимаюсь… – ворчал он, мчась по равнине в районе поселения Галатея.

Добравшись до «Солаза», Хан Чхольхи, не понимая, зачем это нужно, принялся снимать ферму. В итоге его чуть не приняли за промышленного шпиона, и хозяин фермы не поскупился на отборные ругательства.

Все сделанные фотографии и видео Чхольхи отправил Ма Чонсику, а в конце сообщения написал: «Если ты еще хоть раз мне напишешь, я тебя придушу, гад!»

Так Ма Чонсик наконец увидел «Солаз». И правда, вокруг расстилались широкие равнины. Но только вот на ферме повсюду были никакие не коровы, а страусы. Эти великолепные бегуны степей, развивающие скорость до 90 километров в час благодаря мощным ногам, заменившим им утратившие смысл крылья. Создания, чье зрение в десять раз лучше человеческого; птицы, которые и глазом не моргнут, если у них из-под клюва забрать высиживаемые яйца.

Судя по видео, которое отправил Хан Чхольхи, на ферме находилась как минимум тысяча страусов, истошно верещащих и бегающих туда-сюда. В конце ролика появился их хозяин, готовый выплеснуть на Хан Чхольхи ведро страусиного помета.

Ма Чонсик вскочил и направился к станции Ёнмун. На этот раз он обязательно найдет доказательства. Следователь чувствовал, что напал на след крупного преступления – по сравнению с ним временное исчезновение нескольких человек и рядом не стояло. Чонсик чуял, что наткнулся на едва заметную ниточку, потянув за которую можно распутать огромное дело.

Как только он прибыл на элитный курорт «Солаз», сразу направился к гольф-клубу. Пересек поле, вышел к кипарисам – и остановился, чтобы перевести дух. Что же здесь скрывается? Какая неведомая преступная организация может за этим стоять? И если такая действительно в этом замешана, зачем им заманивать к себе молодых людей? Что они пережили там? Непохоже, что их затащили насильно, – очевидно, они отправились туда по своей воле. Все одновременно исчезли без следа. И так же одновременно – и неожиданно – вернулись…

Ма Чонсик тяжело вздохнул. Почему все они вдруг бесследно исчезли и внезапно появились, при этом им будто подтерли воспоминания и вживили новые, причем идентичные? Он напряг глаза и посмотрел вглубь кипарисовой высадки. А затем стал протискиваться сквозь густые ветви.

У самого края стены, примыкающей к горе Ёнмун, что-то виднелось. Что-то, похожее на дверь. Чонсик приподнялся, расправил плечи и потихонечку двинулся в ту сторону.

И в этот момент зазвонил телефон. Звонила жена. Сбросить вызов? Прижавшись к скользкому мху на стене, Ма Чонсик замешкался. Ситуация повторялась – всё как и в прошлый раз. Телефон замолк и тут же зазвонил снова. Пришлось ответить.

– Дорогой, приезжай! Скорее!

– Что случилось?

– Наш Гиён… Гиён…

И на этот раз история с сыном… Что-то здесь не так. Стоит ему прийти сюда, как с с Гиёном что-то случается… Но об этом он подумает потом – сейчас нужно торопиться.

Чонсик бросился назад, выбежал из кипарисов и помчался к стоянке. С его спины слетали клочья темно-зеленого мха. И снова ему не удалось проникнуть за стену. Стену, которая разделяла два мира…

* * *

Все шло как по маслу – без каких-то заминок и препятствий. Подготовка к тому, чтобы занять место секретаря «цели», давалась Хан Соджон легко.

Для начала она внимательно изучила особенности «цели». Кан Чжунсок увлекался дайвингом и устраивал акции по уборке мусора в прибрежных водах Восточно-Китайского моря. Раз в месяц он посещал приют для бездомных собак вместе со своим[29] колли Лэсси, где занимался волонтерской работой. Также в числе его хобби имелось скалолазание. Все это с завидной постоянностью документировалось и выкладывалось в его социальные сети. И приносило ему популярность, создавая образ молодого, энергичного и социально ответственного владельца компании. Он, конечно, понимал, что такие его действия окажут гораздо большее влияние на имидж компании, нежели реклама, на которую уходило много миллионов. И жителями домов, проектировавшихся в его компании, обычно становились, под стать ему, молодые и социально ответственные граждане.

Хан Соджон в кратчайшие сроки получила сертификат дайвера, а также освоила скалолазание на таком уровне, что могла бы потягаться в этом с самим Кан Чжунсоком. Также она получила необходимую практическую подготовку, чтобы выполнять рабочие задачи в качестве секретаря «цели». Глава банка, один из партнеров Кан Чжунсока (тот самый, который был известен своей честностью и безупречной репутацией – благодаря сделке с Чон Гымхи), активно продвигал Хан Соджон на эту позицию.

Дело оставалось за малым: стоит людям начать проводить много времени вместе, и между ними неминуемо возникают теплые чувства. А если проводишь время с молодой способной женщиной – тем более.

«Имя – Чон Михо. Возраст – 26 лет. Выросла в Нью-Йорке; ребенок иммигрантов; родители управляли корейским супермаркетом. Когда она помогала родителям в магазине, ее едва не изнасиловали, и мать погибла, пытаясь спасти дочь. Таким образом, есть точка соприкосновения с Кан Чжунсоком – мать, пожертвовавшая собой ради ребенка. Она обладает исключительной способностью к эмпатии, благодаря