Ты не выйдешь отсюда - Маргарита Малинина

не нужно, чтобы Любовь Любимая, пишущая не по велению души, а исключительно по запросам публики (весьма скудным и малоинтеллектуальным, надо добавить), читала мне нотации.

– Да иди ты! – возмутилась Люба, что я ее перебиваю, думая, что я делаю это ей назло. Но мне реально интереснее было послушать историю ее знакомства с мужем, чем псевдополезные и якобы жизнеутверждающие лозунги. – Я же о тебе беспокоюсь, – с обидой протянула подружка. – Все о принцах мечтаешь? Где ты найдешь их?

Хотела я сказать, что вроде бы нашла, но осеклась: Дима до сих пор не выходил на связь.

– На Новый год снова одна, да? – наступила на больную мозоль Любка. – Не недоело?

– Надоело, поэтому на этот раз мы с тобой встречаем его вместе! Ура! – Я издевательски зааплодировала.

– Ну уж нет, я не для того замуж выходила, чтобы с подружками Новый год встречать! – на этой двусмысленной ноте Любка была такова.

А я осталась с резко замолчавшим телефоном и пугающими невеселыми думами. Причиной поникшего настроения послужило не только напоминание о том, что послезавтра тридцать первое, а я реально не имею абсолютно никаких планов на этот волшебный, как многие говорят, день, но и то, что в эту минуту выяснилось: Любка не только работает не по любви, но и замуж так же выходит. Иначе как понимать ее фразу?

– А для чего ты замуж выходила? – спросила я свой дешевый китайский смартфон, который служил мне верой и правдой уже много лет и который я бы ни за что не променяла на все эти модные, но абсолютно ненужные, несправедливо дорогие айфоны, даже будь у меня на них деньги. – Чтобы по свиданиям каждый день бегать с разными мужиками?

Любовь меня уже не слышала и ответить не могла.

7

Он редко чувствовал усталость. И никогда не чувствовал боль. Взвалив окровавленное безголовое тело на плечи, он нес его длинным коридором в самый угол здания, где в металлическом полу вырисовались очертания квадратного люка. Нажав на неприметную кнопку, он вынудил люк открыться. Когда панель отъехала в сторону, он стал просовывать в отверстие тело, начиная с шеи. Одна из рук, застывшая в умоляющем жесте, застряла. Он слишком долго провозился с головой, и теперь труп окоченел. Руку придется или отрубать, или ждать сутки-двое. Окоченение мышц пройдет, и он сможет согнуть тело так, как ему надо. Сидя на корточках, он вынул тело, откинул в сторону и посветил вниз фонариком.

Кладовой отсек подвала высотой около двух метров был наполнен трупами. Они лежали друг на друге. Все без голов.

От мыслей, что придется доставать их и каким-то образом избавляться, а то скоро поднимутся до самого люка, он сморщился. Да, он никогда не ленился, но ему не нравились трупы. Они вызывали отвращение. Кроме голов, правда, да и за теми приходилось тщательно следить, чтобы эстетика не нарушалась. На самом деле, кладовка была достаточно широка, но железная лестница, стоявшая немного под наклоном, задерживала тела, когда они падали вниз, и в итоге образовалась настоящая гора из трупов разной степени разложения прямо на ней. Не только вид обезглавленных тел, но гораздо больше запах вызывал в нем омерзение и приступ тошноты, поэтому он, по обыкновению, закидывал трупы сверху льдом. В кладовке не держали скоропортящихся продуктов, поэтому температура там была выше нуля, и лед закономерно таял. Ему приходилось каждый день докидывать новые большие прямоугольные куски. В этих ледяных глыбах трупы лучше хранились, и тем не менее это лишь временное решение. Когда-нибудь придется расчищать эти Авгиевы конюшни. Но не сейчас. Еще один труп вполне себе уместится, подумал он, глядя на тело в коридоре.

– Даже два, – закончил он мысль, закрывая люк. – Скоро ведь будет еще одна. А уж потом займусь подвалом.

8

Тридцать первого ближе к обеду появился Дима. Написал мне и на форуме, и в скайпе. Причем не только извинился, что пропал, но и дал подробный ответ на мой последний вопрос по будущей книге и даже пообещал показать фотографии. В итоге мы созвонились. В этот раз у него с камерой проблем не возникло.

– Гостил у отца эти дни, ностальгировал, – объяснял Дима, как будто считал, что обязан передо мной оправдываться. Но ведь совсем не обязан. – И заодно выяснил по поводу поставок еды на труднодоступную метеорологическую станцию. Тебе понятно было или еще что-то уточнить?

– Нет, спасибо! – заулыбалась я. Господи, какой он хороший! – Я находила эту информацию в интернете, но мне она показалась фантастической. Раз в год на вертолете или на катере! Я не поверила: слишком редко. А теперь я вижу, что интернет не всегда врет!

Мы посмеялись.

– А как у тебя? Как прошли дни до Нового года? Все дела завершила?

– А какие у меня дела? – пожала я плечами.

– Ну, не знаю, на вечеринку, наверно, отправишься. К парикмахеру записалась? Я не задерживаю тебя?

– Ты что, я не отмечаю, я же говорила.

– Да, я помню, но я решил, что ты пошутила. Или, может, на этот раз что-то изменилось?

– Нет, не изменилось. И дни эти в принципе прошли не очень. Все такие нервные всегда перед праздниками, просто жуть. Я, видать, не исключение.

– А что случилось?

Я вздохнула. Потерла бровь. Почесала руку. Что еще сделать, чтобы отложить неприятную часть беседы? А может, не стоит ничего ему рассказывать?

– Да так, ничего страшного… – отмахнулась я и следом за тем, противореча собственному решению, зачем-то поведала про неудачное свидание.

Дима, к моему сожалению, хохотнул от моего рассказа. Стало немного обидно. Вероятно, он прочитал эту эмоцию по моей мимике, поэтому кинулся пояснять:

– Зачем ты тратишь время и нервы на неудачников? Послушай, нормальный мужик никогда себя так не поведет. У него явно комплексы, и они выросли тоже не на ровном месте, он прекрасно понимает все, о чем ты