Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

8

Было около одиннадцати вечера, когда они расплатились и вышли из заведения. На улице стало еще темнее, чем раньше. Место встречи, о котором договорились Го Сяофэнь и Ма Сяочжун, находилось на более широкой улице, в нескольких поворотах от них. Она шла бок о бок с Юэ Шао, о чем-то беседуя. На улице не было ни машин, ни других людей – пустынно и необычайно тихо.

– Я тоже работала учителем по совместительству в частной начальной школе, – сообщила Го Сяофэнь.

Юэ Шао немного удивился:

– Ты?

– Да, это правда. Еще когда училась в университете, во время каникул, когда делать было нечего, я связалась с волонтерской организацией и поехала в отдаленную горную деревню поработать какое-то время учителем. Было трудно, но остались прекрасные воспоминания. Дети учились средне, но все, и мальчики, и девочки, отлично прыгали через резинку – я даже не могла их перепрыгать.

– Ха-ха, по твоим словам сразу понятно, что ты действительно работала в сельской частной школе. Бедность – других спортивных снарядов купить не могли, только резинки для прыжков…

Го Сяофэнь, держа руки в карманах и глядя на облака в ночном небе, вспоминала:

– В моем классе тоже был ребенок-инвалид, девочка. У нее была странная болезнь – нейрофиброматоз, она была горбатой и с трудом ходила. Но она очень хотела учиться, и я каждое утро приходила к ней домой, несла ее в школу на спине, а после уроков относила обратно. На прощание она всегда говорила мне: «Учительница Го, спасибо вам, не забудьте прийти за мной завтра утром…» Потом, когда каникулы закончились и я вернулась в университет, она прислала мне письмо. Написала, что после моего ухода долго плакала, потому что некому стало водить ее в школу… До сих пор иногда вспоминаю ее, интересно, как она живет. Когда устаю от работы или случается что-то неприятное, хочется купить билет на поезд и вернуться в ту горную деревню, навестить детей, которых я учила. Может быть, они все еще ждут, что я приду за ними. Конечно, я понимаю, что это всего лишь фантазии, нереальные фантазии…

– Да, раз уж ты обосновалась в большом городе, не стоит все время думать о возвращении в деревню, – посоветовал Юэ Шао.

– Но здесь не мой дом, – медленно произнесла Го Сяофэнь. – Я много лет работаю в этом городе, но у меня нет прописки, я не могу купить жилье…

– Ты же девушка, выйди замуж за местного с пропиской, вот и все дела.

– Я хочу выйти замуж за того, кого люблю, но он по-настоящему любит другую девушку… – Го Сяофэнь подняла лицо и грустно добавила: – А я не хочу довольствоваться меньшим, поэтому так и живу одна.

Юэ Шао не знал, что ответить на такие слова, и промолчал.

Еще один перекресток – и они дойдут до места встречи с Ма Сяочжуном.

Светофор для пешеходов сменил красный свет на зеленый.

Го Сяофэнь вместе с Юэ Шао начали переходить дорогу, и она вдруг сказала:

– Если благотворительный фонд проверят, может быть, ваша школа снова откроется. Тогда я приду к вам работать учителем!

Юэ Шао кивнул, но потом с горькой улыбкой покачал головой:

– Даже если Тао Бин и Син Цисянь падут, заменим их вряд ли мы.

– Держитесь! – подбодрила его Го Сяофэнь.

– Надо верить, что все наладится, что однажды мы вернем всех детей обратно…

Грохот!

Внезапно раздался оглушительный рев!

В темноте с другого конца улицы на них мчалось огромное чудовище!

От его скорости дрожала земля!

Го Сяофэнь не успела понять, что происходит, – Юэ Шао резко оттолкнул ее. Она упала на спину и в мелькающем перед глазами мире успела увидеть только фрагменты: Юэ Шао взлетел в воздух, несколько раз перевернулся и с ужасающим стуком рухнул на землю!

Затем огромное чудовище исчезло за углом, издалека донесся его злобный смех-рев…

Го Сяофэнь, опираясь на асфальт, с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, направилась к Юэ Шао.

Мужчина лежал лицом вниз, его тело дрожало, словно через него пропускали ток. При каждом содрогании изо рта выплескивалась кровь, а когда перестала, пошла красная пена, образовав небольшую лужицу у уголка губ.

– Учитель Юэ, учитель Юэ… – Го Сяофэнь упала на колени рядом с ним, кашляя и слабым голосом зовя его.

Юэ Шао посмотрел на нее, улыбнулся и что-то прошептал.

Го Сяофэнь наклонилась к его уху:

– Не торопитесь, говорите медленее…

– Верните их… Верните их всех обратно…

– Я обещаю, я верну их, всех до единого, всех верну.

Го Сяофэнь села и начала искать телефон, чтобы вызвать скорую помощь по номеру 120, но, видимо, телефон выпал из кармана, когда Юэ Шао толкнул ее, и она никак не могла его найти…

Светофор погасил зеленый свет и зажег красный.

Он растекся длинной полосой по асфальту.

Го Сяофэнь неподвижно сидела на земле. Она знала, что телефон не найдется, а если и найдется, он разбит, и вызвать помощь не получится; знала, что вызывать помощь бесполезно: даже если скорая приедет, Юэ Шао уже не спасти; знала, что это не случайная авария – даже соблюдение правил дорожного движения не спасло бы их от смерти, ведь суть тьмы в том, чтобы поглощать все цвета, неважно, красный или зеленый…

Глава 7

1

Под сильным давлением полиции и внутреннего руководства благотворительного фонда Тао Жояо наконец вернулась из Парижа. Сразу после приземления ее забрали детективы специальной следственной группы для срочного допроса в городском управлении.

Возможно, учитывая ее положение, она никогда не бывала в подобной обстановке и не подвергалась такому обращению – Тао Жояо выглядела даже более растерянной, чем уличная проститутка при первом задержании. Не успел Линь Фэнчун задать и пары вопросов, как она соскользнула со стула на пол, схватилась за живот и закричала, что у нее начались месячные. Когда женщина-полицейский отвела ее в туалет, выяснилось, что ничего подобного нет. Вернувшись на допрос, она после нескольких вопросов заявила, что потеряла память и ничего не помнит, затем внезапно подняла брови, выщипанные в форме свиных хвостиков, и спросила полицию, чего они вообще хотят и на каком основании ее «ни с того ни с сего» арестовали, выпалила список имен, видимо, каких-то важных персон, и агрессивно спросила Линь Фэнчуна, знает ли он их. Когда тон Линь Фэнчуна стал более строгим, она разразилась рыданиями, размазывая сопли и слезы, рассказывая, какая она несчастная и невиновная, закатала рукав блузки, показывая тонкий красный шрам на руке, и поведала о