Пойдем со мной - Рональд Малфи

– Она всегда будет с тобой, Аарон. Ты сам знаешь.

Я искал тебя, мучаясь из-за твоего отсутствия. Мучая себя. И когда я размышлял об этом, то постоянно вспоминал мудрые слова матери Бобби Негри: Мы – сами себе призраки.

Да, Эллисон. Мы и есть призраки.

Мне казалось, что какой-то тяжелый груз все сильнее давит мне на грудь.

4

Бобби Негри оказалась права – жертв было больше. Твой список из семи девушек (включая твою сестру) в конечном итоге увеличился до одиннадцати. Полиция узнала об этом после того, как на складе в Бишопе была обнаружена машина, принадлежавшая Чилдрессу. На ковровым покрытии внутри автомобиля криминалисты нашли волосы некоторых из идентифицированных тобой жертв, а также волосы других девушек, имен которых не было в твоих материалах. В багажнике лежали кожаные водительские перчатки, мотки электрического провода и поддельное полицейское удостоверение.

Слоун рассказал мне все это однажды днем, когда мы обедали в ресторане в Вашингтоне, округ Колумбия. Они с Дотти приехали в город на каникулы, и я согласился встретиться с ним на час, пока Дотти была в музее. Такова природа одержимости – Слоуну тоже было нелегко расстаться с нею. Он поддерживал связь с детективами из различных полицейских департаментов, работавшими над отдельными делами, а также с детективами Гудолл и Хартом, которые завершали расследование в Честере.

– Знаете, Гудолл упомянула кое-что вскользь во время нашего последнего разговора.

– Да? Что же?

– Что результаты экспертизы, касающиеся того, что произошло в том номере мотеля, не совсем соответствуют вашей версии событий.

Я замер, не донеся до рта свой бокал с пивом.

– Что это значит?

– Это означает, что угол, под которым пуля вошла в череп Чилдресса, вкупе с пятнами крови на стенах указывают на то, что он лежал на полу, когда вы его застрелили, а не нападал на вас.

– О, – я поставил бокал на стол.

– Никто не заинтересован в затягивании расследования, так что беспокоиться не о чем, – сказал Слоун. – Я просто подумал, что вам следует об этом знать.

– Что, если кто-то начнет задавать вопросы?

– Сомневаюсь, – заверил меня Слоун. – Но если это произойдет, то просто повторите свою версию. Это была самооборона.

– Но это же не соответствует экспертизе.

– Эй, вы были в шоковом состоянии и вряд ли могли запомнить все до мельчайших подробностей.

– Точно.

– Кстати, мотель закрылся.

– Да, видел.

– Он стал местной достопримечательностью. Люди разбирают его на сувениры.

– Что стало с женой Чилдресса?

– Ее долго допрашивали в полиции и в конце концов отпустили.

– Они подозревали, что ей было что-то известно?

– Думаю, трудно представить, что ваш супруг так долго занимается чем-то настолько ужасным, а вы об этом не знаете.

– Я могу такое представить, – сказал я.

Уголок рта Слоуна приподнялся в подобии улыбки.

– Она ездила туда, чтобы его убить, – сказал я ему. – Эллисон. Вот зачем она купила пистолет. Вот почему стерла все данные на своем ноутбуке. Думаю, потом она намеревалась уничтожить материалы, которые хранила в своем сундуке. Чтобы ее ничего не связывало с преступлением.

– Но когда она приехала в мотель, Чилдресса не оказалось на месте.

– Да, не оказалось.

– Значит, вы сделали это за нее. Закончили то, что она начала.

– Я постоянно вижу его, Питер, – признался я. – Когда закрываю глаза. Когда сплю. И когда бодрствую – тоже. Постоянно слышу тот выстрел. Его звук застрял у меня в голове.

– Со временем вы обо всем этом забудете.

– Он сказал, что внутри каждого живет два человека. Конечно, он был психом, но в этом он не ошибался. Эллисон была двумя разными людьми. Я узнал это во время своего расследования. У нее была другая сторона, способная на то, о чем я и помыслить не мог.

– В вас тоже это есть, Аарон, – сказал Слоун.

– Есть кое-что, о чем я вам никогда не рассказывал.

Слоун посмотрел на меня и сделал глоток пива.

– Продолжайте.

– Когда Чилдресс умер… вернее, когда я его застрелил, Питер… я увидел, как у него из головы выходит дым. Прямо из отверстия от пули.

Слоун вскинул бровь.

– И?

– Это была вовсе не тонкая струйка дыма от выстрела. Он двигался, как живое существо. Я наблюдал за тем, как он поднялся к потолку и клубился там. На секунду мне показалось, что он размышлял над тем, заползать в меня или нет.

– О чем вы, Аарон?

– О Газ-голове.

Слоун поставил свое пиво на стол.

– Это всего лишь детская страшилка, Аарон. Никакого Газ-головы не существует.

Пристыженный, я опустил взгляд на свой недоеденный клаб-сэндвич.

– Знаете что? – сказал он неожиданно веселым тоном. – Думаю, нам пора прекратить ворошить эту историю. Все кончено. Больше никаких разговоров о Гленне Чилдрессе, Газ-голове, убийствах и всем, что с ними связано. Мы закончили.

– Думаю, это замечательная идея, – отозвался я.

После обеда мы немного поболтали на тротуаре, пока Слоун не заметил в толпе на другой стороне улицы свою жену, которая махала ему рукой.

– Послушайте, – сказал я. – Спасибо вам за все, Питер.

– И вам спасибо, Аарон.

Мы обнялись, а потом я смотрел, как он переходит улицу. Он присоединился к своей жене, и они скрылись из виду, смешавшись с толпой.

Я больше никогда не видел Питера Слоуна.

5

В один ничем не примечательный день, когда я сидел в нашем (бывшем) общем домашнем офисе и работал над переводом, мне позвонила Рита Ренфроу. Она хотела поблагодарить меня за то, что я не сдался и нашел настоящего убийцу. Она сказала, что теперь ей стало гораздо легче, хотя горе от смерти дочери все еще было велико.

– Наверное, оно всегда будет со мной, – сказала она.

Я поблагодарил ее за звонок, и потом она задала мне вопрос.

Понизив голос почти до шепота, она спросила, говорил ли Чилдресс перед смертью что-нибудь о ее дочери. Я хотела бы, чтобы он рассказал, что с ней сделал, и извинился, сказала Рита во время нашей прошлой беседы, когда она еще думала, что Дэс Хилльярд убил ее дочь. Он был должен мне хотя бы это.

Я ответил ей своей второй и последней ложью, связанной с этим делом, считая историю о самообороне, рассказанную детективам Гудолл и Харту.

– Да, Рита. Сказал. Он извинился. Перед смертью он попросил прощения за то, что забрал у вас Холли.

Рита замолчала на очень долгое время. В какой-то момент я подумал, что, может быть, нас разъединили, но потом услышал тихое шмыганье носом и просто держал трубку у уха, ничего не говоря. Так