Лариса Соболева - Фрейд и его госпожа

– Какой у нас храбрый сосед! И давно ты?..

– Знаю, о чем ты хочешь спросить. Да, я все видел и слышал. Я в печали.

– Шурик, ты серьезно? – изумилась Марианна. – Считаешь, Полина должна была тебя предпочесть Антону?

И она тоже думает, что он влюблен в Полину! Впрочем, это неплохо, отличное оправдание его частым визитам в этот дом.

– Я что, урод? – вздернул подбородок Шурик. – Или недостоин?

Он сказал это с большим чувством собственного достоинства, чисто по-мужски, но вызвал лишь смех, который Марианна старательно скрыла.

– Да нет, я не в том смысле. Видишь ли, Шурик, ты немного не подходишь Полине… э… по возрасту.

– А, помню: я маленький!

– Не обижайся, ты замечательный парень, не похож на все эти «золотые слитки» золотых родителей, но такова жизнь. Неужели в университете нет красивых девочек?

– Есть, – вяло махнул рукой Шурик. – Одни дуры.

Марианна снова рассмеялась и сменила тему:

– Да, а как твоя курсовая? Закончил трактат?

– Нет. У меня есть время, это курсовая будущего года.

Опять солгал – и даже не покраснел, хотя в темноте цвет лица увидеть никому не дано, если бы и покраснел, Марианна не заметила бы. От своей идеи он не отказался, просто его следствие все тащится, как пьяная черепаха, ведь с ним никто не откровенничал, и Шурик обдумывал дальнейшие способы добычи информации. При всем при том он не отказывался от возможности подсмотреть за обитателями дома, подслушать их разговоры – чего не сделаешь ради истины.

– Жаркое начало лета в этом году, – зевнула Марианна. – Шурик!..

А произнесла она его имя как-то очень уж странно, словно увидела нечто ужасное. Он повернул к ней голову:

– Что?

Марианна сказала шепотом:

– Посмотри на ограду… Прямо перед собой смотри, направо от ворот. Видишь? Там кто-то стоит или мне мерещится?

Обзор закрывали кусты роз. Шурик, держась за подлокотники, приподнялся, от напряжения прищурился и подтвердил:

– Не мерещится. Стоит. По-моему, это человек. И смотрит на нас.

Судя по тому, что человек держался за прутья – руки, согнутые в локтях, хорошо были видны, – да, он смотрел на двух полуночников. А может, на дом, во всяком случае, Шурику с Марианной показалось, что он изучает их, хотя вряд ли можно разглядеть ночью, кто сидит в креслах. В этой фигуре было нечто противоестественное и пугающее, вероятно, сам факт того, что она стояла ночью у ограды без малейшего движения, делал ее фатальной, а фатальность в наше время – ненормальное явление, оттого пугающее.

– Кто это?! – прошептала Марианна.

– Я пойду и спрошу…

– Нет-нет, – схватила она за руку Шурика. – Не ходи, прошу тебя…

– Ладно, не пойду.

Фигура простояла минут пять, ни разу не шевельнувшись. Внезапно она отделилась от ограды и засеменила по улице. Ни Шурик, ни Марианна не смогли определить, мужчина это или женщина – половые признаки стерла одежда в стиле унисекс. Они не стали обсуждать ночное явление, оставившее некий неприятный осадок, но почему-то подумали, что это не случайный прохожий остановился у ограды.

Глава 4

Ничего страшного как будто не произошло – брат привел в дом молодую симпатичную особу, желая познакомить ее с сестрой. Поскольку Антон коротал вечерок здесь же и не ожидал, что Кирилл заявится с подругой, то нечаянно выдал свои эмоции: поднял брови, опустив уголки губ вниз, после чего смутился. Полина вызвалась накрыть на стол, попросив помочь Марианну. Когда они вошли на кухню, гувернантка заметила:

– Ты нервничаешь?

– Не знаю, – натянуто улыбнулась Полина. – Знакомство это на меня подействовало… то есть Кирилл. Он какой-то загадочно-напряженный. Как ты думаешь, кто эта Тамара? Ой, что я спрашиваю! Конечно, любовница. Но зачем ее со мной знакомить, когда у нас не так давно случилось несчастье?

– Ты уверена, что Тамара – его любовница? – вытаращилась на нее Марианна.

– Уверена, уверена, – закивала Полина.

Вилки высыпались из ее рук, она чертыхнулась, собрала их, бросила на стол, спохватилась, вымыла и вытерла полотенцем, переложила на поднос. Нервозность Полины была слишком уж очевидна, отметила про себя Марианна, и как-то неадекватна.

– А давно? – поинтересовалась она. – Я не замечала, чтобы он погуливал при жене. К тому же Нонна Валерьевна заметила бы, если бы он ходил налево, думаю, она не постеснялась бы при мне поскандалить с ним.

– Как правило, Марианна, жены узнают о любовницах своих мужей в последнюю очередь. Думаю, Кирилл с Тамарой давно связался, а Нонна не знала, иначе… Впрочем, она сама не отличалась твердыми моральными принципами.

– Может, Тамара работает у Кирилла Андреевича, и он привез ее на ужин как коллегу, чтобы обсудить текущие вопросы? – попыталась успокоить ее Марианна.

– Поэтому у Антона так вытянулось лицо?

– Ах да, ведь Антон с Кириллом работает, а он явно удивился… Полина, почему ты, собственно, всполошилась? Ну, привел знакомить, ну и что?

– Так, неси поднос с приборами, а я – закуски, – ушла Полина от ответа.

А Тамара довольно легко нашла общий язык с детьми, особенно со Степой и Настенькой. Злата – девочка уже большая, к новым людям она относилась настороженно, поэтому скромно сидела рядом с гостьей и, когда та обращалась к ней с вопросом, стеснительно пожимала узенькими плечиками. Полина приостановилась, увидев эту идиллию на диване, и, слегка повернув голову к Марианне, попросила:

– Отведи, пожалуйста, детей в детскую, им пора спать, а потом спустись к нам, поужинаешь.

Марианна поставила на стол поднос, захлопала в ладоши:

– Птенчики, ко мне! – Дети слушались ее безоговорочно. Уж как она этого добилась – все только руками разводили. Они тотчас сорвались с мест и окружили гувернантку. – Скажите всем «спокойной ночи», нам пора в кроватки.

На уговоры Степы, мол, разреши нам еще часик посидеть, гувернантка не поддалась, наклонившись, что-то шепнула ему на ухо, и мальчик помчался наверх. Марианна взяла за руку Настеньку, обняла за плечи Злату и повела девочек наверх, оставив изумленную публику, включая Кирилла, внизу.

Некоторое время Полина возилась у стола, уходила и возвращалась с тарелками. Она явно не торопилась намеренно, поэтому долго сервировала стол, когда же ее пытались втянуть в диалог, она извинялась и уходила на кухню. Но вот приготовления закончились, Кирилл достал бутылку дорогого вина и шампанское, поднял бокал, предложив первый тост сказать Тамаре.

– За знакомство, – скромно подняла и она бокал, улыбнувшись исключительно Полине. Тамара просто кожей почувствовала, что сестра Кирилла настроена против нее, хотела ей понравиться, при этом действовала осторожно.

Ели молча, поглядывая друг на друга, – все, кроме Полины. Она следила за тем, чтобы у всех были салфетки, подкладывала кусочки то брату, то Антону, который попытался разрядить атмосферу, взяв бутылку шампанского.

– А не повторить ли нам?

Он разлил шампанское и вино. К этому моменту вернулась Марианна. Полина пригласила ее сесть рядом с собой, засуетилась, проверяя, чтобы у гувернантки были все приборы, словно она была важной персоной.

– У всех налито? – спросил Антон. – Тогда мой тост. Выпьем за то, чтобы у нас были такие длинные ноги, которыми мы легко переступали бы через всех врагов и через все неприятности легко и безболезненно.

– Какой чудный тост, – похвалила румяная Тамара.

Выпили, более активно заработали вилками и челюстями, наверное, чтобы не так давило отсутствие темы для разговора – все же приборы звякают, рты заняты, вроде как беседовать некогда. Но Тамара знала: ей надо влиться в коллектив, посему она решилась завязать диалог:

– Марианна, а что вы сказали Степе, почему он сразу перестал спорить и послушался вас?

– Это секрет, Степин и мой, – в ответ улыбнулась та.

– А вот и я! – вошел Шурик, но как-то застопорился, увидев застолье. – Кажется, я не вовремя?

– Вовремя, – вскинулась Полина и на правах хозяйки пригласила его за стол: – Садись, Шурик, поужинаешь с нами.

Кирилл нахмурился, что не ускользнуло от внимания наблюдательного Шурика. Значит, ему не нужны здесь посторонние, а за столом присутствовало новое лицо – та самая телочка, следовательно, как тут было уйти? Шурик в подобных ситуациях обычно прикидывался шлангом.