Наталия Левитина - Грешница

Ознакомительный фрагмент

Пока я варила кофе, пацан осматривал квартиру.

– Вы ничего не трогали?

– Нет. А когда приедет эксперт?

– Какой эксперт? – опешил лейтенант.

– Для снятия отпечатков и изучения микрочастиц.

Если бы при появлении мальчугана я ждала его на пороге с караваем и сочно зажаренным эскалопом, то и тогда его удивление было бы менее сильным.

Лейтенант закашлялся. Рация на его левом полубюсте урчала и поругивалась. Я поняла – мой вопрос об эксперте был, по крайней мере, бестактен. Чего я требую? Какого эксперта? Меня ведь не стукнули по голове, не убили. И вероятно, даже ничего не украли. Только покуражились, разгромили технику, перевернули все вверх дном и оставили на стене непонятное послание.

– Что это? – спросил парнишка, изучая надпись.

– Не представляю.

– Дверь, как я заметил, не взломана. Замок хороший.

– Да, непростой.

– А у кого-то еще есть ключи?

– У мамы и подруги.

– В принципе, любой замок можно открыть секунд за двадцать. Видимо, вашим гостям обязательно хотелось проникнуть именно в эту квартиру. Что-нибудь пропало?

– Вроде бы ничего, – пожала я плечами.

– Совсем?

– Совсем. Но все изломано!

– А знаете, Юлия Андреевна, я как зашел, сразу подумал: сюда залезли не воры. Вон, шикарная шуба валяется около кресла.

– Да бросьте, – засмущалась я. – Скажете тоже. Не шуба, а полушубок. И не шикарная, а старый облезлый енот.

– Все относительно, все относительно. Потом – золотая цепочка висит на ручке шкафа. Это вы повесили?

– Нет.

– Вот! Она вывешена демонстративно. Мол, мы тут были, но ничего не взяли. Вы даже не представляете, Юлия Андреевна, как сейчас грабят. Уносят все, вплоть до надкусанного яблока и поношенных детских сандалий.

– Я знаю. В газете читала.

– А я своими глазами видел. Вы, смотрю, девушка грамотная, подкованная. Тогда объясните мне, кто к вам залез. И зачем. И что обозначает эта надпись на стене.

Прелестно! Лейтенант, как и Ириша, ждал от меня ответа. Да откуда мне знать, что обозначает эта надпись!

– Три шестерки – число сатаны, – глубокомысленно пробормотал юноша. – Вы, случайно, не связаны с сатанистами?

– Так, закончили! – рявкнула я. – Убирайтесь! Я не буду писать заявление. Считайте мой вызов ошибочным. У меня ничего не украли. Следовательно, и искать вам нечего.

– Да вы не сердитесь, Юлия Андреевна! Это ж просто процедура такая. Я задаю вопросы, вы отвечаете. Сейчас акт составим. Хотя я с вами согласен. Вам кто-то насолил. И вы, если подумаете, догадаетесь кто. Подсказка – на стене.

– Да. Это моя личная проблема. И милиция здесь ни при чем, – измученно выдавила я. Сейчас я хотела только одного – свалиться в кровать и закрыть глаза. И пусть из-под опущенных ресниц текут слезы. Я буду сладко шмыгать в подушку и вытирать мокрые щеки.

– Юлия Андреевна, а вы не нальете еще кофе? – жалобно попросил лейтенант. – У нас четыре вызова осталось. Я уже вторые сутки верчусь волчком.

Я налила ему кофе и молча изготовила бутерброд. Глаза паренька вспыхнули благодарностью, а кадык судорожно дернулся, когда он увидел гигантское сооружение из батона, ветчины и огурца.

Мне сейчас плохо. Пусть хоть кому-то будет лучше.

Глава 4

Новая атака

Славный апрельский день, пронизанный солнечными лучами, – мокрый, свежий. Солнце отражается в лужах, с крыш течет, черные сугробы оседают прямо на глазах…

Во дворе ждал монстрообразный джип Аслана Кумраева, владельца мебельных салонов «Таунхаус». Удивительно, как шоферу удалось сохранить бока машины в девственно-чистом виде. Автомобиль сверкал лаком, на нем не было ни единого пятнышка. А я вот обляпала плащ и джинсы, пройдя всего десяток шагов от подъезда до парковки.

Капиталист Кумраев встретил журналистку в штаб-квартире. Ему не терпелось познакомить меня со своей мини-империей. Аслан подчинил влиянию пока лишь городской рынок мебели элит-класса, но у него масштабные замыслы. В проекте – область, весь Урал. Потом – Россия. Лавры создателя IКЕА не дают Кумраеву покоя. Но не знаю, не знаю… С такими ценами, как в салонах «Таунхаус», вряд ли можно рассчитывать на мировое господство. Кумраеву сначала придется глобально поднять жизненный уровень населения, а для этого ему необходимо стать президентом страны или хотя бы премьер-министром. И тогда он, наконец, уймет монополистов, разъяснит олигархам суть выражения «природная рента», перестанет сливать деньги в Стабфонд, расстреляет всех до одного коррумпированных чиновников, раскулачит зажравшихся клоунов из Госдумы и многое, многое другое. Народ сразу заживет счастливо, и все станут покупать мебель в салонах «Таунхаус».

Конечно, я не стала грузить господина Кумраева моими идеями. Он платит журналу не для того, чтобы худосочная журналисточка в заляпанном плаще давала ему советы. Тем более что эта девица и собственные проблемы решить не в состоянии…

Нет, ну кое-что я успела за воскресенье. Благодаря друзьям. Проснувшись утром, решила начать день с оплакивания интерьера и предметов обстановки. Однако появилась Ириша и заставила меня взяться за уборку. Мы привели квартиру в порядок. Рассортировали вещи. Кривенько, но повесили сорванную книжную полку. Заклеили обоями загадочную надпись.

Потом позвонил шеф Степан Данилыч и, выяснив размер ущерба, пообещал отдать мне телевизор Sony. Без-воз-мезд-но! «Наконец-то куплю себе плазменную панель», – поделился он. Добрейший человек!

Заглянул, испугавшись грохота, сосед Виктор, программист. Я вручила ему истерзанный ноутбук с заданием исторгнуть память. Витя проявил милосердие – пожертвовал б/у компьютер. Надо же на чем-то работать, пока не накоплю на новый ноутбук. Затем приехал мастер и целых три часа менял замок…

Итак, Аслан Кумраев. Импозантный брюнет с голубыми глазами. Учитывая его доходы, легко быть импозантным и с голубыми глазами. Кстати, при таком описании сразу представляешь себе молодого Алена Делона. И тут – бац! – видишь перед собой Аслана Кумраева. Что ж… Для мужчины внешность – не главное.

Он тут же попытался сразить меня обаянием. Но так как позавчера я уже была сражена наповал – не обаянием, а наглостью неизвестных захватчиков, – то лишь слабо подергивалась в ответ на электрические импульсы, посылаемые капиталистом.

Я задумалась: к чему эти попытки быть очаровательным? Зачем ему это? К чему эффектные жесты, позы, придерживание под локоток, улыбки, пугающие неестественной белизной? И поняла – Аслан флиртует вовсе не со мной. А с самим собой. Особая разновидность нравственной мастурбации – человек постоянно видит себя со стороны и получает от этого небывалое наслаждение.

Мы с Кумраевым объехали пять салонов. В одном обнаружили нашего фотографа. В позе журнального столика Тим Тимыч запечатлевал натуру – роскошные кровати и секретеры, доставленные прямо из Милана. А вокруг толпились продавщицы в белых блузках и коротких черных юбках (похожие на официанток).

Если описать внешность Тим Тимыча – а он не импозантен и не голубоглаз, – то родится цитата из учебника биологии. Тот раздел, где говорится об орангутангах. Однако, чтобы произвести впечатление на женщин, нашему фотографу не приходится сверкать отполированными зубами. Его оружие – пренебрежение в сочетании с наглостью. Девушки (особенно зрелые) сами выстраиваются в очередь, находя внешность фотографа пикантно-челентанистой, а его манеры – предельно мужественными.

– Привет, мармеладка, – окликнул меня Тим. – У тебя, говорят, что-то случилось?

Ну вот, уже все знают о моей трагедии. Наверняка тут не обошлось без Степана Данилыча. Проговорился, бессовестный болтун!

– Какие-то уроды покуражились в квартире.

– Много унесли?

– Ничего не унесли, но все попортили.

– Тебе кто-то мстит?

– Не знаю.

– Помощь требуется? Грубая мужская сила?

– Грубая мужская сила требуется всегда. Но особенно – грубая мужская нежность. Спасибо, Тимоша! Если что, я попрошу.

– Не стесняйся.

– Юлия! – окликнул меня Кумраев.

Он раскинулся цыпленком табака на роскошном диване. Аслан похлопал ладонью по обивке:

– Новая коллекция, обратите внимание. Инкрустированное венге плюс филигранно выделанная кожа.

– Потрясающе! – восхитилась я. – Фантастично!

В пятом салоне у меня случился паралич лицевых нервов – настолько я устала восхищаться. Лицо ныло от постоянной улыбки. А ведь могла бы работать не в рекламном журнале, а в одной из местных газет – защитницей угнетенных и обиженных. Правда, газета курируется губернатором и поэтому избирательно подходит к выбору угнетенных и обиженных. Но тогда мое лицо болело бы от постоянной гримасы возмущения. Ведь кругом столько несправедливости!

Нет, лучше буду улыбаться.

– Ну что, Юлия, достаточно впечатлений? – самодовольно спросил Аслан.

– Вполне.

– Надеюсь, статья получится выразительной. На всякий случай я приготовил несколько буклетов. В них дополнительная информация. Если я что-то забыл.