Смерть под занавес - Ирина Градова

продолжал тормошить девушку Логинов. – Давай, колись!

– От чего она умерла? – снова игнорируя его, спросила она у эксперта.

– На первый взгляд от удушения, – ответил тот, аккуратно поворачивая голову жертвы так, чтобы Лере стала видна странгуляционная борозда. – Но предварительно, похоже, ее ударили в висок, взгляните!

С левой стороны красивого лица Дианы действительно виднелся большой кровоподтек.

– Время смерти как минимум часов десять назад, – добавил криминалист.

Лера отошла от сцены и посмотрела в зал. Несмотря на полумрак, она сразу разглядела Кирилла Третьяков: его светлая шевелюра выделялась на фоне других, более темных или сидящих выше и находящихся в тени.

– И долго ты собираешься меня игнорить? – раздраженно спросил Виктор, преграждая ей путь к членам труппы.

– Да, мы встречались с Дианой Кочакидзе, но лично знакомы не были, – огрызнулась Лера.

– Это как – встречались, но не были знакомы?

– Виделись на… одной вечеринке. Я оказалась в числе гостей, а она там выступала – вот и весь секрет!

– Ясно, – процедил Логинов, отступая.

Лера не смотрела на опера, но буквально затылком чувствовала его зависть: Виктор спал и видел, как бы очутиться среди тех, для кого пела Кочакидзе! Лера понимала, что его неприязнь по отношению к ней зиждется не только на том, что он – опер, а она – следователь с высшим образованием. Проблема в том, что она, по его мнению, ничего не сделала, чтобы оказаться там, где находится! Он знал, что у Леры есть сестра, которая удачно вышла замуж за состоятельного бизнесмена, но он понятия не имел, как их мать ломалась на нескольких работах, чтобы в одиночку вырастить девчонок. К счастью, в отличие от их папаши, который «свинтил» еще до того, когда Лера оказалась в состоянии оценить «потерю», другие мужчины, появлявшиеся в жизни Галины Федоровны, проявляли щедрость не только к ней, но и к ее детям, поэтому они не голодали, хотя и не жировали, как думал Логинов. Лера не знала, почему он столь чувствителен к чужому успеху и благосостоянию, но подозревала, что причины кроются в его прошлом – возможно в детстве. Стоит ли навести справки и выяснить, что с ним не так?

Шагая по ступенькам, она машинально считала присутствующих – всего, вместе с Третьяковым, двенадцать человек. Навстречу ей поднялся полный, седовласый мужчина высокого роста в теплом сером кардигане и мешковатых брюках.

– Вы – следователь? – уточнил он.

Лера кивнула.

– А вы…

– Я – художественный руководитель театра, Евгений Гаррьевич Сомов, – представился мужчина. – Это директор, Анна Сергеевна Штольц. – Он указал на даму средних лет, одетую в строгий серый костюм, делавший ее совершенно безликой, похожей на работников банковской или любой другой сферы, не имеющих никакого отношения к искусству.

– Это что, вся труппа? – поинтересовалась Лера.

– Да нет, что вы – здесь только те, кто присутствовал… ну, свидетели то есть.

– Свидетели чего?

– Того, как… Диану нашли, – с трудом выдавила из себя директор.

– Вы тоже это видели?

Женщина кивнула.

– А вы? – обратилась Лера к художественному руководителю.

– Мы все… в общем, все видели одно и то же, – вздохнул тот.

– Я и мои коллеги хотели бы поговорить с каждым из вас, но по отдельности.

– Вы что, нас подозреваете?!

– Дело в том, что если вы будете слушать свидетельства друг друга, то можете принять чьи-то впечатления за свои собственные, а нам нужно составить объективную картину происшедшего.

– Ну да, артисты – народ эмоциональный и впечатлительный… В гримерках вам будет удобно?

– Просто идеально! Севада, Витя, берите двоих, а я, пожалуй, начну с вас, Евгений Гаррьевич.

– Тогда пойдемте в мой кабинет? – предложил он.

Место обитания художественного руководителя показалось Лере роскошным: старинная мебель (Лера даже вспомнила Алекса, решив, что он бы оценил и стол черного дерева с головами нимф и гроздьями винограда, и похожее на средневековый трон кресло с резной спинкой), картины на стенах с изображением сцен из спектаклей и кажущийся чужеродным среди всей этой старины новейший компьютер. У стены стоял длинный диван в том же стиле, что и кресло, обтянутый бордовым бархатом, туда и «приземлилась» Лера в ожидании, пока тучный Сомов устроится на своем «королевском» месте.

Худрук волновался: он сильно потел, а руки ходили ходуном – он не знал, чем их занять, поэтому в конце концов схватил карандаш и принялся вертеть его в руках. Делал он это столь энергично, что Лера подумала: того и гляди ни в чем не повинная канцелярская принадлежность сломается пополам!

– Евгений Гаррьевич, как вы узнали о случившемся? – задала она первый вопрос, раскрывая блокнот с линованными желтыми страницами – ей нравился именно такой цвет.

– Мне сказала Танечка… Татьяна Куракина.

– Э-э… это кто у нас?

– Уборщица. Она прибежала – вот с такими глазами… В общем, просто ужас! Она не поняла, кто это – в смысле, не знала, что это именно Диана.

– Так это уборщица занавес подняла?

– Нет, что вы – это рабочий сцены сделал.

– Зачем?

– Я ему сказал.

– То есть вы попросили рабочего сцены поднять занавес, он это сделал и увидел тело?

– Они так сказали, да.

– Кто присутствовал в зале на момент случившегося, помимо рабочего и уборщицы?

– Честно говоря, не знаю – тут такая суматоха началась…

– Хорошо, позже разберемся. Что увидели вы, когда вошли в зал?

– Диану… на сцене.

– Вы сразу ее узнали?

– Нет, я подошел… поближе.

– Скажите, вчера был спектакль?

– Даже два, на обеих сценах. Один начался в шесть, второй в половине седьмого.

– А закончились?

– И тот, и другой где-то в одиннадцать.

– А когда все разошлись?

– Где-то к полуночи, думаю.

– Диана Кочакидзе участвовала в одном из двух спектаклей?

– Да, в «Собаке на сене». Она занята… была занята почти в каждой пьесе.

– Понятно. Артисты уходят домой сразу после представления?

– По-разному, – пожал плечами худрук. – Я ушел еще до того, как оно закончилось, – это не премьера, поэтому нет смысла тут сидеть. Про других лучше уточнить у нашего охранника.

– А уборщица когда уходит?

– Наверное, вот она-то и покидает здание последней!

– Вы упомянули охранника…

– У нас их всего двое, оба военные пенсионеры. Они посменно ночуют здесь, но, как все нормальные люди, спят по ночам. У нас сигнализация, да и что тут воровать-то – декорации, костюмы?

Лера подумала, что компьютер, стоящий на столе худрука, вполне мог привлечь внимание вора, но вряд ли тот стал бы вламываться в здание театра, чтобы его похитить!

– Диана была замужем? – спросила она.

– В разводе.

– Дети, родители?

Сомов покачал головой.

– Насколько мне известно, она жила одна.

– Мужчины?

– Диана – красивая женщина, да еще и